Ненавижу тебя, придурок! [18+]

Pov: Мирослава

Я распахнула свои глаза, и меня ослепило не солнце, а яркое сияние цветов в саду нашей дачи.
Летали бабочки, точно такие же, как и на моем кулоне. Вот только светились они особенно ярко, что они так же ощущались в животе.

Здесь так красиво! Все так воздушно...словно я в раю...
Цветы словно были живые и пели ангельским хором, что меня даже насмешило и они тоже, казалось бы, рады, и счастливы.

Позади послышались цепи качели, и сама она раскачивалась, а точнее ее кто-то раскачивал.
Я зажмурилась, боясь, что сейчас я обернусь, и как в том самом сне, все станет ржавым...страшным!
Но обернувшись я увидела улыбчивого отца.
На моем лице появилась широкая улыбка. Папа!

– Ну чего застыла? Может, обнимемся, ласточка? – ухмыльнулся он и поправил свои очки, раскрывая объятья.

Ласточка...
Только он называл меня так! И его голос...такой реальный, словно это не сон.

Я побежала к нему и обняла, и мы оба смеялись, и вовсе не было никаких слез. Только счастье!

– Папа, неужели это все...правда? И я обнимаю тебя?! – вскинула я брови, отстраняясь, и садясь рядом.

– Правда, ласточка...– он нахмурился и тяжело вздохнул. – Только скоро это прекратиться...

Сердце от этих слов, словно кошки царапали, а слез все еще не было, хотя хотелось бы.

– Но почему...прекратиться? – всхлипнула я, и папа схватил меня за руку.

– Тебе еще рано, ласточка! – он крепче сжал мою ладонь, и наконец улыбнулся. – Я все видел, доченька, но скоро наступит счастье, поверь! Только обещай мне, хорошо?

– Что обещать, пап...? – не понимала я его.

– Обещай. Просто пообещай!

– Х-хорошо...обещаю! Пап, я тебе доверяю! – улыбнулась я, веря в то, что пообещала о чем-то хорошем и очень важном.

– Ты обещала дочка, а это очень сильно! Ты пообещала, что не скоро сюда попадёшь. Тебе еще рано... – повторял он тихо.

– Но, пап! Я не хочу отпускать тебя! Хочу быть рядом...– снова всхлипнула я, уже ощущая слезы.

– Ну вот, уже слезы появились, значит возвращаешься... – слабо улыбнулся он.

– Папа... – я крепко схватила его за руку, не желая отпускать.

– Нет, ласточка. Отпусти... – молил он меня, и мы оба взглянули на яркие цветы, которые святили ярче чем звезды. – Знаешь, почему они так ярко светят?

– Нет... – взглянула я на него, а после снова на цветы.

– Потому что здесь все светят ярко, но в настоящем, там, где должна быть ты, можешь светить ярче! – улыбнулся он, и кажется, я чувствую, что у меня еще есть время побыть здесь. Слезы снова пропали, а была только радость.

Отец грустно посмотрел на меня, и кажется, он мотал головой.

– Ласточка, – нежно обратился ко мне отец. – Ты будешь святиться ярче чем эти цветы, но не здесь! Ты еще не до конца поняла вкус своей жизни. Ты еще не все осознала и не всему научилась. Ты еще должна существовать, а не быть звездочкой! Понимаешь?

Я покачала головой, не понимая слова отца. В сердце снова закололо и отец улыбнулся, его глаза начали сиять.

– Еще не время. У каждого свое время, но ты попала сюда не вовремя, понимаешь? У тебя еще все впереди, просто верь. Наступит счастье, просто его нужно подождать, и пережить несчастье...если там никто не верит в тебя, то верю я!

– И я, – мы обернулись и из сада выходила бабушка. Кажется ее глаза сияли так же, как и глаза отца, вот только мне было больно...а глаза наполнялись слезами.

– Я тоже в тебя верю, – заговорил еще один голос, и это был дедушка. Он подошел к бабушке, и вместе с ней начали смотреть на цветы, но все так же улыбаясь.

Слезы текли по лицу, и хотелось кричать. Почему я так тяжело дышу?

– Мы все в тебя верим...– сказал Папа, наконец отпуская мою руку...

– Нет! Папочка! Папа! – кричала я, пытаясь ухватиться за него, но сияние цветов уносило меня...я боялась не сказать не самые слова, которые не успела сказать тогда. – Я люблю тебя, папа! Слышишь? Прости меня! Я люблю тебя!

Он улыбнулся, маша мне, как бабушка и дедушка...и они вместе сказали мне:

– Мы любим тебя...

Пик...пик...пик...
Слышался прибор кардиомонитора. На лице была маска, которая ужасно мешала, но мое тело не могло даже двигаться. У меня попросту не было сил.

Я через силу повернула голову в сторону двери, большое стекло выходящие в коридор было закрыто белыми жалюзями.
Все еще казалось, что я во сне...
Только сейчас я ощутила боль в руке и всхлипнула. Мне поставили капельницу...

Во рту пересохло, и я тихо шептала прося воды...Вот только рядом никого не было.

– Пустите! Дайте мне увидеть ее!

Из коридора доносились крики, а сердце забилось быстрее. Кажется и сам аппарат готов был взорваться.
Я узнаю этот голос...

Не может быть!
Дима!

– Мужчина, вам сейчас прийдется уйти вообще, если вы не успокоитесь! – сказал волнованный голос девушки, и в дверь задребезжала от удара.

Кажется кого-то толкнули прямо в дверь...
Звуки глухих ударов стало больше.

Я хотела встать, но потянула руку к голове, которая начала болеть...

Волосы...

На мне гладкая шапочка, которая прилегала к моей голове. Вот только засунув ладонь под нее, я не ощутила там волос.

Пульс ощутился к висках, боль в сердце разнеслась по всему телу, а лицо начало покалывать, и кажется, воздуха вовсе не было. Его забрали...как и волосы....
Я стянула шапочку снова проводя по голове.

Слезы текли ручьем, а рука сжала стерильную рубашку.

Дверь распахнулась, и передо мной стоял Дима. В его глазах был огонь, который мгновенно потух. Теперь там был испуг...и слезы, которые были такие же острые как осколки...

Его глаза бегали по моему виду, а руки сжались в кулаки, готовые кого-то ударить.
Теперь меня видел не только он...меня видели все:
Мия, Алла, Слава, Дима и Игнат...
А теперь и мама.
Ее глаза были потухшие, смотря на меня с таким огорчением!
Мне было больно, что они видят меня в таком виде...

– Пожалуйста, покиньте помещение! – завопила одна из медсестер, и увела всех.

Дима не желал уходить, продолжая смотреть на меня с такой...болью!
Мое сердце снова ожило для того, чтобы моментально его разбить, и медленно крушить его остатки...
Он мотал головой, и слеза с его глаз потекла по щеке...

Мой Дима плакал вместе с моим разбитым сердцем...