Ненавижу тебя, придурок! [18+]

Pov: Мирослава.

Я распахнула свои очи. Вокруг было не так светло, но и не сильно темно.
Приподнявшись на локти, моя рука безумно сильно болела, словно я поранила ее, но оглядев там было большое покраснение, которое уже в скором времени станет синяком.

Этот мужик схватил меня с такой силой, что, возможно, по всему моему телу будут фиолетовые пятна.

Голова гудит, постепенно я начала осознавать в каком дерьме нахожусь.
Страх доводил меня до дрожи, укутывая холодом.

Когда зрение постепенно приходило в норму, я начала оглядываться: вокруг какие-то бочки, полы были бетонные как и стены, но на станах висели зеленые дряхлые ткани, вокруг валялись деревянные поддоны и на одном из них я сижу. Как давно я здесь?

Сморщила нос, когда учуяла тошнотворный запах, и я ели сдерживалась не оставить здесь все содержимое в моем желудке. Железная дверь со скрипом распахивается и оттуда заходят двое мужчин, а позади них уже знакомый мне человек: Михаил.

Этот мужчина не вызывал у меня страха, а только отвращение. С виду он был симпатичный, но когда я вспоминаю, как они угрожали Диме, внутри меня кипит кровь от ярости.

– Вижу, наша малышка проснулась? – нежно проговорил, даже немного хрипловато. Миша подошел ко мне и легонько коснулся подбородка, отчего я отбросила ее, недобро смотря. – Кажется, я тебе не нравлюсь...

– Вы мне отвратительны. Что вам нужно от меня? – я сжала деревяшку, на которой сидела, оглядывая каждого.

– Точно подметила, Мирочка! – Михаил вытащил из своего кармана мой телефон. Мои глаза расширились и я протянула руку, чтобы забрать, но он отдернул сотовый, не дав мне схватить. Вскинул брови и ухмыльнулся. – Ловкая девочка! Говори пароль.

Его голос стал более властным на последнем предложение, а лицо серьезным. Но я только в очередной раз пыталась вырвать у него телефон вставая на ноги, на что в ответ получила толчок в грудь от крупного мужчины, стоявшего позади Миши, что подскочил ко мне, и упала обратно на жесткий поддон.

Жжение в ладони нарастало, Миша указал парням на меня и те связали мне руки. Я всеми силами вырывалась, не давая им это сделать, но испугалась, что они причинят мне боль. Тут же я успокоилась, тяжело дыша.

– Славная девочка, мне такие нравятся, хоть и бойкая как сука, – он понял, что на телефоне Face ID, направив его на меня он не различал, потому что к лицу прилипли темные волосы, которые Миша нежно убрал. Телефон моментально разблокировался.

Постучав по экрану, он с злорадной улыбкой набрал чей-то номер, развернулся ко мне спиной и, кажется, он звонил Диме.

Говоря ему отвратительные слова, мне закрыли рот большой рукой одного из мужчин, чтобы я не сболтнула ничего, и она ужасно воняла. И лучше бы я задохнулась, чем вдыхала его, тем более так часто, ведь сердце колотилось невыносимо.

Слова доносящееся из телефона насмешили Мишу, и тот повернулся оценивая мой вид – проговорил:

– Я девушек не обижаю, но я ведь не один, – его ухмылка стала шире и он посмотрел на своих помощников, которые больно надавили мне на плечи. Я кричала от боли, и послышались громкие стуки.

– Не трогайте ее, уроды! Выпустите меня! – едва слышно доносился голос за стеной, и он принадлежит Алле.

Только сейчас я вспомнила, что Алла пыталась меня спасти и попала в это дерьмо.
Чувство вины смешалось с страхом, что они могут причинить боль и ей.

– Я, может, отпущу ее, но взамен хочу видеть тебя на финале, а прежде чем быть в нем – нужно учавствовать в килл стрите. Ее жизнь в твоих руках.

Миша манипулировал Димой! Во мне кипела ненависть к этому мужчине. Сейчас я подвергаю опасности Диму и Аллу, и страх за двоих растет все больше и больше.

– Дима, не верь! Он врет! – выкрикнула я, и мое плечо сжали сильней. Еще чуть чуть и они могли вырвать лопатку.

Миша посмеялся и уже давно отклонил звонок. Мужчины сразу же отпустили меня и пошли к двери. Миша довольно улыбался, смотря на меня хитрым прищуром:

– Что делает любовь с людьми? – задумчиво он спросил себя и сразу же ответил. – Убивает. Они готовы убить всех, ради любви, но не понимают, что мертвым окажутся они сами.

Миша уходил, пев мелодию. Совсем чуть-чуть и его пение затихло, вот только теперь был слышен крик Аллы.

– Алла, все хорошо! Успокойся. Я в порядке, мы выберемся. – кричала я ей, чтобы та слышала. Я едва слышала ответ, потому что звон в ушах мешал мне понимать сказанные ею слова.

Мой телефон валялся далеко от меня, и взять я могла его только ногами, потому что руки все так же были завязанными к деревяшке.

Я начала моргать быстрей, чтобы хоть как-то убрать тяжесть.
Глаза мгновенно потемнели, голову закружилась, а тело стало ватное. Я попросту его не ощущала.

Я ненавижу это чувство, которое я испытала сегодня не меньше двух раз – тьму.

Тьма, что поглощает, и ты не видишь и не слышишь ничего.
Вокруг пустота.

Меня будит громкий шум, словно дверь колотят со всей мочи, и она распахивается издавая жуткий скрип, отчего голова начинает гудеть сильней.

На меня устремляются три пары глаз: Дима, Слава и перепуганная Алла, которая держит Славу за руку.

Она с ревами спешит ко мне, обнимая.
Голова все продолжала гудеть, а тело вовсе не ощущалось, но эффект прошел.

– Боже, Мира у тебя кровь, – Алла отстранилась смотря на мое лицо с ужасом. Только сейчас я почуяла, как из носа тычет горячая кровь.

Вытерев ее, на моей руке было алая жидкость. Я не понимала, почему течет кровь, потому что они не били меня по лицу, да и никак не ранилась, разве что синяки.

Не обращая на это внимание, я перевела взгляд на Диму. На его лице было сожаление, вина и боль. Смотря в эти изумрудные глаза, я понимала все.

Алла отстранились, и я медленно подошла к Диме, а тот резко обнял меня, прижимая так сильно, словно боялся потерять меня. Да и мне казалось, что если он отпустит меня, то я исчезну. Растворюсь в воздухе.

– Прости меня...прости, – повторял Дима. Его голос дрожал так, словно он маленький ребенок, который ели сдерживается не заплакать.

Слабым жестом я погладила его по волосам, шепча:

– Все хорошо. Уже все хорошо. Ты не виноват, слышишь? – Дима отстранился, но не отпускал. Его брови были сдвинуты, а взгляд был таким, словно я несу полную чушь.

– Я во всем виноват, Мира. Если бы не я, то ты бы не пострадала. – Дима прижался ко мне лбом, и его руки задрожали от гнева. Его голос стал жестоким. – Они все пожалеют, Мира. Все.