Ненавижу тебя, придурок! [18+]

Pov: Дима.

Слава ничего не говорил. Тупо смотрел в сторону, словно о чем-то размышлял. Аллы и Миры не было уже минуты две, а Слава так и не вымолвил ни слова, что стало для меня тревогой. Я решил прервать тишину:

– Слав, – я шагнул к другу, но неожиданно получил удар по лицу.

Резкая боль почуялась в районе челюсти, отчего я схватился за нее и немного пошевелил ею. Удар у Славы был сильным, хоть он не был выше меня, и по формам тоже, как и в самом детстве.

На миг перед глазами всплыла картина дежавю, словно это уже было. Вот только в этот раз слова были совсем другие, как и ситуация в общем:

– Это тебе за ложные обещания, –   изъяснился Слава, положив руки на бедра и растопырил локти.

– Справедливо, – фыркнул я улыбаясь, поглаживая челюсть. Боль постепенно уходила.

Мы медленно направились на скамейку, ждав девочек, но так и не продолжая разговор. Слава облокотился на локти, что лежали на коленях, а я сидел прижавшись спиной к спинке лавочки. После он прервал тишину:

– Это все равно бы произошло, – задумчиво, даже немного тихо произнес он. – Однажды все всегда встает на свои места. Я долго думал начсет тех сказанных слов четыре года назад, который по итогу навредили не только вам, но и мне.

– Что ты имеешь в виду? – сев в ту же позу, не понимая спросил я друга.

– Просто прежде чем что-то сделать, нужно хорошо подумать, – Слава многозначительно посмотрел на меня. –Никогда не принимай решение, пока не знаешь всех обстоятельств.

– Да ты прям Мастер Шифу, – посмеялся я, что сделал вместе со мной Слава, похлопав меня по плечу.

– Брось. Просто перечитал цитат во вконтакте, – улыбаясь сказал Слава от смущения, что его могут принять за философа.

Его же слова задели его душу. Слава привык скрывать свои истинные эмоции, заглушая их даже для себя. Он не любил быть слабаком, не любил жалости – чего он опасался как огня, призирая каждого, кто пускал нюни. На примере Миры и его матери Елены, которые страдали от смерти отца, он не разговаривал с ними, словно боялся заразиться этой болью, что он заглушал по сей день. Я знал его как облупленного, и сейчас понимаю, что страдает он именно ею. Болью.

Смотря в глаза человека, можно узнать многое, стоит в них лишь заглянуть. Ты можешь сидеть с безэмоциональным лицом, но глаза будут выдавать тебя. Сейчас во взгляде Славы было понимание и разочарование. Разочарование в себе или в правде, которая только дошла до него.

Телефон в кармане завибрировал и на экране отразилось имя «Михаил».

Я отклонил звонок, не желая влезать в эту помойную грязь. Тем более я не хочу врать ни Славе, ни Мире, которые в курсе подпольных гонок.

– Опять Миша? – спросил Слава, хмурясь.

– Ага. Хочет, чтобы я в финал вышел, да и не только. Через пару дней килл стрит, и он ожидает видеть меня там, а точнее не он, а Морсин. Он там важная шишка.

Морсин — ошибка всей моей жизни. Я встретил его когда работал грузчиком, а тот пришел к своему знакомому. По итогу узнав, что я интересуюсь мотоциклами – затянул меня туда, показывая мир легких денег.

Прозвище его было связанным с грехом и гибелью, с чем он всегда у меня и ассоциировался. Мор — гибель, а син от латинского «sin», что в переводе значит «Грех».

– Разве главный не Михаил? – удивленно спросил Слава. Я редко ему рассказывал про Морсина, да и вообще он знает про старика только то, что он подогнал хорошую работу.

– Нет, он всего лишь пешка в руках злодея. Просто думает, что главный.

– Так ты поедешь на килл стрит? – Я посмотрел в глаза Славы, где отражалось смятение.

– Нет. – уверенно ответил я.

Я отказался не только потому что устал он игр Морсина, но и потому что обещал Мире, которая в тот вечер узнав про гонки – потревожилась. Придя в пентхаус упрашивала меня завязать с гонками, и я сотый раз обещал ей не лезть в это, но она словно не верила, но успокоилась. Меня смешило, как она ходила за мной, даже когда я ел, и упрашивала не лезть в это снова. Пугала меня всякими случаями, случившиеся с гонщиками.

Раньше я любил скорость, только потому что мог сбросить все свои эмоции, что копятся внутри меня. И эти эмоции убивали меня каждый день, вызывая тревогу. Эти мысли были разные, пугающие, навязывающие, но именно скорость могла избавить меня от них.

Телефон снова завибрировал, но теперь звонила Мира. Я сразу же ответил, хоть и не понимал зачем она звонит. Тревожные мысли сразу полезли в голову, но я сразу же отогнал их.

– Мира? Что случилось?

– Ну здравствуй, Димочка, – я сразу узнал голос Миши: самоуверенный и тошнотворный. – Недолго песня пела, да? Конечно, если начинала, в я чем очень сомневаюсь.

Меня начало трясти от ярости, а дыхание участилось, словно я бежал километр без остановки со всей мочи.

– Откуда у тебя ее телефон? – сжимая зубы спросил я, что взволновало Славу и тот заметно напрягся.

– Лучше спроси «Что с ней?», – Миша злорадно и тихо смеялся.

– Если ты с ней что-то сделал, то поверь –тебе не жить. – Я вскочил со скамейки сжимая кулаки, сдерживая себя. Если что-то касалось Миры и ее безопасности, то я готов был сжечь что угодно и кого угодно, что навредит ей. Только сейчас огонь ярости пылал внутри меня, в сердце кололо только представляя, что они могли хоть пальцем обидеть ее.

– Я девушек не обижаю...но я ведь не один, – даже отсюда я чуял как он ехидно ухмыляется, а позади послышались крики принадлежащие Мире.

Мое сердце ушло в пятки услышав их, я быстро зашагал к выходу из ярмарки, а Слава пошел следом, выжидая задать вопрос. Телефон в руке готов был треснуть от того, как я сжал его.

– Я, может, отпущу ее, но взамен хочу видеть тебя в финале, а прежде чем быть в нем, нужно учавствовать в килл стрите. Ее жизнь в твоих руках.