6 глава|призрак
Тишина в кабинете повисла густая и тяжёлая. Казалось, даже пылинки в луче света замерли. Аня смотрела на Ваню, а он — на Константина Анатольевича, переваривая услышанное. Его мир, и без того шаткий, рушился окончательно.
И тут взгляд следователя скользнул по Ане — изучающий, пронзительный, будто рентгеновский. Он медленно открыл тонкую папку, что лежала перед ним.
— Не хочешь по-хорошему, Ваня, будем по-плохому, — он произнёс это почти с сожалением, перелистывая страницы. — Я же говорил, я о тебе позаботился. И о твоём... окружении. — Его пальцы остановились на одном из листов. — Нюта. Анна. Милая девочка. А ведь у неё, Ваня, биография поинтереснее твоей будет.
Аня похолодела.
—Что вы... что вы хотите сказать? — прошептала она.
Константин Анатольевич поднял на неё взгляд, и в его глазах читалось что-то хищное.
— Два года назад. Клиническая психиатрия. Правда, Анна? Долгих восемь месяцев. С диагнозом «Резидуальное шизофреническое расстройство с депрессивной симптоматикой». После попытки суицида. — Он сделал паузу, чтобы слова легли, как удары ножом. — Интересно, твои строгие родители знают, что их дочь не просто «отдыхала у бабушки в деревне»? Или они до сих пор думают, что эти шрамы на твоих запястьях — от падения с велосипеда?
Ваня резко обернулся к Ане. Его глаза были полны не неверия, а ужасающего прозрения. Он смотрел на её руки, которые она инстинктивно спрятала за спину.
— Аня... — его голос сорвался. — Это... правда?
Она не могла говорить. Горло сжал спазм. Весь её защитный карточный домик, всё, что она так тщательно скрывала все эти месяцы, рухнуло в одно мгновение. Перед ним. Перед этим монстром. Перед Хенком, который смотрел на пол, словно хотел провалиться сквозь землю.
— Я... — она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный стон. Слёзы, которые она сдерживала всё это время, хлынули ручьём.
— Ну что, «пасынок», — вернулся к Ване Константин Анатольевич, наслаждаясь произведённым эффектом. — Теперь ты понимаешь правила игры? Я могу сделать так, что эту милую историю узнают все. Её родители. Преподаватели в школе. Все, кто тебя окружает. Или... — он снова откинулся на спинку кресла, — ты мне даёшь то, что я хочу. И я забываю про её медицинскую тайну. И про то, что её парень — мелкий наркодилер. Выбор за тобой.
Ваня стоял, сжав кулаки так, что кости побелели. Он смотрел на плачущую Аню, на её сгорбленные плечи, на руки, которые так дрожали. Он видел не ту сильную девушку, что могла его стащить с кровати, а сломленного, испуганного человека. И этот вид жёг его изнутри больнее любого синяка.
Он медленно перевёл взгляд на следователя. Ярость в его глазах сменилась ледяной, беспросветной пустотой.
— Ладно, — тихо сказал он. — Что тебе нужно?
Взгляд Константина Анатольевича торжествовал. Он победил. И все в этой комнате понимали — эта победа была грязнее любого преступления
— Выйдите, — бросил он через плечо Хенку и Ане. — Мне нужно поговорить с вашим другом наедине.
Хенк, не поднимая глаз, взял Аню под локоть и почти выволок её из кабинета. Дверь закрылась с глухим щелчком. Они остались в коридоре, на грязной пластиковой скамье. Аня вся дрожала, крупные слёзы капали на колени, оставляя тёмные пятна на джинсах.
— Ты... ты знал? — прошептала она, не глядя на Борю. Про мою больницу?
-Он хрипло выдохнул, сжимая затылок ладонями. — про тебя... — он покачал головой, — про тебя нет, Ань. Клянусь. Я бы...
Он не договорил. Из-за двери не доносилось ни звука. Эта тишина была страшнее любых криков.
Внутри Ваня стоял, уставившись в стол. Всё его нутро сопротивлялось, каждый инстинкт кричал, что нельзя подчиняться этому ублюдку. Но перед глазами стояло лицо Ани — разбитое, униженное.
— Мне нужны не мелкие шишки, Ваня, — спокойно начал Константин Анатольевич. — Мне нужен ваш общий склад. Адрес, схема, пароли. И имена. Трое главных, кто выше тебя.
Кислов медленно поднял на него глаза.
—А потом? Они меня убьют.
— А потом, — мент отпил воды из стакана, — ты исчезнешь. Мы тебя возьмём под защиту. Сделаем новые документы. Или... — он многозначительно посмотрел на дверь, за которой осталась Аня, — ты выбираешь другую сторону. И мы с тобой договоримся иначе.
Ваня понял. Его хотят завербовать. Сделать своим. Мысль о предательстве друзей вызывала тошноту. Но мысль о том, что из-за него сломают жизнь Ане, была невыносимой.
— Дай мне подумать, — пробормотал он. — До утра.
Константин Анатольевич смерил его долгим взглядом, затем кивнул.
—До утра. Но учти, Ваня, — он понизил голос до интимного, почти отеческого шепота, — если ты попробуешь её предупредить, сбежать или ещё какую-то херню устроить... я не трону тебя. Я уничтожу её. Официально. Справки из психушки пойдут по всем инстанциям. Родителям, в школу. Её жизнь превратится в ад, из которого она уже не выберется. Ты понимаешь меня?
Ваня понял. Он понимал прекрасно. Он был в ловушке, и единственный способ защитить Аню — это самому стать оружием в руках этого человека.
— Я понял, — глухо сказал он.
Когда дверь открылась и Ваня вышел в коридор, он был другим человеком. В его глазах, обычно таких живых и дерзких, теперь была пустота. Он посмотрел на Аню, которая вскочила с лавки, и на Хенка, который смотрел на него с немым вопросом.
— Всё нормально, — тихо сказал Ваня, избегая их взглядов. — Отпустили. Дело закроют.
Но по тому, как он это сказал, по мертвому тону, они оба поняли — ничего нормального не было. И не будет. Самое страшное только начиналось.
***
Машина Хенка мчалась по ночному городу. В салоне царила гробовая тишина, нарушаемая лишь шумом мотора. Аня, прижавшись лбом к холодному стеклу, смотрела на мелькающие огни. Она украдкой взглянула на Ваню. Он сидел, сжавшись, его взгляд был устремлён в никуда, пальцы нервно барабанили по колену.
— Вань... — тихо начала она.
— Всё нормально, — отрезал он, не глядя на неё. Его голос был плоским, безжизненным. — Просто устал.
Хенк молча крутил руль. Его пальцы так сильно сжимали кожаную оплетку, что костяшки побелели. Он всё понимал. Понимал цену этого «всё нормально».
Они молча доехали до их дома. Машина остановилась.
— Я тебя провожу, — быстро сказал Ваня, выходя из машины.
— Боря, спасибо, — кивнула ему Аня и последовала за Ваней.
Они молча поднялись по лестнице и остановились у её двери. Аня повернулась к нему, её глаза блестели от непролитых слёз.
— Ваня, что он тебе сказал? Правда, что всё кончено?
Он посмотрел на неё, и в его глазах на мгновение мелькнула та самая, прежняя нежность. Он прикоснулся к её щеке, провёл пальцем по коже под глазом, смахивая несуществующую слезу.
— Всё кончено, Нютка. Никто тебя не тронет. Обещаю.
Он поцеловал её в лоб — коротко, прощально. Потом развернулся и быстрыми шагами пошёл вниз по лестнице, не оглядываясь.
Аня зашла в квартиру, прислонилась к закрытой двери и медленно сползла на пол. В тишине раздался её сдавленный, одинокий всхлип.
***
Ваня не пошёл домой. Он поднялся на пролёт между этажами и сел на холодные ступеньки. Достал телефон. Его пальцы дрожали. Он нашёл в контактах «Старший» и набрал сообщение.
«Менты вышли на склад. Нужно срочно всё чистить. Копы ждут упаковки завтра ночью. Это ловушка.»
Он отправил. Через минуту пришёл ответ:
«Откуда инфа?»
Ваня глубоко вздохнул. Воздух в подъезде пах пылью и отчаянием.
«Мой мент. Папаня Хенки. Заставил стучать. Я сливаю дезу(дезинформация). Чистите склад, они придут на пустое. Проверьте всех»
Он солгал. Он знал, что сливает не дезу. Он сливал своих. Но это был единственный способ выиграть время и не стать предателем в глазах своих и в своих собственных. Он играл в опасную двойную игру, где ставкой была жизнь Ани.
«Понял. Разбираемся. Ты где?»
«В домике. На связи.»
Он выключил телефон, вынул сим-карту и надломал её ногтем. Завтра он купит новую. А пока ему нужно было исчезнуть. Он сидел в темноте холодного подъезда, один на один с своим выбором. Он предал всех: и своих и себя. Теперь он был один. Враг для всех. Единственный лучик в этом аду — Аня — была теперь его главной уязвимостью. И чтобы защитить её, ему нужно было стать призраком.
Он поднялся, отряхнул штаны и бесшумно вышел на улицу через чёрный ход. Ночь поглотила его. Игра только начиналась, и Ваня Кислов, похоже, только что сделал свою самую опасную ставку.