5 глава|отчим
На следующее утро они проснулись вдвоём. Никто из них толком не помнил, как добрались до дома. Ваня лежал, прижавшись к Ане, как котёнок, обняв её за талию.
—Пиздец, голова раскалывается, — первое, что услышала Аня от Вани, едва открыв глаза.
—Блять, кто это там наяривает с утра пораньше тебе? — сонным голосом проворчал Киса.
—Мама... — Аня судорожно схватила телефон и ответила на звонок.
***
— Аня, почему не берёшь трубку? — строго прозвучал в телефоне голос матери.
—Я вчера у... у Риты задержалась, допоздна.
—Ясно. Мы скоро будем.
—В каком смысле? Вы же должны были через две недели приехать? — Голос Ани дрогнул. Она была встревожена неожиданным приездом и понимала, что теперь их ночёвки с Ваней под угрозой. Его мама, как она успела понять, была не против, что её сын ночует не дома— она вернулась от тёти Шуры и знала, где сын, но не волновалась за него. В отличие от строгих родителей Ани, которые такого не допускали.
—Ну вот, сюрприз тебе. Давай, дочь, будем минут через десять.
«Через десять минут?!» — пронеслось в голове у Ани.
— Ваня, плохие новости. Родители будут через десять минут...
—В СМЫСЛЕ? — Он был удивлён не меньше неё.
—Решили сделать сюрприз.
—Пиздец.
—Так, всё, подъём! Мне ещё успеть надо убраться
Кислов не хотел вставать, и Ане пришлось его стаскивать с кровати. Но он был сильнее и, потянув за руку, заставив её упасть на него.
—Пусти, Вань, я серьёзно, тебе надо уходить! — Девушка попыталась вырваться из его объятий, но он прижимал её ещё крепче.
С упрямым вызовом Ваня смотрел на неё
—Аня, — твёрдо сказал он, — я не уйду. Мне нужен поцелуй. И не один.
Аня с раздражением попыталась высвободиться.Она и сама была не прочь задержаться в его объятиях, но время поджимало.
—Ваня, серьёзно, родители будут через десять минут. Ты хоть понимаешь, что мне будет пиздец, если они тебя увидят?
Он только усмехнулся и крепче сжал её запястье.
—Ааань... Ты сама себя задерживаешь.
—Если я тебя поцелую, то не смогу остановиться, — уже с игривой ноткой сказала Аня, но Ваня не отступал.
—Я ждууу... — Он вёл себя так, будто всё ещё был пьян.
Аня уже и сама не могла сопротивляться и поцеловала его.Ваня тут же ответил на поцелуй, его руки скользнули под её майку.
—Всё, Вань, хватит! Родители! — оторвавшись от его губ, прошептала она.
—Блять, ну вот, не могут подождать... — бурчал Киса, собирая вещи, накопленные за две недели ночёвки.
—Нуу, мы же видеться будем? Будем, в чём проблема? — Аня закинула ему руки на плечи, заглядывая в глаза.
—Всё, кароче, я пошёл, — недовольно бросил он, поцеловал её в щёку и вышел из квартиры.
***
Родители приехали через пару минут после его ухода. Они зашли, поздоровались с дочкой и начали что-то бурно рассказывать, но она не слышала. Её мысли были заняты предстоящими ночами без Вани. Она уже привыкла к его объятиям, к его запаху, к волосам, которые щекотали её нос ночью. Она уже начинала по нему скучать, хотя они жили за стенкой. Аня успела к нему привязаться, как и он к ней.
Вечером, часов в шесть, Аня никак не могла дозвониться до Кислова. Телефон был выключен. Идти к нему она не решалась — знала, что дома его нет.
— Доча, иди есть! — Папа позвал её на ужин, где наверняка снова поднимется вопрос об её учёбе, которая сейчас шла не очень.
За столом все молчали.Родители выглядели уставшими, может, поэтому не стали заводить разговоров, и Аня была только рада этой передышке.
Время близилось к одиннадцати,когда у Ани зазвонил телефон. Незнакомый номер.
—Алло? — её голос дрогнул.
—Нют, я в ментовке. Я только твой номер помню. Позвони Хенку, он скажет, куда ехать. Ты с ним только поезжай, пожалуйста. — Киса бросил трубку.
У Ани по коже пробежали мурашки. Она быстро набрала номер Хенка.
—Да? — раздался сонный голос.
—Хенк, Киса в ментовке, просил, чтобы мы приехали.
—Сука, опять он начал... Я щас за тобой заеду. — Он бросил трубку.
Аня даже не успела спросить: «Что начал?» «Почему именно Хенк, а не Мел или Гена?» В голове было куча вопросов
***
Машина Хенка рванула с места, едва Аня захлопнула дверь. В салоне пахло сигаретами и дорогим одеколоном.
— Боря, что случилось? Что он «начал»? — выпалила Аня, сжимая ремень безопасности.
Хенк, не отрывая глаз от дороги, резко свернул за угол.
— Продажи. Говорил же ему, что пора завязывать, особенно в нашем районе. Но он не слушает никого, упёртый, как осёл.
— А почему мы? Почему именно ты? — не унималась Аня.
Хенк на секунду встретился с ней взглядом, и в его глазах она прочитала что-то тяжёлое
— Потому что мент, который его взял — это мой папаша. Константин Анатольевич.
От этого признания в машине стало тесно. Аня откинулась на сиденье, пытаясь осмыслить услышанное. Папа Хенка — мусор. И он взял её Ваню.
— И... и что теперь будет? — тихо спросила она.
— Теперь, Нют, мы будем его вытаскивать. Папаша... он не станет просто так его мутузить. Он будет давить по-другому. Будет играть.
***
Увидев Ваню в кабинете у следователя, у Ани сжалось сердце. Он сидел на стуле, с синяком под глазом, но с тем же упрямым оскалом. А напротив, развалившись в кресле, сидел мужчина с пронзительными холодными глазами — Константин Анатольевич. Хенк остановился в дверях, будня вкопанный.
— Ну что, Кислов, признаёшься? Или продолжим в более официальной обстановке? — голос следователя был спокоен и страшен именно этой спокойностью.
Ваня молчал, уставившись в стол.
— Па, — тихо сказал Хенк. Константин Анатольевич медленно повернул голову.
— А, Борь. Привёл подружку нашего героя? Прекрасно. Может, она на него повлияет. Или ты, сынок, хочешь вступиться?
Хенк молчал, сжав кулаки. Аня понимала — здесь каждая фраза на вес золота.
Внезапно следователь откинулся на спинку кресла и достал из ящика стола пачку сигарет. Не глядя, он бросил её Ване.
— Кури, соберись с мыслями. У меня для тебя есть интересное предложение.
Пока Ваня курил, Константин Анатольевич перевёл взгляд на Аню.
— Девушка, вы не переживайте. Мы с Ванькой... мы почти родственники, в некотором роде.
Ваня резко поднял голову, сигареза замерла в его пальцах.
— Что ты несёшь?
— А то, что твоя мамаша, Лариса Сергеевна, и я... мы давно знакомы. Очень давно. — Он улыбнулся холодной, безрадостной улыбкой. — Тайно встречаемся уже больше года. Так что, можно сказать, я о тебе почти отцовской заботой пекусь.
Воздух в кабинете вымер. Аня увидела, как у Вани безумие и ярость сменяются шоком и отвращением. Он смотрел на следователя, своего врага, который только что расколол его мир надвое.
— Ты... блять... врешь, — выдохнул он.
— Проверь. Позвони маме. Спроси, знает ли она Константина Анатольевича. Только, чур, не рассказывай, при каких обстоятельствах спросил, — усмехнулся мент. — Так вот, Ваня. Или, можно сказать, пасынок. Ты мне сейчас всё расскажешь: кто, где, сколько. А я... я подумаю, как смягчить твою участь. В знак уважения к твоей маме. Или, — он бросил взгляд на бледного Хенка, — наоборот, усугублю. Чтобы мой родной сын не водился с такими, как ты.
Ваня медленно потушил сигарету. Он посмотрел на Аню — испуганную, потерянную. Потом на Хенка, который не мог поднять на него глаз. И, наконец, на спокойное лицо следователя.
— Пошёл ты, — тихо, но чётко сказал Ваня. — Пошёл ты на хуй, «отчим».
(если что по сюжету у хенка нету мамы)