Герой. Становление

Нутро стянулось в тугой узел, когда Энцо Вернер вошёл в зал. Пальцы с выпирающими костяшками из-под натянутой бледной кожи сжимали усыпанный камнями ритуальный нож, и водница сглотнула, вспомнив, как те её касались. За ним шёл боевик в серой форме с серебряным жезлом власти, по форме напоминающим копьё.

Майя проследила за тем, как второй боевик передал тому большой фиолетовый камень и вставил его в жезл между двух витиеватых загогулин, находившихся под острием. Они положили реликвию под ноги Роуз, пока та умоляюще таращилась на отца.

— Папа, что происходит? — всхлипывала она. — Кто все эти люди? Почему мама связана?

Вернер скривился. По щекам водницы покатились горячие слёзы, и она с силой впилась зубами в кляп, словно пыталась его прокусить. Верёвки быстро намокли, соль защипала кожу.

— Это какой-то розыгрыш, да? — продолжала Роуз. — Мне это совсем не нравится! Развяжи меня, пожалуйста!

— Почему вы не заткнули её, как остальных? — без тени эмоции произнёс Энцо и обратился к кому-то из боевиков: — Займись.

Из горла вырвался рёв, и Майя подалась вперёд, согнувшись над коленями. Лицо налилось кровью и стало малиновым. Перед ней встала массивная нога в высоком ботинке, обшитым мехом и закрыла обзор. Тогда водница дёрнулась в сторону, и крепкая рука схватила её за волосы.

— Не рыпайся! — боевик наклонился и прошипел ей это прямо в лицо.

Майя шмыгнула носом, и её вернули на место, грубо толкнув прямо в Оскара. Тот шумно втянул воздух и испепеляюще уставился на бэлликусовца. Рядом раздались мычание и звон металла — это была Александра, отчаянно бьющаяся плечом об стену в попытке сломать браслет. Стоявший рядом с ними бэлликусовец взял за шиворот только-только пришедшую в себя Азалию, напоказ оттащил вперёд и поднёс кинжал к её животу. Земельница выпучила глаза, впялившись вниз, грудь порывисто вздымалась и опускалась вместе с плечами.

— Сиди смирно и не тявкай, шавка! Иначе я насажу её на ножичек, и валяться здесь с вами в углу ей будет очень больно. Уяснила? — прорычал боевик.

Александра закивала, и тот, оскалившись, отшвырнул Ли, как тощую дворовую псину. Азалия упала рядом с Эйрой и Маркусом и отползла к ним, извиваясь, как дождевой червяк. Это развеселило бэлликусовцев, и те зашлись в гремучем смехе, от которого хотелось сжаться в крохотную точку и испариться, чтобы больше его никогда не слышать.

— Какие же вы жалкие, — сказал один из них и, нависнув над Александрой, сжал её подбородок двумя крупными пальцами и притянул её к себе. — Я бы развлёкся с вами напоследок. Особенно с тобой, Старина. Ты хоть и потаскуха, но хорошенькая. Вот мужики обзавидуются, когда мы им расскажем, что вытворяли с тобой!

— А вот мне эти блондинки нравятся. Выглядят так грозно, но я уже вижу, как они будут хныкать, пока я... — добавил второй и хлопнул ладонью по кулаку.

Майя не выдержала волну нахлынувшего гнева и заёрзала на месте, дрожа от ярости. Третий боевик ткнул в неё пальцем.

— Смотри, какая резвая. Так и просится, чтобы её пыл усмирили! Одна кожа и кости, так что для неё будет подарком, если перед смертью хоть кто-то её оприходует.

Оскар уставился на них с таким бешенством, что его наверняка хватило бы, чтобы сломить магию браслета и поджечь все вокруг. Вдруг из-за спины боевиков появилась Эйлин и схватила одного из них за предплечье.

— Угомонитесь! Порочите священный ритуал своими грязными фантазиями! — рявкнула она. — Проявите уважение к императору Азерре! Или вы хотите, чтобы её воскрешение омрачила ваша похоть?

Боевики замолчали. Эйлин отпустила предплечье одного из них и дала ему подзатыльник.

— Сейчас всё начнётся. Прекращайте балаган и дождитесь конца ритуала — а потом творите со стихийниками всё, что вам вздумается, — заключила она и отошла обратно к Майе. Бэлликусовцы последовали её примеру и разбрелись по своим местам.

Теперь все взгляды были прикованы к середине комнаты. Рядом с Роуз стоял Вернер, игнорируя её горький плач, за спиной у них — Арнольд со свитком в руках, двое боевиков и Аделадида, что-то высматривавшая под ногтями со скучающим видом. Голые плечи девочки со шрамами дрожали, голова повисла, как у провинившейся, кулаки были крепко-крепко сжаты, а зубы вцепились в кляп.

Оскар взял Майю за руку, слабо переплетясь с ней кончиками пальцев, и боднул её лбом в макушку в нелепой попытке подбодрить. Поджав губы, Арнольд прокашлялся и уставился в текст, словно не осмеливаясь взглянуть на то, что вот-вот должен был сотворить.

— Жар солнца заходящего и холод луны восходящей, станьте свидетелем действа сего священного, наделите слова мои силой да воплотите то, что сойдёт с уст моих, — заговорил гипнозник на древнемагическом. — Примите дары наши и смилуйтесь, позвольте пламени защитить нас, а камням — разделить свою мощь с нами, рунам — возродить былое и повернуть время вспять.

Сорвав со стеклянной банки крышку, Аделаида пересадила синее пламя на металлический прутик и, точно зачарованная, поднесла его к лицу, после чего небрежно уронила его прямо на хворост, и тот загорелся.

Дорожка пламени стремительно расползлась по всему кругу, как змей, кружащий в ногах загнанной в тупик жертвы, и Роуз заметалась, звеня цепями и уворачиваясь от горячих языков. В голове вспыхнуло воспоминание о пожаре, в котором чуть не погибла девочка, и Майя задёргалась, порываясь броситься к ней на помощь.

— Пусть пламя выжжет душу дитяти проклятого и избавит её от страданий, отправит на покой, не оставив от неё и следа, — продолжал Арнольд. Стена огня в один миг взметнулась под потолок, и теперь все, кто находились по ту сторону, пропали из виду. Волшебное пламя не дымилось — лишь лёгким искристым туманом плыло по полу, обжигая голые стопы. — Пусть камень наделит жезл разрушительной силой, способной заставить жизнь плода бездушного погаснуть, а раскалённая до предела сталь наполнится магией, достаточной, чтобы дать новое начало давно погасшей жизни великого императора Азерры.

Майя не увидела, что произошло после — и вдруг раздался истошный вопль, срывающийся на писк.

— О, знаки рождения и смерти, возглавенствуйте над жизнью! Солнце и луна, даруйте им могущество вернуть великую Азерру!

Наступило молчание. Заплаканная водница посмотрела на Оскара и тут же вжала голову в плечи от того, как надрывая горло заверещала Роуз.

— О, символы защиты и древа жизни, помогите рунам рождения и смерти! Солнце и луна, даруйте же им силу и мудрость!

Визг усилился. Майя прижалась к Оскару и зажмурилась, всхлипывая и махая головой. Сопли ручьём текли по лицу, надувались в крыльях носа и лопались. Крики Роуз звенели в ушах, перебивая ритуальную речь, агония рвала душу и била её наотмашь, словно это в водницу впивалась раскалённая сталь и скользила по коже. Опухшие веки горели, горло царапала сухость, однако сдавленное мычание по-прежнему продолжало вырываться из него. Пальцы огневика стиснули её ладони, и с его ресниц сорвалась слеза.

Время словно перестало существовать. Все чувства притупились, и Майе трудно было сказать, сколько они просидели, сходя с ума от истошных детских воплей. В какой-то момент ей показалось, что весь мир остановился, и все его беды и страдания сконцентрировались в этой комнате.

— Не надо, папочка! Прошу тебя, не надо! — заголосила Роуз.

Зубы свело от того, с какой злобой Майя впилась ними в тряпку, мешающей ей даже закричать. Вдруг крики Роуз оборвались, и комнату озарила ослепительно-яркая вспышка. Оскар отвернулся и закрыл спиной водницу, пока свет не погас.

Воцарилась тишина. Майя разжала челюсти и приоткрыла веки. Стена пламени по-прежнему извивалась под самым потолком, и за ней раздалось громкое хлюпанье и чавканье. Треск огня затих, превратившись в шуршащий шепот и шорох. Сердце замерло вместе с остальным телом, между губами и кляпом прорвался тяжёлый выдох. В мыслях пронеслась страшная догадка: Роуз больше не кричала, потому что погибла.

— Померкло сознание. Да упокоится дитя в мире ином, не знающем ни боли, ни горя, ни страданий, — сдавленно прочитал Флорес и сглотнул. Он шумно втянул воздух ртом и продолжил: — О, камни, верните телу жизнь да превратите Мглу дитяти в сознание.

В зале снова стало очень светло. Боевики наклонились к стражам и принялись второпях снимать с них браслеты с жёлтыми камнями. Наконец освободившаяся энергия ужалила мышцы, и едва стихийники успели сделать хоть что-нибудь — сияние сапфиров померкло.

— О, солнце и луна, направьте силу стражей стихий в тело, теперь принадлежащее Азерре, — произнёс Арнольд. — Пусть пламя вдохнёт в него жар жизни, вода исцелит раны, ветер станет дыханием, а земля — надёжной почвой под ногами. Да наделят могущества стихий Азерру магией, да пробудят в ней былую мощь!

Лучи свечения пронзили бледную кожу на предплечьях, и потоки магии как один заскользили вперёд, прямо сквозь горящий хворост. Силы стремительно покидали тело, головная боль невидимыми тисками сжала череп, и картинка перед глазами поплыла. Душа словно была сосудом с отвалившимся дном, из которой лихо вытекала вода. Кулон на груди то и дело вспыхивал, и энергия на несколько мгновений возвращалась — после чего нещадно ползла вниз, соединяясь с семью тонкими ручьями в одну широкую реку. Слова Арнольда отзывались далёким эхо, сливались в поток неразборчивой речи на незнакомом языке. Потусторонний шепот превратился в крики и визги, треск костра стал таким громким, словно кто-то хрустел ветками прямо возле ушей.

И вдруг над Майей раздался стон. Она подняла голову — и в метре от неё с грохотом рухнул боевик, выплёвывая кровь. Его глаза пусто таращились в никуда, а на шее появилась длинная полоса с многочисленными подтёками, как будто по ней провели мокрой кистью с алой краской.

Водница попятилась к стене, громко мыча и дёргая связанными ногами. Оскар же отполз, наклонившись над коленями и замахал головой, тем самым приказывая Майе укрыться за ним. Стоило ей сделать малейшее движение в сторону — и рядом лёг ещё один бэлликусовец. Тут же мощная фигура Эйлин опустилась, сгруппировавшись, и над ней просвистели две стрелы.

Майя вспомнила, как та подмигнула ей, и уставилась на неё. Тем временем боевичка потянулась за спину, ловко сняла лук и достала стрелу из колчана. Она выстрелила так быстро, что охранник с другой стороны не успел увернуться — пошатнулся и, ухватившись за шею, завалился на спину. Оставшиеся двое уже двинулись к ней, Эйлин натянула тетеву и прицелилась, медленно передвигаясь по кругу. Скрип горящей древесины, высокие крики и громкий голос Арнольда перекрывали шум возни, за огненной стеной нельзя было увидеть друг друга — и водница с трудом догадывалась, сколько они могли и дальше оставаться незамеченными.

Помочь Эйлин могло только чудо. Эффект неожиданности испарился, и ударить исподтишка больше не получилось бы. Вооружившись мечами, боевики продолжили наступать, пока стражи с усталостью наблюдали за происходящим: насколько нужно быть отчаянной, чтобы в одиночку пойти против пятерых таких же сильных солдат?

И тут за массивными спинами появилось восемь толстых водяных щупалец и обвили запясться, щиколотки и головы боевиков, тем самым сковывая их движения и не давая позвать на помощь. Из последних сил Майя вытянула шею и выглянула из-за плеча Оскара.

Сердце ёкнуло.

Не выпуская оружие, бэлликусовцы заворочались, сопротивляясь магии, пока стоявшая напротив двери в соседнюю комнату Стефани сдерживала их, вытянув руки вперёд. Эйлин воспользовалась моментом и выстрелила обоим в грудь, после чего подоспевшая на помощь стихийница бесшумно опустила их на пол.

— Спасибо, — выдохнула Эйлин, когда Стефани подбежала к ней.

— Рада, что успела, — пробормотала она и потянулась к многочисленным разгрузкам на груди, поясе, бёдрах и ногах. Водница вручила боевичке несколько зелий и добавила: — Нет времени. Начни с Александры, а я разберусь со стороной Майи.

Ничего не ответив, Эйлин бросилась к Александре и Бернардам. Всего за миг Стефани оказалась рядом с Майей, упала перед ней на колени и первым делом сняла с неё кляп.

— Как ты?.. — первым делом выпалила Майя и сглотнула, поморщившись: крики растерзали горло настолько сильно, что говорить было невероятно больно.

— Когда начался ритуал, купол, который поддерживал Арнольд, начал рассеиваться. Я знала, когда всё начнётся — и как только остров открылся, телепортировалась сюда, — второпях объясняла Стефани. Она вытащила из ножен кинжал, и Майя повернулась к ней спиной, вытянув руки. Сосредоточенно разрезая верёвки, Дэвис протарахтела так громко, чтобы её могли услышать и Оскар с Вересной и Финном: — У вас есть две минуты, чтобы освободиться. Вам нужно успеть развязаться и выпить зелья. Они высококонцентрированные, и поэтому восстановят вашу энергию примерно наполовину. Когда я буду прерывать ритуал, уходите в комнату, из которой я вышла. Там есть ящик, а в нём — зелья пространственного коридора.

— А ты? — шёпотом спросила водница. Она почувствовала облегчение в запястьях, развернулась и потёрла их.

— Посмотрим, — Стефани достала пробирку с зельем, вырвала пробку и влила его в рот Майе. После она вручила по ножу ей, Финну и Вересне, достала ещё один и принялась трудиться над связанными руками Оскара. — Оставьте их себе. На всякий случай.

Язык защипал резкий вкус трав, и Майя шумно выдохнула, поморщившись и замотав головой. По жилам растеклась энергия и заставила её вздрогнуть: силы восстанавливались гораздо быстрее, чем убывали. Щекоткой по рукам прокатилось голубое свечение. Краем глаза водница взглянула на то, как Вересна, чьи запястья были связаны спереди, сжала в кулаке нож и стала яростно резать верёвки на ногах.

— Ты идёшь с нами. Я не брошу тебя. Не в этот раз, — произнесла Майя, с усердием натирая лезвием верёвки на ногах.

— Я постараюсь. Или ты всерьёз думаешь, что я собралась им сдаться? — хмыкнула Стефани. Когда Майя освободилась и принялась помогать Вересне с руками, она сняла кляп с Оскара и напоила его зельем, после чего проделала то же самое и с остальными.

— Ты настоящий герой, Стефани, — сипло сказал воздушник, когда светло-серое свечение окутало его тело.

— Наверное, — она осмотрела стражей: некоторые уже успели развязаться и помогали остальным. Зелья выпили все, и теперь они буквально светились от внезапного прилива энергии.

— Спасибо, — тихо выпалил Оскар.

***

В ответ Стефани лишь кивнула так, будто это и было её долгом, и встала, отряхнувшись. Она вытащила последний нож, сделала глубокий выдох в попытке унять бешено колотящееся сердце и облизала губы. Кровь пульсировала в висках, и водница мысленно ударила себя по лицу.

"Соберись, тряпка", — подумала она, направившись к Эйлин, которая заканчивала трудиться над деканом воздушников. Стефани опустила руку на крепкое плечо, наклонилась и прошептала:

— Я пошла. Позаботься о них.

— Будь осторожна, — прохрипела боевичка, на мгновение оторвавшись, чтобы взглянуть на соратницу. Та подняла кулак в знак согласия и бросилась на другую сторону зала.

Боевики, охранявшие Арнольда, сразу узнали Стефани и не стали ей препятствовать, когда она прибежала к их командиру. Она ловко выхватила инструкцию, скомкала и бросила его в огонь. Бумага мгновенно растаяла в горячих языках волшебного синего пламени, оставив за собой лишь крохи пепла, осыпавшиеся на пол.

Гипнозник прервался на полуслове и вытаращился на Стефани, вцепившуюся в рукоять ножа.

— Какого?.. — он попятился. Боевики занервничали, и Арнольд выставил руку в сторону, как бы приказывая им оставаться на своих местах.

Нужно всего лишь ранить гипнозника в бок, а потом создать щит и броситься наутёк — они отрабатывали с Эйлин это не один раз. И всё же водница затормозила всего на миг, не в силах противостоять напористости его растерянного взгляда — а когда была готова броситься на Арнольда, то синее пламя исчезло, и зал пронзил полный ярости женский крик.

Боевики как один обернулись и похватали мечи из ножен: вместо того, чтобы лежать на полу связанными, стражи, переступая трупы солдат, с оружием в руках крались вдоль стены под прикрытием водного щита и Эйлин, сжимающей в кулаках метательные ножи. Им ничего не осталось, кроме как наброситься друг на друга.

— Я убью тебя, падаль, — прошипела Аделаида всего в нескольких метрах от Стефани. Водница вздрогнула и напрягла пальцы, блестящие синие хлысты тут же оплели предплечья и застыли в готовности выстрелить в любой момент.

Арнольд встал между ними и зло махнул рукой, указывая в сторону групповой драки, где вместе с мечами и стрелами летали огонь, камни и вода.

— Помоги нашим! — скомандовал гипнозник.

— Так точно, полковник, — скривилась Адель, но всё же зажгла в руках пламя и бросилась к остальным.

На мгновение обе стороны замерли, в замешательстве глядя друг на друга. Бэлликусовцы во главе с Аделаидой тут же двинулись вдоль кольца хвороста, направились к стражам, как вдруг крик раздался снова.

— Я тебя прикончу, тварь! — Вересна растолкала стражей, прорываясь сквозь толпу.

— Стой, дура! — крикнул Маркус и попытался схватить женщину за руку, но та успела пройти сквозь щит и перепрыгнуть кольцо хвороста.

Энцо зарычал как дикий зверь и оскалился. Стихийники и боевики сорвались и бросились в драку.

Стефани в ужасе таращилась на Вернера, пока на другом конце зала звенели мечи и свистели стрелы. На заляпанном кровью теле бездушного сквозь кожу проступили тёмные узоры вен, глаза стали полностью чёрными, будто кто-то проткнул зрачки, и они растеклись по глазному яблоку. Низкий, хрипящий голос превратился в гортанный рык. Казалось, что человеческого в Энцо больше не осталось, и звериное нутро захватило власть над его телом и разумом.

— Заберите императора! Вызовите подмогу! — приказал Арнольд, и двое боевиков успели утащить тело Роуз прежде, чем то оказалось под ногами обезумевшей Вересны. Стефани охнула, увидев огромное красное пятно на слабо вздымающейся груди, медленно затягивающуюся на ней глубокую рану и больше десятка светящихся на руках рун, через рваные контуры которых просачивалась черная дымка. Мышцы на лице девочки дёргались, губы, нос и брови кривились в гримасах боли и агонии. Водница зашаталась, прижав ладонь ко рту, и неуверенно отступила к стене.

Занеся нож, Вересна бросилась на Вернера. Тот молниеносно увернулся, выхватил из-за спины кинжал и проткнул ним бок женщины. Она открыла рот, глаза широко распахнулись, будто увидела перед собой что-то ужасное, и из горла вырвался тяжёлый, сдавленный стон. Вынув лезвие, Энцо снова ударил стихийницу в корпус — а затем ещё и ещё, с каждым разом ранив всё сильнее и резче, пока на ней не осталось ни одного целого места. Он отшвырнул тело, как зловонную прогнившую тушу, и зарычал, вытирая кровь о себя.

Поражённая Стефани замерла у стены.

Хаос. Ничего, кроме этого, не приходило ей на ум.

Хаос. Свист стрел и звон мечей. Протяжный скрежет лезвий — громче, чем рык и крик. Грохот камней, заваливших вход.

Хаос. Ослепляющие вспышки: зелёные, синие, оранжевые. Силуэты — такие разные и такие похожие. Уследить даже за одним из них — всё равно, что играть в скорлупки с опытным мошенником.

Майя и Оскар тем временем пятились в комнату с зельями. Резкими движениями они слаженно выбрасывали всё новые и новые заклинания в стремительно наступающего Вернера.

Огонь, вода, чёрное пламя.

Огонь, вода, чёрное пламя.

Сгорбившаяся спина Вернера тяжёло вздымалась, и даже в шуме звенящего металла и криков Стефани слышала, как тот рычал имя Майи. Одной рукой Энцо парировал все заклинания, а второй тут же атаковал, не допуская и секунды промедления.

Повернувшись к Стефани, Арнольд создал вокруг неё водяной щит. Гипнозник ткнул пальцем ей под ноги и рявкнул:

— Стой здесь!

Водница сглотнула. От отчаяния хотелось рвать на себе волосы. План провалился, одна из стражей погибла, а остальным едва ли удавалось сдерживать натиск боевиков. Вокруг всё рушилось, и Стефани не знала, за что хвататься первым, чтобы хоть как-нибудь исправить положение. Лихорадочно воспалёнными глазами она смотрела на Арнольда, идущего следом за Энцо, кусала губы и подёргивала пальцы, до боли оттягивая их.

— Вернер, назад! — крикнул гипнозник, однако Энцо даже не остановился. — Отойди! Я приказываю!

Слова Флореса остались проигнорированными. С замиранием сердца Стефани наблюдала за тем, как Оскар и Майя из последних сил пытались оттолкнуть Вернера, а тот неустанно приближался к ним, практически не дыша, как хищник перед прыжком.

— Она моя, — рыкнул Энцо.

Потянувшись к кобуре, Арнольд вытащил пистолет и прицелился то ли в спину Вернера, то ли в Майю — те постоянно двигались, и Стефани едва могла разобрать, в кого он хотел выстрелить. Боевикам запретили брать на Мэдис огнестрельное оружие, но Флорес нарушил это правило, чтобы в случае опасности он мог защитить Азерру. Если водник достал его при стихийниках, для Стефани это означало лишь одно — он был готов пойти на крайность и убить их всех.

"Нет, нет, нет, только не это", — она закачала головой, мечась под водяным щитом.

— Вернер, я буду стрелять! — в его голосе послышалась неприкрытая угроза.

Энцо никак не отреагировал на его слова. Арнольд снял пистолет с предохранителя. Стефани забыла, как дышать — всё вокруг будто замедлилось, словно время тормозило, стремясь остановиться. Вытянутая рука Оскара поползла наверх вдоль туловища Майи, и он выступил в сторону, закрывая её собой.

Вдруг Вернер замер. Его уши слабо зашевелились, как у животного. В следующий миг он как тень отшатнулся влево. Оскар тут же толкнул Майю вправо, навалившись на неё боком.

Раздался оглушающий выстрел. На мгновение битва остановилась, и все повернулись на звук. Стефани кинулась в сторону, выглядывая из-за порывисто вздымающейся спины Арнольда и едва на сорвалась на крик, зажав рот ладонью: Оскар неуклюже лежал на Майе, пока она цепенела от испуга и не могла даже пошевелиться.

— Что это было?.. — дрожащим голосом спросила Александра.

— Пистолет, — сдавленно ответил Финн и тут же закричал: — Сзади!

И все снова бросились друг на друга, подхваченные новой волной ярости, а Александра, оторвавшись от остальных стражей, накинулась на Вернера.

Сердцебине пульсировало в горле и висках. Грудь теснило. Тело пробил приступ крупной дрожи. Стефани прорвалась сквозь водяную полусферу и побежала к Арнольду.

Она полоснула его по боку и выбила пистолет из рук. Оружие стукнулось об пол. С губ сорвался стон, гипнозник согнулся пополам и скривился, ухватившись за живот. Брови сошлись над переносицей, взгляд обратился в себя, когда он упал на колени, и пальцы вцепились в покрасневшую ткань.

Наклонившись, Стефани разобрала пистолет и раскинула его части в разные стороны. Их с Арнольдом взгляды встретились. Её — испуганный, его — растерянный.

— Уходи! — простонал он и махнул рукой.

Стефани отвернулась, сорвалась с места и бросилась на помощь Эйлин.

***

— Зашепчи ему кровь! Ты же умеешь, ну! — Эйлин несколько раз хлопнула Майю по лицу, но она даже не шелохнулась, продолжая сверлить пол невидящим взглядом и дрожать. Все вокруг суетились, загорались какие-то непонятные вспышки, крики сливались в раздражающий фоновый шум, а стихийница искренне не понимала, почему. Почему Оскар лежал на руках какой-то боевички и истекал кровью? Почему на спине было что-то горячее и мокрое? Почему кто-то постоянно звал её по имени и неразборчиво что-то требовал? Почему она находилась здесь и почему тело вдруг стало таким пустым, как будто чужим? Почему раз за разом в ушах звенел громкий хлопок, и от него тело вздрагивало?

— Майя! Очнись! — прокричала неизвестно откуда взявшаяся Стефани. Она схватила её за плечи и хорошенько встряхнула, но Майя так и продолжила таращиться в никуда. — Ты что, не понимаешь? Оскар сейчас умрёт!

— А?.. — скрипяще выдавила Майя.

Прозвенела затрещина, и лицо обожгла нарастающая боль. Рука потянулась к ноющему месту на щеке, и брови нахмурились.

— Майя! Соберись и зашепчи кровотечение! — прокричала Стефани прямо в лицо, и она вжала голову в плечи, растерянно смотря в глаза разъяренной подруги.

Майя перевела взгляд на рану на груди Оскара и сделала резкий вдох. Пощёчина сработала как спусковой крючок, который заставил её прийти в себя и рассеял туман в сознании. В мыслях пронеслись и драка с Вернером, и крики Арнольда, то, как Оскар толкнул её в сторону и тут же безвольно упал на неё, придавив к полу — и тогда она стала быстро шептать на память заклинание из целительской магии.

Сердцебиение стучало в ушах, пока Майя тараторила заклинание и держала напряжённые ладони над раной. Над головой растеклась водяная полусфера, которую Стефани удерживала согнутой в локте рукой и часто переводила взгляд с битвы на них, морщилась и кусала губы.

— Давай быстрее! Меня надолго не хватит!

Резко кивнув, Майя стала бормотать заклинание ещё быстрее, едва ли не срываясь на крик. Кровотечение замедлилось. Руки затряслись и лицо побледнело, страж воды сглотнула и на одном дыхании выпалила последние строчки. По телу прошлась волна слабости, и она ощутила острую боль в каждой клетке своего тела. Когда красное пятно на груди перестало шириться, Эйлин взвалила Оскара себе на спину и потащила его в комнату с зельями.

Стефани схватила Майю за руку, помогла ей подняться и подтолкнула к двери.

— Быстрее, быстрее!

Когда та переступила порог и, пошатнувшись, шагнула в сторону, Стефани потянулась к дверной ручке и крикнула:

— Эйлин, зелье! Майя, портал!

— Хорошо, бегом сюда! — бросила в ответ боевичка.

— Я сей...

Прогремел второй выстрел.

Водный щит разорвался, разлетевшись каплями во все стороны. Холодные брызги окропили Майю. Она подскочила. Руки дёрнулись и прижались к туловищу.

Стефани рухнула прямо на пороге комнаты. Широко распахнутые глаза невидяще вытаращились в неизвестном направлении. На спине и под ней стремительно растекалась бордовая лужа. Рот приоткрылся, и из него хлынула кровь.

Майя взвизгнула и закрыла рот дрожащими ладонями. Дыхание перехватило. Ватные ноги потянули водницу вперёд, и она, спотыкаясь, поплелась к подруге. Ноющая боль вспыхнула в груди и стала стремительно тлеть, будто разъедая лёгкие. Казалось, вокруг пропали все звуки — хотя битва не прекращала греметь ни на миг.

Стефани больше не шевелилась.

— Стефани!.. — крик Арнольда, полный отчаяния и агонии, напоминал рев раненого зверя. Майя выглянула из-за стены. Гипнозник сжимал окровавленный бок и полз по полу, опираясь на полусогнутую руку и размазывая красные капли по холодным камням. Задыхаясь, он выпалил: — Нет!.. Нет...

Майя подняла голову и встретилась взглядами с Адель. Двумя руками гипнозница сжимала чёрный пистолет, плечи её тяжело вздымались, а на лице расползалась безумная улыбка. Разум кричал бежать, но тело словно окаменело, и водница застыла напротив входа.

В тот же миг Эйлин схватила Майю за шиворот и потянула на себя. Раздалось ещё несколько выстрелов, пули просвистели всего в нескольких сантиметрах от лица и отскочили от каменной стены. Боевичка выругалась и кинула воднице зелье.

— Иди! Я помогу остальным! — бросила она.

Майя заторможенно кивнула и словила зелье. Жадно глотая его, она поднялась на ноги и зашаталась. В голове вспыхнул образ кабинета целительницы в коллегии, резкий запах трав, крови и свежих бинтов. С пальцев соскользнули потоки энергии и превратились в портал. Когда Эйлин взвалила Оскара ей на плечи, стихийница сцепила зубы и создала длинный бесформенный пузырь, поддерживающий его тело.

И шагнула в пространственную бездну.