Герой. Становление

Колючая прохлада словно иголками вонзалась в кожу, и мышцы сводило от накатывающей волной тошноты тревоги. Голова неистово трещала, левая половина лица ныла и, кажется, опухла, руки и ноги затекли — запястья и стопы сковали тугие верёвки, и их ворсинки царапали щиколотки и кисти. Плечо пекло. Майя слабо зашевелилась, разминаясь.

Ей потребовалось невероятное количество усилий, чтобы справиться с болью, опоясывающей череп, и разлепить веки. Комнату, в которой она находилась, едва ли можно было разглядеть — в ней было настолько темно, будто водница и вовсе не открывала глаза. Она навострила уши: где-то вдалеке едва-едва можно было услышать чьи-то шаги и грубые голоса. Нахмурившись, Майя попыталась рассеять туман, захвативший сознание, чтобы понять, что это было за место.

Единственное, что казалось стихийнице ясным — это то, что она оказалась в плену. И то, что происходящее, к сожалению, не было сном.

Сбоку послышалось тяжёлое дыхание, и горячий воздух прилип к шее. Жёсткие волосы, похожие на металлическую мочалку для посуды, потёрлись об неё, царапая нежную кожу, и она покрылась мурашками. В нос ударило зловоние крови, пота и чего-то похожего на клей. Нутро свело, желудок словно стянулся в тугой узел, и воднице едва удалось сдержать рвотный позыв.

Скользкая ладонь легла на горло и сжала его, большим пальцем поглаживая пульсирующую сонную артерию.

— Майя... — глухо выдохнул некто прямо ей в ухо.

Сердце гулко ёкнуло, отдавая тянущей болью во всю грудную клетку. Она до последнего надеялась, что это был просто извращенец-боевик — но когда огонь вспыхнул прямо перед её лицом, Майя была готова то ли рухнуть без сознания, то ли упасть замертво прямо к нему в смертельные объятия — и что первый, что второй вариант казались гораздо лучшими, чем увидеть перед собой то, что однажды чуть не лишило её жизни.

Увидеть руки Энцо Вернера.

Крупные, волосатые, покрытые рубцами и чем-то липким, пахнущим рвотой и солёным, похожим на слёзы, с сухими потрескавшимися подушечками пальцев. Руки, чьи прикосновения она никогда не забудет.

— Ты такая красивая, Майя... — прохрипел Вернер.

Что-то мокрое и шершавое проскользило от ключицы к шее, оставляя на Майе влажный след. Связанные руки затряслись, и водницу чуть не стошнило прямо на колени. Она зажмурилась и дёрнула плечом, представив, как острая сосулька вонзается Вернеру прямо в глотку — однако не услышала ни булькающего предсмертного хрипа, ни ругательств, ни сопротивления. Мотнув головой, увидела на правом плече браслет с жёлтыми камнями, подавляющий магию, тут же попытлась нащупать кольцо на большом пальце — и едва не обомлела, мысленно выругавшись.

"Дерьмо", — пронеслось в голове.

— Такая невинная, такая нежная... Мягенькая, — он оставил на голой коже, не прикрытой рубашкой, несколько грубых поцелуев, граничащих с укусами — таких, будто хотел её съесть. — Твоя красота не давала мне покоя с момента нашего знакомства. Флорес думал, что разбудит во мне Мглу, но опоздал — твоя красота разрушила мою жизнь задолго до этого. Будет честно уничтожить её в ответ, не так ли?

Пальцы заскользили вниз и проникли под рубашку. Майя попыталась вжаться в стену, отшатнуться, однако второй рукой Вернер толкнул её на себя — и водница упала спиной прямо ему на колени, беспомощно ворочаясь, будто перевёрнутый жук, которому любопытный живодёр собирался вот-вот оторвать лапки. Крепкая ладонь вдавила хрупкий корпус, прижимая его к ногам. Водница зажмурилась и отвернулась, пряча лицо в волосах — лишь бы не смотреть в глаза обезумевшего зверя.

— Пошёл ты, — выпалила водница и вжала голову в плечи.

— Будь хорошей девочкой, Майя, — хриплый голос Вернера сорвался на рык. Треснула ткань, холодный воздух лёг на обнажённый живот и защекотал нервы. — Ты же не хочешь, чтобы твоя мамочка умерла?

— Что? Она здесь?! — охнула Майя и повернулась, широко распахнув глаза. Её словно окатило ледяной водой.

— Если будешь паинькой, я не буду навещать её камеру после ритуала. Флорес не захотел делиться, но разве я когда-то слушался его приказов? — пророкотал Вернер. Его смех не был заразительным — скорее вызывал желание вскрыть себе вены. Энцо коснулся шрамов на животе и принялся ощупывать их, надавливая — и каждый раз, когда губы водницы кривились от боли, облизывался. — Если же ты будешь капризничать, я приведу сюда Александру и заставлю смотреть на всё то, что я буду с ней делать. Ну так что, Майя, будешь послушной?

Он погладил её по голове, будто убаюкивая. Майя поклялась, что если выживет, то обязательно срежет волосы, чтобы не носить на себе воспоминания об этих прикосновениях, и сдавленно кивнула. Пускай думает, что она податлива и находится полностью в его власти — её руки тем временем будут растягивать верёвки и готовиться к ответному удару.

— Умница, — он наклонился и поцеловал её в лоб.

"Как покойника", — подумала водница и продолжила суетиться, двигая запястья в разные стороны. Вернер уловил едва заметное движение — и тут же схватил её за горло, а второй рукой вцепился в рубашку.

— Играть со мной вздумала? — резко выдохнул он и разорвал рубашку. Нитки треснули, и несколько пуговиц отскочило, покотившись по полу, однако это было последним, о чём Майя волновалась в тот момент. — Хочешь по-плохому?

Ногти впились в грудь водницы и провели по ней, оставляя за собой тёмно-розовые полосы. Майя завыла, ворочаясь, и принялась яростно извиваться под угловатыми руками. Стихийница смекнула: Вернер упоминал ритуал, а значит, скорее всего, до него она должна дожить, а потому не придумала ничего лучше, кроме как завопить:

— УБИВАЮТ! ПОМОГИТЕ! ОН ДОСТАЛ НОЖ!

— Заткнись, дура! — он ударил её по лицу, и зубы стукнулись об губу.

Во рту тут же появился неприятный металлический вкус крови, и Майя, резко развернувшись, плюнула прямо на руку Вернера. Он оторвал кусок ткани от рубашки и, скомкав его, запихал воднице в рот, после чего сбросил её на пол и навис над ней.

Собрав всю силу в ногах, Майя прижала их к корпусу и попыталась оттолкнуть Энцо, однако тот даже не отшатнулся и крепко сжал пальцы у горла водницы. Он навалился на неё и попытался проникнуть под юбку.

Вдруг дверь распахнулась, и комнату озарил тусклый свет.

— Вернер! — раздался громоподобный крик Арнольда. — Какого чёрта ты здесь забыл? Я где приказывал тебе находиться?

Майя почувствовала странное облегчение — хотя никогда прежде не думала, что это то, что она когда-либо сможет ощутить в присутствии Флореса. С презрением водница выплюнула пропитанный кровью самодельный кляп и прокашлялась, после чего умоляюще посмотрела на Арнольда. В ответ гипнозник лишь одарил её быстрым взглядом и прошёлся вглубь комнаты.

"Уж лучше с ним, чем с этим маньяком", — подумала она.

— Я нахожусь там, где считаю нужным, — прорычал Энцо, не двигаясь.

— Кто тебя сюда пустил? — Арнольд встал над ними и скрестил руки на груди.

— Никто. Я сам принёс девчонку. Мне передали её прямо в руки, — Вернер наконец отклонился и выпрямился, однако по-прежнему даже не думал отходить от водницы.

И всё же, Майя выдохнула: по крайней мере, теперь ей не нужно было терпеть чересчур близко напор звериных глаз, чей взгляд будто бы разбирал её по кусочкам.

— Кто? — холодным тоном процедил гипнозник.

— Девица, которая принесла её сюда, — безразлично ответил Энцо, продолжая пялиться на водницу.

— Ясно. А теперь проваливай отсюда, — приказал Арнольд.

Однако Вернер даже не пошевелился.

— Я сказал проваливать! — рявкнул Флорес. — Ты что, Вернер, ритуал мне сорвать удумал?

— Я не собирался её убивать. Только немного... — он оскалился, и в пустых глазах промелькнул живой блеск. Руки водницы пронзил зуд — настолько сильно хотелось взять острую спицу и выколоть их. — Поиграться.

— Мне плевать. Вон, — Арнольд указал на дверь.

Наконец Вернер оттолкнулся от пола и встал, пошатываясь. Дышать стало гораздо легче: зловоние перестало терроризировать ноздри. Майя перевернулась на бок. Когда Флорес настойчиво взмахнул рукой и с прищуром уставился на Энцо, тому ничего не оставалось, кроме как поплестись в коридор, подобно получившей по носу шавке.

— Я ещё вернусь к тебе, — прохрипел Энцо, обернувшись у выхода.

Арнольд заметно стиснул челюсти и сжал кулаки. Он двинулся следом и, едва ли не выталкивая Вернера, выставил его в коридор.

— Ага. Разумеется, — отрезал Флорес и захлопнул дверь прямо перед его носом, после чего достал из кармана брюк связку ключей и закрыл комнату изнутри.

Гипнозник также вынул фонарик-кристалл с металлической ручкой и, потрусив его, подошел и поставил рядом с водницей. — Он не успел ничего сделать?

Майя прислушалась к ощущениям внизу живота и, убедившись в том, что у нее ничего не болело, покачала головой.

— Повезло, — выдохнул он.

Опустившись на колени перед ней, Арнольд протянул руки и заглянул в глаза, будто спрашивая разрешения, чтобы прикоснуться к ней. Мимолётная симпатия к гипнознику стремительно испарилась, и Майя дёрнулась, отползая к стене. Спина прижалась к словно обледенелым камням, неприятное ощущение безжизненного холода заставило поёжиться. Несмотря на это, грудь обожгло презрение.

— Не дури, — спокойно произнёс Флорес. — Я хочу поднять тебя и перенести на подстилку. Не более.

Майя с трудом вытянула шею, пытаясь выглянуть из-за плеча. Действительно, в нескольких метрах от неё на полу лежало несколько пледов, нелепо наваленных друг на друга. Она шумно вздохнула, опустив голову, и закатила глаза.

— Очень благородно с твоей стороны было подсунуть мне Вернера, а потом самому же и спасти, — фыркнула водница. — Гениальный план. Ничего не скажешь. Этому вас учат преподаватели по манипуляторству на факультете шпионов?

— Вернер — животное, которое не подчиняется ничьим правилам, кроме своих. Ты всерьёз думаешь, что он способен разыграть такой спектакль по моей указке? — Арнольд вопросительно изогнул бровь.

Водница не нашла, что ответить на его слова, и пусто уставилась в пол.

— К тому же, изнасилования я не приемлю, — добавил он спустя несколько мгновений молчания.

— Ты — нет, а вот он — вполне себе, — Майя поморщилась, не в силах отделаться от ощущения липких рук на теле. — Ещё немного, и тебе пришлось бы отдирать его от меня.

Взгляд Арнольда случайно упал на длинные полосы шрамов, простиравшихся по всему животу водницы. Флорес нахмурился, и на его переносице образовались складки. Лишь тогда Майя осознала, что лежала перед гипнозником с задранной юбкой и упавшей с плеча лямкой бюстгальтера, в разорванной рубашке, с опухшим лицом и залитыми кровью ртом и подбородком. Щёки вспыхнули, и лёгкие будто начали сворачиваться от едкого стыда.

— Прости. Я не хотел, чтобы всё так вышло, — едва слышно сказал Флорес. — Я имею в виду не только то, что чуть не произошло только что. Твои шрамы... Не знал, что он настолько сильно тебе навредил.

Слова гипнозника прозвучали для неё как насмешка — всё равно, что выстрелить в человека, а потом удивляться, что стрела вместо того, чтобы отскочить, убила его, пронзив сердце.

Майя завалилась на спину и запрокинула голову, уставившись в потолок. По крайней мере, так ей не было больно лежать на ожоге.

— Я не нуждаюсь в твоих извинениях.

— Мне действительно жаль, — Арнольд поджал губы, что-то обдумывая, после чего снова обратился к Майе: — Так ты позволишь мне помочь тебе?

— Как будто у меня есть выбор, — хмыкнула водница. — Я связанная, с затёкшими руками и ногами, полуголая и без магии. К тому же, ты можешь приказать мне абсолютно что угодно, и даже при самом сильном желании я не смогу сопротивляться.

Бесшумно прыснув, Флорес покачал головой и взял Майю на руки. Та отвернулась от него, прячась в растрёпанных волосах.

— Да уж, год назад ты не умела дерзить, Ульянова, — с этими словами Арнольд перенёс её в другой конец комнаты и усадил на подстилку, бережно поправив босые ноги.

— Знаешь ли, год назад у меня и сосульки метать во всяких мудаков не получалось, — она проморгалась и сморщила носик, наблюдая за тем, как гипнозник призвал воду, и свободной рукой отлепил от ожога куски ткани. Он приложил прохладную жидкость к покрасневшему участку.

— Аделаида постаралась? — с горечью спросил он, указывая взглядом на лицо и плечо водницы.

— Какой ты догадливый.

— Да уж, самоконтроль — явно не её конёк.

— Да нет, что ты. Она само спокойствие. И приёмы у неё дядины: не силён в магии — бей в лицо. Слушай, к чему это всё? Что за акт милосердия?

— Ну, тебе, наверное, больно, — Арнольд пожал плечами. Он растворил воду, после чего отодвинулся и принялся расстегивать пуговицы на синем кителе.

Майя уставилась на него в недоумении.

— Ты что делаешь?

— Если тебе так сильно нравится светить торсом, то делай это хотя бы не при мне, — пробормотал Флорес, снимая с себя китель, и когда он остался в одной чёрной кофте, набросил его воднице на плечи. Гипнозник застегнул его, оставив рукава свисать: запястья Майи были заведены за спину и связаны. — Гораздо лучше, не так ли?

Не дожидаясь её реакции, он встал и направился к двери.

— Л-ладно. Спасибо, — помедлив, пролепетала она.

Гипнозник остановился и развернулся к ней.

— Спасибо? — переспросил он.

— За китель, — Майя пожала плечами. — Теперь мне не так неловко. За плечо тоже.

— Ну, я же говорил, — Арнольд скривил самую неуместную натянутую улыбку из всех, что ей доводилось видеть в своей жизни, и коснулся двери. Комнату окутала полупрозрачная фиолетовая магическая оболочка. Гипнозник объяснил: — Я поставил барьер, который никому не позволит подслушать наши разговоры.

Водница насторожилась.

— Пытать меня собрался? — с вызовом бросила она и сглотнула, поджав пальцы на ногах.

— Если бы я хотел, то оставил бы Вернера, — протянул он с таким видом, будто в сотый раз подряд объяснял ребёнку очевидную истину.

— Он говорил мне, что после ритуала собрался к Александре. Это правда? Она здесь? — спросила Майя, и сердце тут же забилось чаще в ожидании ответа. Водница облизнула губу и поморщилась: кровь на свежей ране только-только успела запечься.

— Да. Она и все те, кто пришёл тебя спасать, но вместо этого получили дозу снотворного и попали в ловушку. Впрочем, был ли у них другой выбор? На их месте я бы поступил точно так же, — Арнольд вздохнул. Он вернулся, опустился рядом с ней и приложил почти ледяную воду к опухшей половине лица, отчего Майя поморщилась. — Не переживай, с ними всё в порядке — ещё немного, и тоже придут в себя. А после того, как мы закончим, я отведу тебя к ним.

— Прямо-таки все? На ритуал? — догадалась Майя. — Они в порядке? Живы?

Гипнозник кивнул.

"Дерьмо, — второй раз за последний час подумала водница. — Все — это, судя по всему, Александра, Оскар, Ли и Финн вместе с Эйрой, Маркусом и Вересной. Возможно, вместе с мисс Буш. С одной стороны, хорошо, что нас больше — сбегать одной было бы гораздо труднее. С другой... Если побег провалится, то конец нам всем".

— Я знаю, о чём ты думаешь. Нет, даже не пытайся сбежать. Пускай я и убрал из замка камни, глушащие магическую энергию, чтобы провести ритуал, большая часть их по-прежнему разбросана по лесу, который кишит моими солдатами. Если хотите остаться живыми, не мешайте ритуалу, — опережая вопросы Майи, он выловил её взгляд и внимательно посмотрел прямо в глаза. — Я хочу, чтобы мы были честны друг перед другом. Это — моя гарантия, что я не буду принуждать тебя верить мне.

Флорес достал из кителя противогипнозный браслет и показал его.

— Твой, судя по всему, моя племянница выкинула. Этот я снял с Эртона. Застёжка, конечно, была немного сломана, но я сделал всё, что мог.

Арнольд закатал рукав кителя так, чтобы оголить правое плечо Майи, и ловким движением закрепил на нём браслет, после чего поправил одежду и отстранился, сосредоточившись на опухшей щеке водницы.

— А Роуз, я так понимаю, тоже нужна тебе для ритуала? — произнесла она, заведомо зная ответ на свой вопрос. В мысли закралась невесёлая догадка, и Майя не стала медлить, чтобы её озвучить: — В ней же есть частичка Мглы, которая подавила её магические способности. Получается, ты хочешь воскресить Азерру в её теле? Принести Роуз в жертву?

Арнольд ничего не сказал. Вместо этого он опустил голову и спрятал глаза, выдержав паузу в несколько долгих мгновений. Майя же ощутила, как её водная душа начала закипать, и, поддавшись порыву, выпалила с неожиданной обреченностью:

— Совесть не мучает посылать других на верную смерть?

— Мучает, — выдохнул он. — Но я это делаю ради благой цели.

Руки зачесались, словно требуя ударить Флореса чем-нибудь тяжёлым.

— Ради какой? Ради справедливости? — внутренняя буря разгорелась с новой силой, удушливой волной накатив на горло.

— Ради неё. Закон вашего государства оставил меня и моих сестёр сиротами, а Вернеру позволил завести ребёнка. По-твоему, это справедливо?

Спустя долгое время в голове снова вспыхнула мысль, которую водница, как ей казалась, давным-давно забыла и оставила в общине гипнозников: тогда Майя подумала, что нечестно было убивать Гортензию и оставлять Вернера в живых, более того, позволить ему вернуться в Корнеум и допустить к должности преподавателя в коллегии. Осознание того, что она понимала своего врага, ужасало, и стихийница стиснула пальцы, впиваясь ногтями в ладони.

— А какая по-твоему справедливость может быть построена на крови? — спросила водница тихо, будто не придавая своим словам особого значения. Она осознавала: переубеждать гипнозника — бессмысленно, для него любые её доводы — глупые и наивные.

Арнольд на мгновение приоткрыл рот, будто собирался что-то возразить — и не проронил ни слова. Майя наклонила голову в ожидании какой-либо реакции, однако Флорес лишь отвернулся в сторону и потупился, не шевелясь.

— Не Корнеум убил твою мать, а моя бабушка. Это она была безжалостной сволочью, которая ради мести зашла так далеко. И если уж на то пошло, не Корнеум помиловал Вернера, а Александра, потому что Вересна вынудила её это сделать. И она её пожалела. Её, а не человека, который убил её мужа, — она произнесла это и тяжело вздохнула. Держать себя в руках становилось всё труднее, особенно тогда, когда заточённая магия рвалась наружу и билась о тело, как птица о прутья клетки. Майя прикусила щеку и поёжилась.

— Это всё равно ничего не изменит. Я не поверну назад, — пробормотал Арнольд и опустил веки.

— Я могу понять, почему ты ненавидишь меня или Александру, — Майя не выдержала и голос её задрожал: — Но Роуз? В чём она виновата?

— Дело не в ненависти, — Флорес выдохнул эти слова вместе с удушливым чувством злости.

— А в чём же? — Майя поджала губы, глядя на гипнозника исподлобья.

— В жизни всё гораздо сложнее, чем ты думаешь, Майя.

— Только давай обойдёмся без нравоучений человека, который готов убить ребенка, — пробурчала водница.

— Знаешь ли, мелкая, не очень-то легко жить, когда твою семью держит под прицелом Служба безопасности Бэлликуса, — он сорвался на язвительные интонации и нахмурился.

— У тебя есть семья?

— Да. Сестра и семеро племянников. Это если не считать мою приёмную дочь Стефани.

Водница заскрежетала зубами и шумно втянула воздух носом. Китель на плечах зашевелился.

— Загипнотизировал её, чтобы насильно привязать её к себе? — процедила она.

— К твоему сведению, я применял к ней свои способности всего дважды: когда забирал Стефани из вашей помойки на Санктусе, которую вы величаете коллегией, и когда закрывал её сознание от внешнего влияния — то есть, и от своего в том числе. Веришь или нет — я давал ей выбор уйти, но она отказалась.

— Навредить наивно-влюблённой девушке можно и без гипноза, — не отступала Майя. — Зачем ты похитил её? Зачем держал в плену?

— Никто не держал Стефани на Бэлликусе насильно, повторюсь. Или ты думаешь, что под опекой директора, которая отправила на её спасение троих первокурсников-неумёх, Стефани было бы безопаснее, когда начнётся война? — Арнольд убрал воду от её лица и сел в позу лотоса. — Так или иначе, всё это время её жизнь не стояла на месте, и я сомневаюсь, что Стефани изменила бы своё решение. Впрочем, у тебя будет возможность поговорить с ней об этом.

— Что ты имеешь в виду?

— Поклянись, что никому не расскажешь о том, что мы сейчас с тобой обсудим, — теперь он смотрел на водницу так, словно собирался поведать ей главную тайну мироздания.

В глазах водницы отразилось замешательство, когда она уставилась на гипнозника, как на умалишенного.

— Я очень рискую, заводя этот разговор, — объяснил Арнольд. — Если хоть одна живая душа на Бэлликусе узнает о нём — мне конец.

— Ну... Ладно. Если ты считаешь, что твоя жизнь мне очень дорога... — Майя подумала о том, чтобы отказаться слушать или по крайней мере не сдержать слово впоследствии, однако так или иначе, всё, что говорил гипнозник, могло оказаться ей полезным. В конце концов, всегда можно было нарушить ничем не подкреплённое обещание, которое держалось только на шатком доверии.

— Послушай, я не хочу, чтобы вы умерли. Ни ты, ни Александра, ни кто-либо ещё, — он наклонил голову и посмотрел ей прямо в глаза. — Я помогу вам выжить в обмен на твою помощь, однако ты должна будешь держать это в тайне, пока не придёт время. Решайся, Майя, у нас не так уж и много времени.

"Никто не сможет посмотреть мои воспоминания об этом разговоре. Никто не проверит, правда это или нет, — подумала водница, взглянув на то место, где был надет противогипнозный браслет. — Ты обо всём позаботился заранее".

— Клянусь. Но я не обещаю, что соглашусь на сделку с тобой, — ответила Майя. — Кто знает, может, ты обманываешь меня?

— Мы же договорились быть честными друг с другом, разве нет?

Водница решила промолчать и выжидающе посмотрела на гипнозника.

— После ритуала вас должны казнить, но я сделаю так, что вместо этого вы отправитесь в тюрьму. Когда начнётся война, я помогу вам сбежать, но когда это произойдёт, вы заберёте на Санктус мою семью и поможете им перебраться в Большой мир, — сказал Арнольд. — Спрячете их так, чтобы никто и никогда их не нашёл. Приставите охрану. Мне за такую выходку грозит смерть, поэтому я должен быть уверен в том, что моя сестра с детьми будут в безопасности.

— И что ты собираешься сделать, чтобы убедить руководство Бэлликуса не казнить нас?

— На ритуале вы будете тише воды и ниже травы, а я объясню начальству, что вы не представляете никакой угрозы и готовы стать инкубаторами магической энергии ради сохранения своих жизней.

Майя зашевелилась, разминая ноги, и потёрла подбородок о плечо, чтобы унять зуд. Подогнув колени, водница опустила на них голову и прикрыла глаза, погрузившись в раздумья.

"Попахивает обманом. Уж слишком удобно всё складывается: мы не будем мешать ритуалу, согласимся угодить за решётку и ежедневно истощать себя, подкармливая Азерру магией на завтрак, обед и ужин, в то время как Арнольд сможет безпоследственно забыть о договоре. А у меня даже не будет никаких доказательств его слов. К тому же, кто сказал, что он не в сговоре с правительством Бэлликуса?"

— Я отказываюсь. Слишком много рисков и никаких гарантий для нас, — спустя несколько минут молчания выдала она. — Мы пообещали друг другу быть честными, а потому я говорю, как есть. Считай, что это моя благодарность за то, что ты спас меня от Вернера, хоть ты и сделал это из корыстных побуждений.

— Как скажешь. Спасибо за откровенность, — он протянул ладонь для рукопожатия и отдёрнул её, неловко почесав подбородок. — Извини, забыл, что ты связана. Хочешь воды? Ты не пила несколько часов.

— Только если она не отравлена, — хмыкнула Майя.

Гипнозник бережно убрал волосы с её лица, заправил их за уши, призвал воду и направил её окровавленному рту, после чего Майя припала губами к тонкой водяной ленте и принялась жадно пить. Приятная прохлада растекалась по телу стремительным потоком, будто весенний ручей по истерзанной холодами земле.

Когда Майя сделала последний глоток, Арнольд оттянул воду назад и смочил ею руку. Пальцы заскользили по подбородку и щеке пленницы, оттирая с них присохшие пятна крови. Стихийница инстинктивно дёрнулась, порываясь отшатнуться, однако так и не смогла сдвинуться с места — на что гипнозник хмыкнул и отстранился. Взглянув на наручные часы, он констатировал:

— Пора. Близится закат.

Арнольд встал и направился к двери, после чего снял заглушку и принялся возиться с замком. Рёбра защекотало неприятное, покалывающее чувство тревоги. Очень быстро лёгкие воспламенились, и воднице стало невероятно душно внутри — и холодно снаружи, под грубой, тяжёлой тканью кителя. Стопы, казалось, окоченели, пальцы будто покрылись корочкой льда, а тело безвольно застыло подобно статуе на санктусовском кладбище.

Вернувшись, гипнозник обхватил пленницу под ногами и со спины, поднял и понёс на выход. Майя чувствовала себя тряпичной куклой в его руках — такой же беспомощной и слабой.

Тёмные, холодные даже в такую тёплую пору коридоры навеяли воспоминания о подземельях Боевой коллегии — такие же неприветливые, напоминающие ледяные арки, место, где каждый шаг бил эхом по ушам, а любой выдох застывал в морозном воздухе. Она пристально вглядывалась в каждую деталь, считала всех стражников-боевиков и про себя отмечала количество дверей и, если это было возможно — пыталась подсмотреть, что находилось за ними.

"Дерьмо..." — третий раз за день подумала Майя, и её глаза округлились, стоило ей взглянуть на крепкого боевика, что был едва ли не в два раза крупнее, чем Эшли.

Майя мельком посмотрела на Арнольда и положила подбородок ему на плечо, тем самым заглядывая за спину. Позади остался широкий длинный коридор, который они пересекли за последние несколько минут, и теперь стихийники свернули за угол, где из единственного окна между ставней прорывался в безжизненные стены замка пасмурный серый свет.

Они подошли к дубовой двери, у которой стояло двое бэлликусовцев с мечами.

— Это последняя? — спросил один из них.

— Да. Зовите Вернера, — приказал Арнольд. Боевик махнул стражнику в другом конце коридора, и тот скрылся за поворотом, в то время как второй открыл дверь и впустил гипнозника вместе с его пленницей внутрь.

В другом конце большого зала, метрах в двадцати от входа, у стены сидели связанные стражи — и сердце Майи забилось сильнее. Бернарды завалились друг на друга и не двигались вообще, Александра и Финн только-только приходили в себя, а Оскар сидел прямо у ног боевички с луком на спине. Самой неспокойной из них была Вересна: та извивалась, словно пытаясь растянуть верёвки, и стоящий рядом с ней и огневиком бэлликусовец настороженно вцепился в рукоять меча.

Водница перевела взгляд в центр, и её едва не стошнило — вокруг прикованной к столбам Роуз в белом ритуальном платье, рядом с рассыпанными сапфирами, лежали пять безжизненных тел каких-то магов.

— После ритуала повесим этих тварей на главной площади. Пускай народ развлекается, — один из бэлликусовцев плюнул прямо в бледное лицо незнакомой воднице женщины и пнул её в бок носком ботинка. Он процедил: — Ненавижу создателей.

Заметив высокое кольцо хвороста, окружающее Роуз и тела магов-создателей, Майя тут же отвернулась не в силах больше смотреть на них. Прежде чем Арнольд опустил её на пол рядом с Оскаром, она присмотрелась к рукам стражей и увидела на них браслеты, глушащие магию. А ещё во рту у каждого из них был кляп.

— Спасибо за реликвию, кстати, — он ткнул её в плечо. — Если бы ты не обронила браслет в общине гипнозников, нам было бы гораздо труднее вас сдерживать.

— Да пошёл ты, Флорес, — сквозь стиснутые зубы прошипела Майя. Ситуация с Вернером вынудила её на мгновение забыть о том, каким монстром был гипнозник — и она ненавидела себя за эту слабость сильнее, чем его — за то, что он собирался сделать.

Отвращение пересилило желание заглянуть в глаза Арнольду и попытаться найти в них остатки совести, если таковые ещё были, и водница отвернулась к Оскару.

— Эйлин, заткни её, пожалуйста, — с этими словами он встал и, отряхнувшись, пошёл к центру.

Тут же рядом с ней на колени опустилась короткостриженная боевичка со шрамом на губе и застыла на несколько секунд, всматриваясь в черты водницы так, словно пыталась её вспомнить.

— Открой рот, — прогремела она. Майя понимала: спорить бесполезно, и уж лучше ей вставят кляп так, чем силой, а потому послушно кивнула и выполнила просьбу боевички. Та засунула в неё скомканную тряпку и бережно обмотала вокруг головы верёвку в несколько рядов, после чего затянула её на затылке.

Эйлин помедлила несколько мгновений, не отпуская концы верёвки, и едва заметно подмигнула Майе. Водница вытаращилась на боевичку, а та, как ни в чём не бывало, грубо оттолкнула её и вернулась на прежнее место всего в паре метров от них.

— Только попробуй что-то вытворить, — пригрозила Эйлин метательным ножом.

"И что это только что было?" — подумала она. Водница огляделась: возле дверцы, ведущей в соседнюю комнату, стояло трое боевиков, и столько же — рядом с ней, включая Эйлин. Все они таращились на них, будто не замечая происходящей в центре зала возни, и держали руки на оружии — кто-то на рукояти меча, а кто-то сжимал ними лук.

Ещё четверо бэлликусовцев стояли у стены напротив рядом с Арнольдом, раздающим указания. Он всё время держал руку на чёрном подсумке странной формы, вытянутой с одной стороны и укороченной — с другой. В отличие от беспомощных стражей, все они носили помимо основного оружия по несколько метательных ножей и наверняка держали ещё несколько ящиков с запасами по всему замку. Между крепких фигур прошлась переодетая в военную форму Аделаида и одарила пленников торжествующим взглядом.

Подступившие слёзы защипали глаза. Горечь от осознания безвыходности растеклась по груди, будто разъедая лёгкие кислотой, и застряла комом в горле. Такой бессильной Майя не чувствовала себя даже рядом с Вернером — несмотря на то, что она была не одна. У них не было ни магии, ни оружия, ни даже возможности договориться друг с другом. Чем дольше они носили браслеты, тем сильнее теряли энергию — и как в таком состоянии можно было бы хоть что-то предпринять?

Майя сглотнула. Слёзы размыли обзор, и она уставилась на белое пятно, которое должно было быть платьем Роуз. Её приковали цепями к двум столбам за руки и ноги, как будто та была животным на скотобойне. Силуэт девочки дрожал так, словно та всхлипывала и пыталась вытереть мокрые глаза плечами. Душа разрывалась на части при одном только взгляде на неё — Роуз явно не заслуживала такой участи, равно как и любой другой ребенок на Земле. Но разве это волновало Флореса?

Покрытая шрамами рука коснулась ладони водницы и, повернувшись, Майя встретилась взглядами с Оскаром. Не в силах выдержать напор тёмно-карих глаз, смотревших на неё с глубокой печалью, водница уткнулась носом в его плечо и заплакала навзрыд, а он потёрся щекой об её макушку, как бы успокаивая.

Неужели всё должно было закончиться именно так?