Глава 13
27 апреля.
Ближе к вечеру родовое поместье Лестрейнджей было полностью готово к церемонии помолвки. Настало время встречать уважаемых гостей.
В прихожей с высокими сводами, тёмным мраморным покрытием пола, по обе стороны тяжёлыми портьеры с гербом дома и членами семьи. В вдоль стен, с изящными бронзовыми светильниками в виде змей, охватывающими чёрные свечи— стояли несколько домовых эльфов, а также хозяева: Рабастан Лестрейндж, его отец Амброуз Лестрейндж, старший брат Родольфус и Беллатриса, которая, сохраняя аристократичную осанку с высокомерно поднятым подбородком, держала руки на едва заметном животе, стоя рядом с мужем.
Первыми приехали Малфои — Абраксас с супругой Селестой и их сын Люциус с женой Нарциссой.
Абраксас, войдя первым, окинул собравшихся оценивающим взглядом и со снисходительной улыбкой протянул руку Амброузу.
— Приветствую, друг мой. Рад видеть, — произнёс он.
— Здравствуй. — Лорд Лестрейндж пожал руку в ответ. — Ты поступаешь правильно, отдавая дочь во благо процветания чистокровных домов.- закончил Абраксас и кивнул с одобрением.
Такие слова Амброуз не принял бы ни от кого, кроме Малфоя — они были кузенами, и это многое определяло.
В это время Нарцисса, поклонившись мужской части семьи, подошла к своей старшей сестре.
— Здравствуй, дорогая. Как ты? — проворковала она, мягко коснувшись руки Беллатрисы.
— Терпимо, Цисси. Терпимо, — сухо, но с тенью улыбки ответила та.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Нарцисса, ласково поглаживая её руку.
— О, не переживай. Ничего критичного. Просто... — Беллатриса чуть помедлила, затем шепнула: — Когда здесь Кассандра — мне нет покоя.
— Кассандра? — удивлённо переспросила блондинка. — А что с ней не так?
— Маленькая идеальная девчонка. Ходит тут, как королева. Любой её каприз исполняется моментально. Подумай: я, беременная, ношу их наследие, а все бегают вокруг неё. Есть что-то, чего я не знаю. Или никто не знает... — тихо добавила Белла, с явным отвращением, когда говорила о юной мисс Лестрейндж.
Нарцисса лишь молча кивнула, когда писклявый голос домовика прервал их:
— Уважаемые гости! Прошу пройти в банкетный зал! — пронёсся голосок, и Малфои, кивнув, направились за эльфом.
Спустя несколько минут в парадной двери показались Блэки — в полном составе: Друэлла и Сигнус, Вальбурга, Орион и их сыновья — Регулус и Сириус.
Увидев старшего наследника Блэков, Рабастан нахмурился, но быстро взял себя в руки и нехотя пожал ему руку. А вот Регулус, сдержанно-спокойный, вертел на пальце серебряное кольцо с гербом Блэков — и этого было достаточно, чтобы братья Лестрейндж переглянулись и усмехнулись.
Когда все поприветствовали друг друга, семьи направились в банкетный зал: до начала церемонии оставалось не больше сорока минут.
Сначала из прихожей вышли Блэки, за ними Лестрейнджи.
Рабастан шёл последним — не потому что младший, а потому что с детства привык идти в конце, контролируя, не остался ли кто-то позади.
Как оказалось, у одного гриффиндорца была похожая привычка. Сириус Блэк.
Рабастан остановился. Остальные уже скрылись за поворотом, а он и Сириус остались вдвоём в тёмном, слабо освещённом коридоре.
На тёмно-бордовых стенах висели старинные портреты предков. Одна свеча, два взгляда, и воздух — натянутый, как струна.
Рабастан стоял спиной, с характерной самодовольной усмешкой.
— Блэк, — почти лениво протянул он, не оборачиваясь.
— Лестрейндж, — отозвался Сириус, сверля взглядом затылок противника.
Рабастан развернулся на каблуке.
— Чего тебе, ошибка чистокровных семей? — усмехнулся он, скрещивая руки на груди.
Сириус нахмурился. Внутри поднималась ярость. Он молчал, кулаки сжаты до побелевших костяшек.
— Надеюсь, в этот раз ты не полезешь с кулаками. Пол здесь дороже твоего родового имущества, — хмыкнул Рабастан.
— Не провоцируй. Слишком много свидетелей. Но знай — я помню тот день, — процедил Сириус, делая шаг вперёд.
— Ах, ты действительно влюбился. Прекрасно.
Я, кажется, уже говорил: ты ей не нужен.
— А ты будто нужен?! — взорвался Сириус. — Зачем ты снова рядом с ней? Что тебе нужно, Лестрейндж?
— Я не рядом. Я в её жизни. Мы не друзья — мы тени друг друга. А ты? Вспышка. Громкий, яркий, но мимолётный.
Думаешь, она тебя выберет?
— Думаю, она устала от тех, кто уверен, что знает, чего она хочет.
— Ты всё ещё не понял. Её нельзя "завоевать". Она сама решает, кого впустить. Даже мне она доверяет ровно настолько, насколько считает нужным.
— Она выберет меня, — твёрдо сказал Сириус.
— Вряд ли. Она слишком хороша для тебя, Блэк, — усмехнулся Лестрейндж и, повернувшись, зашагал прочь.
— Почему ты ведёшь себя так, будто знаешь её лучше всех?! — Сириус рванул вперёд и резко развернул его за плечо.
Рабастан не сопротивлялся. Только усмехнулся, сбрасывая его руку.
— Бывшие обычно знают друг друга неплохо. Слыхал о таком?
— Ч...что? — Сириус отшатнулся, ошеломлённый. — Почему я об этом не знал?.. Никто не знал...
— Мы встречались неделю. В прошлом году. — голос Лестрейнджа был ровным, почти холодным. — Только, прошу, если тебе вдруг повезёт получить хотя бы пять минут с ней, не проболтайся. Это были тайные отношения. Иначе... меня ждёт серьёзный разговор с нашей общей знакомой Констанцией Крауч.
А после таких разговоров, знаешь, обычно бывает что-то... приятное, — хищно усмехнулся он.
— Удачи, Блэк, — бросил он через плечо и скрылся за поворотом.
Сириус остался стоять в темноте. В голове гудело.
«Почему они расстались?.. Что значит — что-то приятное?.. Бывшие, которые всё ещё друзья? Слишком близкие?..»
Он чувствовал, как внутри что-то рушится.
Он не мог допустить, чтобы это продолжалось.
Он должен быть с ней. Он будет с ней.
Ведь кажется... она дала ему шанс. Небольшой, почти невидимый. Но шанс.
А значит — всё ещё возможно.
***
Закат отбрасывал длинные алые тени на отполированный паркет зала, украшенного древними гобеленами с гербами старинных чистокровных домов.
В воздухе витал холодный аромат чарованной лилии и чёрного янтаря. Потолок переливался бархатом вечернего неба, сквозь который мерцали серебристые звёзды — магическая иллюзия родовой истории Лестрейнджей. Каждая звезда означала союз, заключённый по крови, а не по любви. Пусть даже она всё-таки присутствовала — в глазах Регулуса и Кассандры.
В самом центре стояла Кассандра Лестрейндж — безупречная осанка, взгляд цвета темного раухтопаза. На ней — платье из тёмно-изумрудного шёлка, украшенное вышивкой в виде змей и лавровых ветвей. Рядом — Регулус Блэк, в строгой мантии с серебристым гербом дома. В его глазах отражалась тень — та, что оставляет юность, пропитанная долга́ми.
Семьи выстроились полукругом: выверенно, словно исполняли ритуал, где каждый кивок и тень на лице — древний знак согласия или скрытого вызова.
Орион Блэк сдерживал строгость, но взгляд выдавал тревогу — он знал цену союза, но сомневался в сыне. Вальбурга стояла рядом, с гордо поднятой головой и холодной улыбкой: её младший сын восстанавливал то, что разрушил старший.
Сириус Блэк держался в тени, челюсть сжата, пальцы сжаты в кулаки. Он присутствовал по настоянию семьи, но взглядом испепелял всё вокруг.
С противоположной стороны — Амброуз Лестрейндж, оценивающий Регулуса со сдержанным недоверием. Рядом — Нереида, в глазах которой читались гордость и тревожная нежность. Позади — Родольфус, Беллатриса и Рабастан. Белла улыбалась: тонко, с прищуром, как будто знала, что всё идёт по нужному плану.
Симоне Буонапарте наблюдал с лёгкой вальяжностью и гордостью, изредка бросая в сторону кузена Антонио хищные взгляды. Антонио же — напротив — стоял, словно воплощение старого порядка, наполненный суровой прямотой и недовольством.
На балконе — Сигнус и Друэлла Блэк, кивающие сдержанно, как принято среди союзов равных кровей. Рядом — Нарцисса в серебристом платье и Люциус Малфой с чуть приподнятой бровью, оценивающий союз с позиции выгоды. За ними — Абраксас и Селеста: холодные, величественные, как изваяния древней магии.
На высоком столике рядом с парой лежала шкатулка с гербом дома Блэк. Почти такая же, как та, что Кассандра видела ночью — но эта принадлежала его роду.
Регулус шагнул вперёд. Открыл шкатулку и вынул фамильное кольцо — серебро, массивный изумруд, гравировка герба.
Он помедлил, но голос его был чётким, когда он начал:
— Я, Регулус Арктур Блэк, предлагаю союз Кассандре Мирелле Лестрейндж, — произнёс он, — от имени Дома Блэк, в знак верности традициям и будущему магической чистоты.
Кассандра протянула руку — без колебаний.
— Я принимаю этот союз, — произнесла она, — как Лестрейндж и как женщина, выбирающая силу и долг.
Когда кольцо коснулось её пальца, вспыхнуло серебряное сияние. Гобелены на стенах затрепетали, и два герба — Блэк и Лестрейндж — соединились в воздухе, образуя древнюю магическую печать признанного союза.
Антонио фыркнул.
Сириус развернулся и вышел, не скрывая эмоций.
Вино в бокалах наполнилось само собой — магия рода приняла союз. В воздухе раздался негромкий звон колокольчиков — не церковных, а ритуальных, семейных, возвещающих завершение церемонии.
Регулус и Кассандра молчали.
Он чуть наклонился и, почти не двигая губами, прошептал:
— Я не умею говорить красиво. Но знай: я люблю тебя.
Кассандра не ответила словами. Но кивнула. И впервые за день — улыбнулась. Пусть едва заметно, но искренне.
***
Когда церемония наконец подошла к концу, Кассандра откланялась и вышла из банкетного зала.
По коридору, прямиком в свою гостиную, она шла медленно, бесшумно, погружённая в тягучие мысли.
Зайдя внутрь, с привычной, но усталой грацией она опустилась на диван у камина.
Она размышляла о прошедшей помолвке, о будущем... и о самом мучительном — проклятии, нависшем над её судьбой.
Кассандра смотрела, как поленья в камине вспыхивали и трещали, и представляла, как так же горит её душа от осознания того, что она бессильна спасти саму себя.
Её одиночество внезапно прервала Беллатриса, входящая в гостиную.
Сердце Кассандры сжалось — в воздухе мгновенно повисло напряжение.
Она знала: Беллатрисе она не нравится, и чувства были взаимны. С первого дня женщина казалась ей слишком громкой, раздражающей и вечно недовольной.
Кассандра испытывала к ней лишь отвращение — от её присутствия становилось тяжело дышать.
С легкой, натянутой улыбкой, скрывавшей отвращение, Беллатриса прошла внутрь.
Кассандра не подняла на неё взгляда — сейчас ей было нужно одиночество, а не общество беременной жены брата.
Она знала: Родольфус не питал к Беллатрисе тёплых чувств, и хотя бы в этом душа Кассандры могла быть спокойна. Он бы не стал её защищать. Сестра всегда была для него главной женщиной в жизни — даже важнее, чем мать.
Но тишина длилась недолго — Миссис Лестрейндж решила её нарушить:
— Тебе не пора спать? — с самодовольной интонацией произнесла Белла, положив руки на живот, словно подчеркивая свою «значимость». По крайней мере — значимость в её глазах.
Кассандра промолчала. Всё ещё не взглянув на собеседницу.
— Язык проглотила, Кассандра? — прозвучал «мягкий» тон с усмешкой. Но Кассандра услышала в нём яд.
Она резко повернула голову, в глазах — сталь.
— Бестактный вопрос. Ты что-то хотела? — холодно поинтересовалась она.
— Я задала вопрос: не пора ли тебе спать? — настаивала Белла, доводя девушку до точки кипения.
— Не беспокойся за меня. Думай о ребёнке, — отрезала Кассандра.
— Уж поверь, я беспокоюсь.
— Не особо видно, — горько усмехнулась та, вставая с дивана.
— Как ты со мной разговариваешь?! — вспыхнула Беллатриса. Что это было — гормоны или врождённая страсть к скандалам — оставалось неясным.
Но спокойствие Кассандры злило её больше всего.
— Так, как ты заслуживаешь, — отчеканила девушка. — И напомню тебе, кто в этом доме имеет право повышать голос. И это точно не ты.
— Как ты смеешь?! Маленькая дерзкая девчонка! — в глазах Беллатрисы вспыхнула ненависть. Она замахнулась, чтобы ударить.
Но Кассандра с поразительным спокойствием поймала её руку в воздухе.
Глаза девушки оставались ледяными, полными непоколебимой решимости. Она медленно опустила чужую ладонь вниз и произнесла:
— Знай. Своё. Место.
Ты в этом доме — никто.
Я — урожденная Лестрейндж.
Кассандра Мирелла Лестрейндж.
И никто. Даже сам Тёмный Лорд не смеет поднимать на меня руку.
Поняла?
У Беллатрисы перекосилось лицо. Она онемела, ошеломлённая.
— Малявка... — прошипела она.
— Тот факт, что ты старше, не даёт тебе права так говорить со мной.
По статусу я выше тебя. Ты всего лишь жена моего брата. Формально — член семьи. Но по сути... ты им никогда не станешь.
— Посмотрим, как ты запоёшь, когда выйдешь за Регулуса, — усмехнулась Белла.
— Ты ему не сестра, ты — кузина.
А значит, никогда не будешь иметь власти надо мной.
Ты носишь ребёнка Лестрейнджей. Веди себя достойно.
И молись, чтобы это был мальчик.
Не из-за наследства.
А потому что у мальчика больше шансов выжить.
Поняла?
— Что ты имеешь в виду? — Беллатриса напряглась, всматриваясь в лицо девушки, пытаясь выловить хоть намёк на ответ.
— Именно то, что сказала.
Не задавай глупых вопросов. Просто молись.
С этими словами Кассандра с легкой, хищной улыбкой покинула гостиную, оставив за собой ошарашенную, выбитую из равновесия Беллатрису.
***
Тёплая гостиная дома Краучей была оформлена в мягких оттенках, которые хорошо сочетались с фирменным тёмно-синим. На стенах висели картины и семейные портреты. Поджав ноги под себя, на диване удобно устроилась Констанция. Однако её глаза не читали книгу — она думала. Думала о своих словах, которые несколько дней назад сказала Сириусу Блэку. С невидимым ужасом она осознавала: она дала ему намёк. И шанс.
Её одиночество прервал Барти, плюхнувшийся рядом и с аппетитом поедающий пасхальный кулич.
— Чего напряжённая опять такая? — жуя, спросил Крауч, отламывая кусочек и протягивая его сестре.
Констанция лениво подняла на него глаза и взяла выпечку из его рук.
— Констант, так что случилось? — не унимался Барти. — Это из-за Блэка?
— Блэк? — переспросила девушка. Её будто окатили ледяной водой, но внешне она оставалась спокойной. — Почему ты подумал про него?
— Не знаю... Видел вас в библиотеке на прошлой неделе. Вы о чём-то говорили.
— И что ты ещё видел? — Констанция осторожно вздохнула с облегчением.
— Ты ему улыбнулась. Что он такого сказал?
— Он был чрезмерно вежлив. Меня это позабавило — вот и улыбнулась.
— Ты даже мне не улыбаешься, когда я говорю всякую чушь, — с хитрой усмешкой заметил Барти.
— Успокойся, — буркнула она.
— Что-то мне подсказывает, что ты от меня пытаешься скрыть нечто очень интересное.
— Чего ты хочешь?
— Правды, сестрица. Правды.
— Я должна оправдываться перед тобой? Не смеши меня. Это абсурд.
— Абсурд? Возможно. Но... он так галантно подал тебе книгу. Я думал, расплачусь от умиления.
— Он думает, что незаменим. И что от этого идиотского поведения, которое, по его мнению, должно заставить меня прыгнуть в его объятия, я соглашусь пойти с ним на свидание.
— Ты всё-таки согласилась, верно? Иначе я не могу объяснить, почему он выглядел воодушевлённым.
— Прекрати этот глупый допрос. Я не соглашалась. И никогда не соглашусь. Можешь не переживать, — Констанция встала, громко захлопнув книгу. — Уже поздно. Нужно идти спать.
— Ну конечно. Переводишь тему. Ладно, потом ещё поговорим, сестрёнка :) — ухмыльнулся Барти и чмокнул её в щёку.
После этого жеста братской любви Констанция покинула гостиную и направилась в спальню.
В душе у неё сомнения. Похоже, она сама не верила в собственные слова о том, что никогда не согласится на свидание с этим назойливым Блэком.
___________________________________
Прошу прощения за долгое отсутствие.
С любовью, ваш автор💋