«51»
Две недели. Всего четырнадцать дней. Но для Эдисона и Т/и это был целый век, прожитый заново. Переезд Т/и обратно в дом Эдисона был не похож на переезд. Это было возвращение домой.
Эдисон наблюдал за ней, и в его груди распускалось теплое, спокойное чувство, которого он был лишен так долго. Видеть, как она узнает свое пространство, как она без колебаний занимает свое место в его жизни — это было лучшим лекарством от всех ран. Их общий дом снова обрел душу.
Одним из первых совместных выездов стала поездка на стройку того самого отеля. Ведь т/и попросила его отвезти ее туда. На этот раз Эдисон вел машину спокойно, его правая рука лежала на колене Т/и, их пальцы были переплетены.
Т/и вышла из машины и замерла, глядя на отель. В ее глазах не было ностальгической грусти, лишь живой, профессиональный интерес и гордость.
— Боже, — прошептала — он именно таким и должен был быть. Ты все сделал именно по нашим чертежам.
Эдисон подошел к т/и сзади, обнял за талию и прижал подбородок к ее плечу. — твоим чертежам, — поправил он тихо.
Они провели на стройке несколько часов. Т/и, как когда-то, с горящими глазами ходила по этажам, заглядывала в будущие номера, в ресторан, в лобби. Она делала замечания, кивала, что-то одобрительно бормотала про себя. Т/и снова была тем самым талантливым дизайнером, чье мнение было для него законом. Эдисон шел рядом, и его сердце наполнялось такой гордостью за нее, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он видел не просто беременную женщину, он видел своего партнера, свою музу, любовь всей своей жизни, вернувшуюся на свое место.
Следующим логичным шагом стало ее возвращение в офис. Утром т/и надела деловой костюм, который сидел на ней чуть теснее, чем раньше, и с торжествующим видом заявила, что готова к работе. Когда они вошли в здание, держась за руки, на них обрушилась оглушительная тишина, быстро сменившаяся сдержанным восторгом. Все сотрудники, от секретарш до топ-менеджеров, знали всю историю — и первоначальную, искаженную версию с Сэмом, и скандал с избиением, и теперь — это чудесное возвращение. Люди смотрели на них с любопытством, с уважением, а некоторые девушки — со слезами на глазах.
Но главным испытанием стал кабинет Эдисона. Т/и остановилась на пороге, и по ее лицу пробежала тень.
—Твое место всегда было здесь, солнышко. Рядом со мной.
Т/и вошла. И снова, как и в доме, память вернула ей все.
— Ладно, мистер Перец, — сказала т/и, поворачиваясь к нему с деловой ухмылкой. — Готов принять дела. Что у нас там по новому проекту?
Эдисон рассмеялся, счастливый и беззаботный. Он подошел к столу, выдвинул ящик, достал папку с ее старыми проектами и положил ее… на журнальный столик в углу кабинета, рядом с его диваном.
— Вот твой новый рабочий пост, — объявил Эдисон, его голос не допускал возражений. — Сиди, рисуй, вдохновляйся. Никаких, никаких стрессов, никаких совещаний. Ты здесь как консультант. И главная твоя задача, — он положил руку ей на уже немного выпуклый живот, — растить нашего будущего гендиректора.
Т/и хотела было возмутиться, но взгляд Эдисона остановил ее. В его глазах была не просто забота, а животный, первобытный страх потерять их снова. И она поняла. Она кивнула.
— Хорошо, босс, — сдалась т/и. — Но консультировать я буду строго.
Так и установился их новый ритм. Эдисон работал за своим монументальным столом, а Т/и устраивалась на диване, подложив под спину подушки, которые он лично принес. Т/и просматривала старые проекты, делала наброски для будущего, иногда просто читала. Иногда она засыпала, и Эдисон подходил, накрывал ее пледом и стоял над ней, просто глядя, как она спит, чувствуя спокойствие.
Т/и помогала ему, чем могла: давала советы по цветовой гамме для нового логотипа, выбирала текстуры для отделки офиса партнеров, шептала ему на ухо дельные замечания во время телефонных конференций, пока он притворялся, что это его собственные мысли. Она была его тайным оружием, его музой и его ангелом-хранителем.
А в это время за стенами их уютного мирка бушевали страсти. СМИ, уловившие смену ветра, снова подняли шумиху. Но им было плевать. Абсолютно. Пусть себе пишут. Пусть судачат. Их счастье было слишком большим и слишком настоящим, чтобы его можно было омрачить бумажными сплетнями. Они знали правду. Они прошли через ад и вернулись. И теперь ничто в мире не могло пошатнуть их мир.
.............
Pov т/и.
Солнечный свет щедро заливал кабинет Эдисона. Я, устроившись на своем диване с подушками, чувствовала себя прекрасно и… чертовски игриво. Беременность делала свое дело — гормоны будто подливали бензина в огонь. И сегодня моим избранной мишенью стал мой парень.
Эдисон сидел за своим столом, погруженный в изучение отчета по квартальным финансовым показателям. На его лице была привычная маска сосредоточенности, но в уголках губ таилась едва заметная мягкость, появившаяся с тех пор, как я вернулась в его жизнь и в этот кабинет.
— Эди.., — раздался мой голос, сладкий, как мед, и ядовитый, как стрела.
Эдисон медленно поднял взгляд. Оя сидела, поджав ноги, и с преувеличенно серьезным видом изучала образец ткани, прикрепленный к ее старой подшивке.
— Да, солнышко? — откликнулся он, откладывая ручку.
— Этот отчет, — я сделала паузу для драматизма, указывая пальцем в сторону его стола, — он ужасно составлен. Цветовая гамма диаграмм просто кричит о недостатке вкуса. Кто ваш дизайнер? Его нужно уволить. Немедленно.
Эдисон приподнял бровь. Отчет был сухим финансовым документом, состоящим из черного текста на белом фоне и нескольких синих столбчатых диаграмм.
— Это стандартная форма, дорогая, — невозмутимо ответил Эдисон. — Она утверждена международными стандартами финансовой отчетности.
— Стандарты? — фыркнула я, откидываясь на подушки. — Стандарты — это для посредственностей. Ты же не хочешь, чтобы твои инвесторы думали, что ты посредственность? Они должны видеть элегантность даже в цифрах. Предлагаю пастельные тона. Мятный, например. Или лавандовый.
Эдисон смотрел на меня, и его губы начали непроизвольно подергиваться в улыбке. Он видел огонек озорства в моих глазах. Я его провоцировала. И, черт возьми, это было восхитительно.
— Учту на будущее, — с серьезным видом кивнул Эдисон, делая пометку на чистом листе бумаги. — «Провести редактирование финансовых отчетов. Мятный и лавандовый».
— И шрифт, — продолжила я, наслаждаясь своей ролью сурового критика. — С засечками. Times New Roman — это ужас. Ты же не в двухтысячных, милый.
— Конечно, нет, — он уже не мог сдержать широкой улыбки. — Только шрифты с засечками. Для солидности.
Я удовлетворенно кивнула и снова уткнулась в свои образцы, но ненадолго. Минут через десять снова прервала его.
— Эдисон.
— Я весь внимание, — Эдисон отложил уже следующую папку.
— Ты сидишь неправильно.
Он посмотрел на себя, потом на меня. —Прости?
— Осанка, — с важным видом сказала я. — Ты сутулишься. Это не только вредно для здоровья, но и создает впечатление неуверенности. Настоящий лидер должен сидеть с прямой спиной. Как скала.
Эдисон, который с детства занимался спортом и всегда следил за осанкой, с трудом подавил смех. Он выпрямил плечи с преувеличенной старательностью.
— Так лучше, госпожа консультант по имиджу?
— Сойдет, — снисходительно бросила я. — Но работать надо. И с этим галстуком… — я прищурилась. — Он с твоими глазами не сочетается. Надо что-то более холодного оттенка.
В этот момент Эдисон не выдержал. Тихий смех вырвался у него, низкий и раскатистый. Он откинулся на спинку кресла, глядя на меня с таким обожанием.
— Ты меня специально доводишь, да? — спросил Эдисон, все еще смеясь.
— Я? — я приложила руку к груди с видом невинной оскорбленности. — Я просто выполняю свою работу. Обеспечиваю эстетическое и совершенство рабочего пространства генерального директора. И его самого. Это очень ответственная миссия.
— О, без сомнений, — он поднялся из-за стола и подошел к дивану. — И как я могу отблагодарить своего строгого надзирателя?
Эдисон сел рядом со мной, обнял за плечи и притянул к себе. Я фыркнула, делая вид, что сопротивляюсь, но тут же прижалась к нему.
— Ну, ты, конечно, немного бесишь, — сказал он, целуя в висок. — Со своими пастельными отчетами и галстуками, которые не сочетаются.
— Но ты же меня любишь, — заявила я, глядя на него с вызовом.
— Больше жизни, — без тени сомнения ответил Эдисон. — Даже когда ты пытаешься заставить меня перекрасить логотип компании в розовый цвет.
— Я просто наводила тень на плетень! — рассмеялась, наконец сбросив маску серьезности. — Ты должен был видеть свое лицо, когда я сказала про мятные диаграммы!
Они сидели, обнявшись, и их смех наполнял кабинет — звонкий, беззаботный и такой естественный. Все напряжение последних месяцев, вся боль и страх растворились в этой простой, дурашливой сцене.
— Знаешь что? — прошептал он. — Ты права. Отчеты и вправду ужасно скучные. Может, просто выбросим их и пойдем есть мороженое?
— Сейчас? — удивилась я.
— Сейчас, — подтвердил он. — Потому что мой главный консультант по счастью выдал: сегодняшний день слишком хорош для цифр.
И они ушли. Оставив на столе серьезные документы, папки и деловые звонки. Потому что иногда самое важное дело — это смеяться вместе над ерундой и есть мороженое под теплым весенним солнцем. И для Эдисона это была самая прибыльная сделка в его жизни.