«49»
Черный внедорожник плавно катил по проселочной дороге, оставляя за собой дорожку пыли. За рулем сидел Эдисон, его пальцы в такт негромкой классической музыке отстукивали ритм на руле. Его мысли были далеко, в том месте, куда он направлялся, и в том времени, которое безвозвратно ушло.
Он ехал на стройку. отель, рассчитанный на взыскательную публику. У него уже была целая сеть отелей по всему миру, для него он был самым важным. Потому что в последний раз он был здесь с ней.
После аварии, после того как т/и его забыла, он не мог заставить себя приехать сюда. Слишком свежи были раны, слишком болезненно было бы видеть это место, которое должно было стать их общим будущим, без нее. Эдисон управлял проектом удаленно, через отчеты и видеоконференции. Но сегодня что-то сломалось внутри. Сегодня ему нужно было это сделать. Съездить. Посмотреть в глаза призракам и, возможно, наконец, начать с ними прощаться.
Ворота стройки были открыты. Охранник, узнав машину начальства, быстро пропустил внутрь. Эдисон заглушил двигатель и несколько секунд сидел в тишине, глядя на выросшее из земли сооружение.
В последний его визит здесь был только стены. Теперь же перед ним стояло почти готовое здание. Стены были возведены, крыша на месте, в проемах будущих окон уже стояли стеклопакеты. Фасад был частично обшит темным деревом и натуральным камнем, придавая отелю солидный и в то же время уютный вид.
Эдисон вышел из машины. Воздух пах не пылью и бетоном, а свежей стружкой, лаком и краской. Доносились звуки работающей техники, где-то вдалеке визжала болгарка, слышались удары молотков. Но это уже были не шум стройки, а звуки отделки. Преображения.
Эдисон медленно пошел вперед, его дорогие ботинки ступали по утрамбованному грунту. Он вошел внутрь через главный вход, где еще не было дверей. Вестибюль был огромным, с высокими потолками. По центру будущая стойка ресепшн, пока лишь каркас из металлических профилей. Но уже была видна масштабная работа дизайнеров - на стенах появилась декоративная штукатурка теплого песочного оттенка, был намечен контур будущей массивной люстры.
И тут его накрыло. Флэшбек.
.......
Они стоят здесь же. Пол залит бетонной стяжкой, стены голые, из коммуникаций торчат провода и трубы. На ней каска, нелепо съехавшая набок, и яркий желтый жилет поверх ее изящного пальто. Она смеется, ее смех эхом разносится по пустому залу.
— Представляешь, Эди, - т/и тычет пальцем куда-то вверх, - здесь будет огромное, как солнце, окно? И зимой снег будет падать прямо сюда, в это пространство? Она называла его «Эди». Только она. Никто другой не смел. Эдисон обнимает ее за плечи, прижимает к себе, чувствуя под грубой тканью жилета хрупкость ее тела.
— Все будет так, как ты захочешь, солнышко, - говорит Эдисон.
........
Эдисон моргнул, отгоняя видение. Он сжал кулаки и пошел дальше, вглубь здания. Он прошел по коридору, где рабочие укладывали паркет. Запах древесины ударил ему в нос.
........
Т/и бежит по этому коридору, еще без пола, ее шаги гулко отдаются в пустоте. Она оборачивается, ее глаза сияют азартом.
— Догони меня! - кричит она. Он, солидный и важный Эдисон Перец, срывается с места и бежит за ней, как мальчишка. Он ловит ее в конце коридора, в том месте, где теперь будет номер «люкс». Эдисон прижимает т/и к стене, и она смеется, запрокидывая голову, а он целует ее шею, ее губы, шепча что-то бессвязное о том, как он ее любит, как он счастлив.
..........
Эдисон резко развернулся и пошел в противоположную сторону.
Эдисон подошел к окну и уперся ладонями в холодное стекло. Он смотрел на озеро, на темнеющий лес на том берегу, и боль в груди была настолько острой, что он еле сдерживал стон. Он вспомнил ее глаза, полные планов и надежд. Ее энтузиазм. Ее веру в их общее будущее.
А потом случилась авария. И все рухнуло. Она забыла его. Забыла их любовь, их мечты, этот отель. И самым страшным было то, что ее мозг, искалеченный травмой, выстроил новую реальность. Реальность, в которой ее парнем стал Сэм. Его младший брат. Мерзавец, который всегда завидовал им и который воспользовался ее беспамятством, чтобы втереться в доверие, подсыпать ей таблетки и... и отобрать у него все. Ее. Их ребенка.
Ярость, старая, как сама боль, снова подкатила к горлу. Эдисон сжал кулаки так, что кости затрещали. Он избил Сэма тогда. Не «тронул». Он избил его до полусмерти, едва не убил, и его едва оттащили. Он не жалел об этом. Ни секунды. Эдисон жалел только, что не добил его.
Эдисон глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Гнев был разрушителен. А ему нужно было держаться. Ради нее.
Он достал телефон. Последнее сообщение было от Виты. Краткий отчет, как и он просил. «Сходили к врачу. Все стабильно. Назначили новые витамины. Чувствует себя нормально. Смеялась сегодня над шуткой Ярика».
Он прочитал эти строки, и что-то в его сжатом сердце дрогнуло. Не боль, а тихая, горькая благодарность. Он был рад. Боже, как он был рад, что у нее есть они. Что Наташа и Вита, Ярик и Нугзар заботятся о ней, окружают ее теплом и защитой, которых он не может дать ей сам. Они были его глазами и ушами, его единственной ниточкой, связывающей его с той жизнью, которая была ему дороже всего на свете. Знать, что она в безопасности, что она смеется, что с малышом все в порядке... это было его единственным утешением.
Эдисон положил телефон обратно в карман и обернулся, окидывая взглядом почти готовый зал ресторана. Он представлял, как он будет выглядеть: приглушенный свет, мягкая музыка, запах дорогой еды. Понимал, что приехал сюда не для проверки работ. Он приехал, чтобы попытаться оставить здесь свою боль. Чтобы посмотреть в глаза этим воспоминаниям и сказать им... что? Что он все еще любит ее? Это было бы правдой. Что он скучает по ней? Больше жизни. Что он надеется? Да. Несмотря ни на что, крошечный, упрямый огонек надежды теплился в нем. Надежды на то, что однажды она вспомнит. Или... или просто полюбит его заново.
Выйдя на улицу, снова посмотрел на отель. Это был уже не памятник его сломанному счастью, а просто здание. Красивое, перспективное, но лишенное той магии, которую в него вдохнула она.
........
Следующая точка маршрута находилась всего в пяти минутах езды от офиса Эдисона. Эдисон вел машину почти на автопилоте.
Он свернул и остановился перед ничем не примечательным трехэтажным кирпичным зданием. Оно не было похоже на будущий шедевр архитектуры. Скорее, на заброшенный склад. Но Эдисон смотрел на него глазами мечтателя. Ее мечтателя.
Это был его самый тайный, самый личный проект. О нем знали только двое: Наташа и Вита. Его верные сообщницы, его единственная связь с миром Т/и.
Эдисон вошел внутрь. Воздух здесь был другим - пыльным, с примесью гипса и старой штукатурки. Не пахло роскошью, пахло потенциалом. Работы здесь только начинались. Бригада, работавшая в выходной за двойную оплату, уже демонтировала внутренние перегородки, превращая лабиринт маленьких кабинетов в открытое, светлое пространство. Груды битого кирпича и мусора лежали под ногами, но уже угадывались контуры будущего.
Эдисон медленно прошелся по первому этажу, его шаги гулко отдавались в пустоте. Он остановился в том месте, где, согласно плану, должен был располагаться ресепшн.
Эдисон поднялся по грубой бетонной лестнице на второй этаж. Здесь должно было быть открытое пространство для работы дизайнеров, зона для совещаний и его личный кабинет. Нет. Не его. Тот кабинет, который он спроектировал для нее. Как сюрприз.
Он подошел к огромному, пока еще заколоченному досками окну, выходящему в небольшой внутренний двор. Он представил, как здесь будет стоять ее рабочий стол. Большой, деревянный, заваленный эскизами, образцами тканей и отделочных материалов. Как она будет сидеть здесь, сосредоточенно нахмурив брови, а солнце будет падать на ее руки, на карандаш...
Именно здесь, в этом пыльном, недостроенном пространстве, его тайная миссия обретала смысл. Он не просто строил офис. Он строил мост. Мост из ее прошлого, которое она забыла, в ее будущее, которое, он надеялся, она захочет разделить с ним снова.
Эдисон достал телефон. В чате с Наташей и Витой была не только медицинская информация. Там были их долгие, подчас эмоциональные обсуждения.
«т/и обожает панорамные окна. Говорит, что естественный свет - это лучший источник вдохновения».
«И еще она ненавидит холодный белый свет. Только теплый. Как солнце на закате».
«Помнишь, она в той студии работала и все жаловалась на пластиковые подоконники? Говорила, что хочет только натуральное дерево, чтобы к нему приятно было прикасаться».
«И зелень. Много зены. Не кактусы, а что-то живое, пышное. Она говорила, что растения в помещении - это как легкие у здания».
Каждое такое сообщение было для него бесценным. Он скрупулезно вносил правки в проект. Менял планировку, заказывал другие материалы, искал именно те сорта дерева, подбирал освещение. Это была его форма общения с ней. Единственная, что была ему доступна. Создавать пространство, которое она полюбила бы, даже не зная, что оно создано ее руками - вернее, руками, помнившими каждую ее черту, каждую прихоть.
Эдисон вышел на улицу, чтобы осмотреть фасад. Эдисон уже видел его в своем воображении: очищенный кирпич, большие окна в черных рамах, лаконичная вывеска с тем самым названием, которое она когда-то придумала для него в секрете.
Он стоял на тротуаре, засунув руки в карманы пальто, и смотрел на стройку. В отличие от почти готового отеля, здесь все только начиналось. Здесь была только надежда. Хрупкая, почти безумная надежда на то, что однажды он приведет ее сюда, откроет дверь и скажет: «Добро пожаловать домой. В твое будущее».
Эдисон не знал, случится ли это. Не знал, вспомнит ли она когда-нибудь его или просто позволит ему снова занять место в ее жизни. Но покуда он мог строить этот офис, он мог и верить. Верить в нее. В их ребенка. В чудо.
Эдисон сел в машину, и на этот раз на его лице, в уголках губ, тлела не боль, а что-то похожее на решимость. Он завел двигатель и тронулся с места, оставляя позади не просто стройплощадку, а самый главный проект своей жизни. Проект под кодовым названием «Возвращение домой». Домой к ней.