«47»
Машина плавно остановилась у подъезда современного, но безликого жилого комплекса. Т/и смотрела на знакомый вход, и по ее спине пробежал холодок. Всего несколько недель назад это место было ее домом. Теперь оно казалось чужой, враждебной территорией.
— Ты уверена, что хочешь делать это сегодня? — спросила Наташа. — Мы можем приехать в другой раз. Или я могу подняться одна.
— Нет, — Т/и покачала головой, сжимая в руках складную текстильную сумку, которую Вита предусмотрительно захватила с собой. — Нужно как отрезать. Чем дольше тянуть, тем страшнее.
— Правильно, — поддержала ее Вита, уже открывая дверь. — Заскочили, выхватили свои сокровища и сбежали, как настоящие гангстеры. Только без стрельбы. Надеюсь.
Они поднялись на лифте. Тишина в кабине была напряженной. Т/и прижала ладонь к холодной металлической стенке, пытаясь унять дрожь в пальцах. Когда лифт остановился на нужном этаже, она на мгновение застыла, глядя на знакомую дверь.
— Ключ, — мягко напомнила Наташа.
Т/и с трудом отыскала ключ в глубине сумочки. Металл был холодным. Звук поворачивающегося замка показался ей неестественно громким.
Я толкнула дверь. В квартире пахло чужим парфюмом, кофе. Воздух был спертым, застоявшимся. Ничего от моего присутствия, от того уюта, которую я безуспешно пыталась создать.
— Фу, — фыркнула Вита, пересекая порог. — Пахнет нарциссизмом и ложью. Ковер, кстати, новый? Ужасный цвет.
Ее язвительный комментарий немного разрядил обстановку. Я слабо улыбнулась.
— Моя комната там, — указала на закрытую дверь в конце коридора.
Т/и вошла первой. Комната была такой, какой она ее оставила: постель заправлена, на прикроватной тумбочке лежала недочитанная книга, пылилась коллекция ее ароматических масел. Но что-то было не так. Какая-то энергия места изменилась. Она чувствовала себя гостем. Чужой.
— Ладно, — обернулась я к подругам. — Я быстро.
— Не торопись, — Наташа села на край дивана в гостиной, демонстративно положив ногу на ногу, как будто собиралась провести здесь весь день. — Мы подождем.
— Да, собирай все, что твое, — добавила Вита, устраиваясь рядом. — Даже если это просто камень, который ты с улицы принесла. Все, что не куплено на его сомнительные доходы.
Я слегла посмеялась и кивнула, закрыла дверь в комнату, оставив их одних. Первый глубокий вдох в одиночестве дался тяжело. Я подошла к шкафу и стала механически снимать с вешалок свою одежду, складывая ее в сумку. Платья, блузки, джинсы. Каждая вещь была частью прошлой жизни. Жизни, которая теперь казалась сном?
Из-за двери доносились приглушенные голоса подруг. Я не различала слов, но сам их звук был успокаивающим. Я была не одна.
Через некоторое время, когда т/и уже упаковывала в коробку свои книги и косметику, дверь приоткрылась.
— Как ты? — осторожно спросила Наташа.
— Нормально, — ответила, и сама удивилась, что это была правда. — Просто... странно. Как будто собираешь вещи после отпуска, который давно закончился.
— А мы тут вспомнили вчерашний вечер, — вступила в разговор Вита, протискиваясь в комнату и оглядываясь с нескрываемым любопытством. — Ну, как тебе вообще мероприятие? Не напугали мы тебя, таща туда? Все было более-менее нормально?
Я на мгновение остановилась, держа в руках старую фарфоровую статуэтку — подарок Наташи на прошлый день рождения. Мысленно она вернулась в сияющий зал, к звукам музыки, к тяжелому, но теплому взгляду Эдисона.
— Да, — сказала я наконец, и губы сами собой тронула легкая улыбка. — Все было в порядке. Непривычно, конечно. Столько людей, весь этот блеск... Я сначала растерялась.
— Это понятно, — кивнула Наташа. — Но в целом? Не пожалела, что пошла?
Т/и задумалась. Она снова увидела перед собой Эдисона. Его сдержанную улыбку. Его тихий голос, предлагающий укрытие в зимнем саду. То странное, щемящее чувство родного, которое она испытала, глядя на зал.
— Нет, — ответила искренне. — Не пожалела. Было... интересно. И даже... приятно. В какой-то момент.
Вита подмигнула.
—Вот и славно. Значит, культурная программа удалась. А теперь давай заканчивай с этим археологическим раскопом. Чем быстрее мы отсюда свалим, тем быстрее закажем пиццу и посмотрим какой-нибудь дурацкий фильм.
Эти слова вернули меня в реальность. Пицца. Фильм. Ее комната в квартире Виты, куда временно переехала. Забота подруг. Все это было настоящим. А эта комната, эти вещи — всего лишь призраки.
Т/и с новыми силами принялась за работу, быстро собрав оставшиеся безделушки, фотографии в рамках только те, где была одна или с подругами, любимый плед. Сумка и коробка наполнились. Мое прошлое уместилось в несколько вместительных емкостей.
— Готово, — объявила я, застегивая сумку.
Наташа взяла коробку, Вита — сумку. Т/и окинула комнату последним взглядом. Она была пустой. Стертой. Как и ее память об этом месте. Не было ни грусти, ни сожалений. Только легкая усталость и огромное чувство облегчения.
— Поехали домой, — сказала Наташа, и в этом слове — «домой» — был весь смысл.
Т/и вышла из комнаты, не оглядываясь, и закрыла за собой дверь.
Машина тронулась, мягко отъезжая от тротуара. Т/и наблюдала, как в боковом зеркале медленно уплывает знакомый подъезд, и чувствовала, как тяжелый камень, давивший на грудь все это время, наконец-то свалился. В салоне пахло свежим ароматизатором «морской бриз» от Наташи и едва уловимым запахом старой бумаги от коробки с вещами на заднем сиденье.
Я откинулась на подголовник, позволив себе впервые за этот час полностью расслабиться. Напряжение сборов, гнетущая атмосфера чужой уже квартиры — все это осталось позади. Тело наполняла приятная истома, смешанная с чувством выполненного долга.
Наташа сидела спокойно рядом, а Вита, уже листала телефон, выискивая место для заказания той самой пиццы.
Тишина в салоне была мирной, уютной. И именно в этой тишине, среди чувства освобождения, в голове у меня всплыл образ, который, казалось, должен был вызывать только отторжение. Сэм.
Не его лицо, не голос, а скорее факт его существования. Он был частью этого прошлого, от которого я только что физически отказалась, собрав свои вещи. И с этим фактом была связана еще одна, темная и неясная тень.
— Наташ, а вы... не в курсе, где сейчас Сэм? — мой голос прозвучал ровно, почти отрешенно.
Наташа на секунду отвела взгляд от окна машины, повернувшись ко мне. В ее глазах не было удивления, лишь легкая настороженность.
— Нет, — ответила она четко. — И, честно говоря, не хочу знать. Почему спросила?
Вита оторвалась от телефона, ее брови поползли вверх. —Ты не хочешь его увидеть, надеюсь? Потому что я, так уж и быть, готова стать твоим личным охранником, но мне бы не хотелось марать свою новую кофту.
— Нет, нет, — я покачала головой, глядя на мелькающие за окном огни. — Просто... вспомнила. Вы же говорили, что Эдисон его... тронул, кажется. После того, как все узнали про таблетки.
Я произнесла это слово — «тронул» — потому что другого у меня не было. Оно было мягким, неконкретным, и именно таким мне и виделся тот инцидент. Неясная ссора братьев, возможно, пара синяков. Эдисон был человеком строгим, холодным, но не жестоким. Он мог «тронуть», дать сдачи, но не более того. Мысль о чем-то более серьезном даже не приходила мне в голову — да и не горела желанием эту мысль развивать. Сэм и все, что с ним связано, вызывало во мне последнее время лишь глухую, фоновую неприязнь, как испорченный продукт в холодильнике, который давно пора выбросить и забыть.
Вита фыркнула, облокотившись на спинку переднего сиденья. —«Тронул» — это мягко сказано. Думаю, он устроил ему персональный мастер-класс по анатомии человеческого лица. Со сдачей зачета.
— Вита, — строго предупредила Наташа, бросая на нее взгляд.
— Что? Она спросила. Я не вдавалась в детали, — Вита пожала плечами и снова уткнулась в телефон, будто только что сообщила о прогнозе погоды. — Суть в том, что Сэм получил по заслугам, исчез, и слава богу. Лучше бы он там и остался, в какой-нибудь дыре, где его никто не найдет.
Я слушала их, и странное спокойствие не покидало меня. Слова Виты не вызвали ни жалости к Сэму, ни осуждения к Эдисону. Наоборот. Мысль о том, что кто-то — этот самый Эдисон — отреагировал так яростно на причиненную ей боль, была... правильной. Справедливой. Как будто в хаосе ее жизни хоть один поступок был совершен по неписаным, но верным законам чести.
— Ладно, — тихо сказала я, закрывая тему. — Просто спросила.
Повернулась к окну, прижав лоб к прохладному стеклу. Вечерний город плыл мимо, яркий и безразличный. Образ Сэма растворился так же быстро, как и появился, не оставив и следа.