глава 22
Мы вышли из дома, когда солнце уже поднималось над крышами. Свет не жёг — у всех, кто шел со мной, была защита. Кольца, амулеты. Вечные, неприкасаемые. И всё равно я чувствовала, как будто с каждым шагом становилось холоднее.
Коул шел рядом, молча, что уже само по себе было подозрительно. Он обычно не выдерживал и десяти минут без саркастичного комментария. Клаус впереди, сосредоточенный, почти яростный. Он всегда ненавидел всё, что касалось мёртвых, которых не должно было быть в живых. Ребекка — сзади, напряжённая, как струна. Элайджа — тихая тень рядом со мной.
Кладбище встретило нас как всегда: пустыми аллеями, шепотом травы под сапогами и дыханием сырой земли.
Мы остановились перед могилой. Мрамор был чистый. Ни одной трещины. Как будто смерть тут никогда не жила.
— Это должно быть место, — сказал Элайджа, осматриваясь. — Но я не чувствую ни гнили, ни распада.
— Потому что её вырвали отсюда, — тихо ответила я. — Не воскресили. Украли.
Коул подошёл ближе. Опустился на одно колено, положил ладонь на землю.
— Старая магия, — пробормотал он. — Очень старая. Как будто время здесь не идёт. Кто-то использовал кровь. Много крови. Не просто ритуал — жертва.
Я закрыла глаза. Воспоминания вонзились в голову, как иглы: холодная кожа, застывшая рука в моей, тихие слова «Я рядом». Моя мать умирала в муках, а теперь… теперь эта же земля под моими ногами пустая.
— Кто-то хотел вернуть её. Но не просто воскресить. Она другая. Это чувствуется. Словно в ней что-то чужое. Чужая магия.
Клаус нахмурился: — Тогда вопрос — кто это сделал. И зачем ему понадобилась твоя мать.
— Или я, — добавила я. — Что, если она — это ключ? Или наживка?
Тишина. И только ветер шептал что-то на границе слышимости.
— Нам нужно копать глубже, — сказал Элайджа. — Не здесь. В смысле — в прошлом.
Я смотрела на надгробие. На своё отражение в гладком камне.
Мама… что ты скрываешь?
Дом снова наполнился движением. После исчезновения Виктории никто не хотел говорить вслух то, что витало в воздухе: это было только начало.
Я не спала. Вышла из своей комнаты ближе к полудню, бледная, уставшая, будто из меня выжали всю силу. Остальные тоже были напряжены. Клаус проверял защитные заклинания на территории, Элайджа и Хэйли переговаривались в гостиной, а Коул, хромая, сидел на диване с бокалом крови, молча рассматривая огонь в камине. Хоуп спала у Ребекки на руках, уткнувшись ей в плечо.
Я не могла просто сидеть.
Поднявшись на второй этаж, я прошла по длинному коридору, пока не остановилась перед дверью, которую раньше никогда не открывала. Это была библиотека Майклсонов — большая, тёмная, с каменными полками и древними переплетами. Но то, что мне нужно было найти, скрывалось в другой её части — в той, что всегда держали под замком.
Я провела рукой по гладкой древесине, ощутив лёгкий щелчок магии, когда печать снялась. Открыла дверь в дальний угол библиотеки — туда, где пахло пылью, старой магией и памятью.
Шаг за шагом я шла вдоль полок. В глаза бросались книги, написанные на латыни, греческом, старофранцузском. И в самом конце я увидела то, что искала: тонкий кожаный дневник с изящной гравировкой на корешке.
"V."
Я осторожно взяла его в руки, сердце застучало быстрее. Узнала почерк с первой строки.
"Если ты это читаешь — значит, я либо мертва, либо опоздала."
Голос Виктории будто зазвучал в голове. Я проглотила ком, пролистнула страницы дальше. Здесь были ритуалы, схемы, заметки о том, что она изучала незадолго до смерти… Или до того, как исчезла. Слова становились всё сумбурнее, будто она писала в спешке:
"…они приходят сквозь тень. Чума была лишь дверью. Я не могу остановить их одна."
Мои пальцы дрогнули. Это был не просто дневник матери. Это было предупреждение. И началось всё задолго до того, как мы думали.
— Риэлис? — послышался голос за моей спиной. Я вздрогнула.
Элайджа стоял в дверях, сдержанно напряжённый.
— Мы начинаем расследование. Клаус нашёл кое-что за городом. Спустишься?
Я сжала дневник в руках и кивнула.
— Сейчас. Только закончу здесь.
Мы ехали молча.
Машина Клауса мягко скользила по разбитой дороге, за окном мелькали деревья, будто тени, тянущиеся вслед. Я сидела на заднем сиденье рядом с Элайджей, в руках крепко сжимала дневник Виктории, словно он мог дать ответы на все вопросы, что клокотали внутри. Клаус за рулём выглядел особенно сосредоточенным, Коул дремал, откинув голову назад, но пальцы его подрагивали — он был напряжён не меньше остальных. Ребекка сидела спереди, скрестив руки на груди, её глаза почти не моргали, вглядываясь в дорогу.
Мы добрались до старого заброшенного амбара на окраине города — именно сюда Клаус почувствовал тот странный след магии, который не мог проигнорировать.
— Здесь, — тихо сказал он, вылезая первым. — Чувствуете?
Я уже ощущала. Воздух дрожал от чужой силы — не просто магии, а чего-то искажённого, мерзкого, будто испачканного страхом и болью.
— Это не ведьма, — прошептала я, подходя ближе. — Это... остаток призыва. Жертвоприношение. И что-то древнее.
Клаус пнул ногой дверь, она с грохотом отлетела в сторону. Внутри пахло кровью и металлом.
На полу — магический круг, тёмный и свежий, с пятнами крови и выжженными рунами. Они были старше всего, что я когда-либо видела. Даже Виктория в своём дневнике упоминала только похожие символы — не до конца расшифрованные.
— Кто-то звал её, — выдавила я. — Не просто вернул... Позвал. Из того, что находится за гранью.
Коул встал рядом, уставившись в центр круга.
— Но если её вернули не просто магией, а через призыв, — он перевёл взгляд на меня, — значит, она могла не вернуться одна.
Мы переглянулись.
И впервые за всё это время мне стало по-настоящему страшно.