глава 14
Повисла долгая тишина. Никто не двигался. Только слабый ветер шевелил листья, но казалось, даже он старался быть осторожнее.
— Это не может быть правдой, — пробормотала Ребекка, всё ещё не веря. — Эстер... она бы сказала нам раньше.
— Она сказала это Риэлис, — спокойно, но глухо отозвался Элайджа. — А значит, правда оказалась слишком опасной. Или слишком болезненной.
Клаус стоял с каменным лицом, руки всё ещё скрещены на груди. Его челюсть сжалась, и в глазах вспыхнуло что-то тяжёлое, почти мрачное.
— Это ложь, — произнёс он глухо. — Очередная манипуляция матери. Она играет нашими судьбами, как марионетками.
— Клаус... — Хэйли посмотрела на него мягче. — Я тоже не хочу в это верить. Но ты ведь сам видел её. Она не лгала.
— А ты так хорошо умеешь распознавать ложь? — бросил он резко, но тут же отвёл взгляд, не желая ссориться.
— Это объясняет многое, — тихо добавил Коул, поднявшись с лавки. — Почему она всегда казалась… знакомой. Почему Эстер тянулась к ней. Почему она такая сильная.
— И почему вы постоянно ссорились, как настоящие брат и сестра, — слабо усмехнулась Ребекка, но тут же вздохнула. — Боже…
— Она ушла, — Хэйли посмотрела в сторону, куда направилась Риэлис. — Она ведь совсем одна. Сейчас.
Коул помолчал, потом взглянул туда же, в темнеющий сад.
— Я пойду за ней, — сказал он тихо, почти неуверенно, что для него было редкостью.
— Ты? — удивилась Ребекка.
— Кто-то должен. — Он бросил на Клауса короткий взгляд. — А ты, по ходу, слишком занят борьбой с самим собой.
Коул не стал ждать возражений. Он уже шёл прочь, в сторону, где скрылась Риэлис.
И на какой-то момент всё снова стало тихо. Только вечер, только шелест травы… и горечь новой правды.
Я шла куда глаза глядят, пока шум дома и взгляды не остались далеко позади. Сердце билось тяжело, будто с каждым шагом становилось только хуже. Я оказалась в лесу — месте, где деревья шепчут свои тайны, а тишина давит, но не осуждает. Села прямо на землю у подножия дерева, обхватив руками колени. Мне нужно было побыть одной. Понять, кто я теперь, когда всё, во что я верила, рассыпалось.
Шаги. Кто-то шёл неспешно, но уверенно. Я закрыла глаза.
— Надо отдать тебе должное, ты умеешь выбирать места для драматических побегов, — голос Коула был ближе, чем я ожидала.
— Ты преследуешь меня?
— Ты заметно хромаешь в стелсе, — усмехнулся он, — несложно было понять, куда ты пошла.
Я не ответила. Он, видимо, ожидал этого, потому что просто сел рядом, не касаясь меня.
— Я думал, ты не ломаешься, — сказал он спустя несколько секунд. — Что тебя ничего не берёт. А ты здесь… вся как разбитая кукла.
— Спасибо, очень поэтично, — фыркнула я. — Но если ты пришёл ради остроумия — иди обратно.
— Нет, — спокойно ответил он. — Я пришёл, потому что ты не заслуживаешь быть одна после того, как тебе разбили жизнь.
Я впервые за долгое время посмотрела на него. В его глазах не было привычной колкости, только усталость и... забота? Непривычно. Опасно. Но как же нужно.
— Я не знаю, кто я теперь, Коул, — прошептала я. — Всё внутри крушится. Моя мать… всё это время она врала. А мой отец... Бог, как мне это принять?
Он чуть склонил голову, внимательно вглядываясь в меня.
— Прими то, что ты не обязана справляться одна. Даже если ты мастер одиночества. Сейчас — не тот случай.
Я отвернулась, борясь с комом в горле.
— Не знаю, получится ли у меня…
— Значит, начни с малого, — он легко коснулся моей руки. — Скажи: «я не одна».
Я сжала губы, но слова всё же сорвались с уст:
— Я… не одна.
Он кивнул, глядя вдаль:
— Вот и хорошо. А теперь давай просто посидим. Молча. Без шума. Ты — не одна, Риэлис. И я тоже. Впервые за долгое время.
Я не знала, сколько времени прошло, но впервые за день молчание не казалось врагом. Мы просто сидели — я и Коул. Два разбитых, упрямых существа, которые всегда скрывались за масками.
— Знаешь, — начал он, не глядя на меня, — я тоже когда-то узнал, что всё, на чём держалась моя жизнь, — ложь. Что любовь матери — условная. Что даже смерть не даёт передышки. И да, я сломался. Не сразу. Но сломался.
Я повернула голову. Его голос звучал тише, чем обычно. Почти нежно.
— Тогда почему ты здесь? — спросила я, глядя ему в профиль. — Почему именно ты пришёл за мной?
Он наконец повернулся ко мне, прищурился, будто сам не знал, стоит ли говорить.
— Потому что ты не просто «кто-то». Ты та, кто выдержала проклятие, одиночество, кровь и магию. И если даже ты сейчас на краю — значит, этот край, чёрт возьми, опасен. А я не хочу, чтобы ты падала.
Моё сердце дрогнуло. Это были не просто слова поддержки — в них было что-то... больше.
— Ты ведь не обязан мне ничем, Коул. — Я чуть склонила голову. — Ты мог остаться в доме, рядом с семьёй. С людьми, которые тебя любят.
Он усмехнулся, но без насмешки.
— А ты думаешь, я там чувствую себя любимым? — Он замолчал на секунду. — Ты хотя бы знаешь, кто ты. У тебя есть цель. А я… вечный призрак. Вечный брат. Вечный разочарованный.
Я тихо выдохнула и протянула к нему руку, касаясь его пальцев.
— Тогда, может, нам стоит быть рядом. Просто... пока не разрушим друг друга окончательно.
Он посмотрел на наши переплетённые пальцы. И впервые — впервые — его лицо стало по-настоящему тёплым.
— Договорились, трибрида.
Я слабо улыбнулась.
— Договорились, вампир.
Пока мы сидели молча, глядя куда-то вдаль, в голове у меня всё крутилось. Слова Эстер, её взгляд, тон... всё казалось слишком мягким. Слишком правильным. А с матерями Майклсонов ничего не бывает "просто так".
И тут оно ударило — будто кто-то пронзил мне мозг иглой.
Я резко втянула воздух. Перед глазами вспыхнуло видение — резкое, искажённое, но ясное.
Фин.
Он был в теле другого человека. Не вампира — мага. Я чувствовала силу заклинания, которое он произносил. Что-то древнее. Что-то... тёмное. Он собирался сделать нечто важное. И это точно не было во благо.
Я резко повернулась к Коулу. Мои глаза чуть подсвечивались от перенапряжения.
— Фин. Я видела Фина, — сказала я, пытаясь стабилизировать дыхание. — Он был в теле мага. Он... он что-то готовит. Это не случайно. Эстер... она знала. Она что-то задумала.
Коул сразу напрягся. Его лёгкая ирония исчезла.
— Видение? — нахмурился он. — Что именно ты видела?
— Неважно сейчас, — я поднялась. — Нужно рассказать остальным. Сейчас.
Он кивнул и встал вместе со мной. Мы пошли быстрым шагом обратно, туда, где оставили остальных — к той самой скамейке, где всё и началось.
На этот раз, всё было по-другому.
И я знала — покоя нам теперь точно не видать.