глава 2
— У каждого своя игра, Никлаус, — сказала я, поднимаясь на ступеньку ближе к нему, — но не думай, что в твоей я — пешка.
Тишина повисла в воздухе, как натянутая струна. Клаус улыбнулся — хищно, но с интересом.
— О, мне нравятся твои зубки, девочка. Но будь осторожна. В этом доме мы кусаем в ответ.
— Я не из тех, кто просит разрешения, — ответила я, проходя мимо него вглубь особняка. — И точно не из тех, кого можно запугать.
Коул фыркнул с ухмылкой, скрестив руки.
— Надо же, давно я не видел, чтобы кто-то так смело разговаривал с Ником. Ты либо очень храбрая... либо очень глупая.
Я взглянула на него через плечо, мои глаза в этот момент потемнели — в прямом смысле, сменив зелёный на насыщенный янтарный.
— Не испытывай моё терпение, Коул Майклсон.
Он замер, а потом рассмеялся. Но в его смехе чувствовалась легкая нервозность. Как будто он что-то почувствовал… что-то старое и сильное.
Элайджа жестом остановил Клауса, который уже собирался рявкнуть в ответ.
— Хватит. Мать доверяла ей. Значит, мы хотя бы выслушаем её. Это наш долг.
— Мой долг — защищать свою семью, — буркнул Клаус. — А не кормить иллюзии ведьм прошлого.
— Поверь, — сказала я, повернувшись к ним, — я не прошу вашей защиты. И не пришла за прошлым. Я пришла за своим.
— Своим? — переспросила Ребекка, недоверчиво поднимая бровь. — Ты вломилась в наш дом, как будто он твой.
— Это не дом, а музей эгоизма, — бросила я, глядя прямо на неё. — Но да, я вошла. Потому что могу.
— Какая наглость, — Коул шагнул вперёд, — тебе кто-то когда-то говорил, что у Майклсонов есть понятие границ?
— А у тебя — понятие меры? — отрезала я. — Или ты с тех пор, как тебя закопали в гроб, стал особенно чувствительным?
Коул зарычал. Настоящий рык. Он подошёл вплотную, и если бы не Элайджа, стоящий между нами, дело бы пошло дальше слов.
— Один шаг — и я вышибу из тебя всю эту дерзость, — прошипел он, сжав кулаки.
— Попробуй, — усмехнулась я, — давно не тренировалась на старом вампирском хламе.
Клаус смотрел на это, сложив руки на груди, как будто наблюдал за интересным спектаклем. Ребекка закатила глаза, но молчала.
— Хватит! — Элайджа повысил голос, что бывало нечасто. — Мы не в детском саду.
Он повернулся ко мне:
— Ты сказала, что пришла за ответами. Так начни с них, Риэлис. Почему именно сейчас? И почему к нам?
Я немного остыла, но взгляд остался стальным.
— Потому что вы — последняя связь с тем, кто дал мне эту жизнь. И, возможно, единственные, кто знает, как её удержать.
На мгновение в комнате повисло напряжённое молчание.
Коул, скривившись, бросил через плечо:
— Надеюсь, ты не собираешься задерживаться. Я не в восторге от соседства с высокомерной ведьмовской трибридкой.
— О, не переживай, Коул, — усмехнулась я. — Я тоже не в восторге от запаха твоего дешёвого одеколона.
Он зарычал снова, но Элайджа сдержал его.
— Отлично, — Элайджа тяжело выдохнул. — Начало положено.
— Как бы мне это ни не нравилось, — начал Элайджа, обводя взглядом братьев и сестру, — она останется. По крайней мере, пока не прояснит, зачем пришла.
— Ты с ума сошёл? — взорвался Коул. — Она оскорбила нас всех, едва переступив порог!
— Ты был первым, кто на неё рыкнул, — спокойно заметила Ребекка, закатывая глаза. — Неудивительно, что она ответила тем же.
Клаус молча подошёл ближе, его глаза сузились, будто он пытался читать меня насквозь. Но я не отвела взгляда. Это был вызов. И он это понял.
— Если она что-то скрывает… — пробормотал он, — я это узнаю.
Я развернулась, небрежно проходя мимо них:
— Удачи с этим. Люди, что думают, будто всё контролируют, чаще всего контролируют лишь собственную глупость.
— Элайджа, ты с ней серьёзно? — Коул был на грани взрыва.
— Да, Коул. Я серьёзен, — сухо ответил он. — А теперь оставьте нас. Я поговорю с ней один на один.
Пока остальные неохотно расходились, я начала медленно подниматься по лестнице.
— Я же сказал, — предупредил Элайджа, — поговорим здесь.
— А я сказала, что мне нужны ответы. И начну я с вашей библиотеки. — Я обернулась через плечо. — Ты можешь присоединиться… если угодно.
— Она правда идёт в нашу библиотеку?! — донёсся из-за угла голос Ребекки.
— Да, — ответил Клаус с сухим смехом. — И, похоже, она считает, что весь дом теперь её игрушка.
Я шла уверенно. Потому что знала — всё только начинается.
Библиотека Майклсонов была мрачной, но величественной. Полки — до самого потолка, книги с тиснеными переплётами, магические атласы, старинные свитки. Я провела пальцами по корешкам, ощущая вибрации старой магии. Некоторые из этих страниц видели больше смертей, чем я сама.
— Не часто незнакомцы осмеливаются трогать наши книги, — раздался за спиной знакомый, сдержанный голос Элайджи.
— Я не незнакомка, Элайджа. Ты просто пока этого не знаешь, — не оборачиваясь, произнесла я и вытащила толстый том с потемневшими страницами.
Он молча подошёл ближе, встав напротив меня, наблюдая, как я листаю книгу. Его взгляд был тяжёлым, но не враждебным — скорее изучающим.
— Ты знаешь, что у тебя манера говорить, как будто всё уже решено?
— Потому что так и есть. — Я остановилась на странице с выцветшими рунами. — Вот, смотри.
Элайджа склонился. На странице был ритуал, на первый взгляд посвящённый усилению триединой сущности — магии, крови и зверя. Но подпись внизу…
— Это почерк моей матери, — сказал он тихо. — Откуда ты знала, что искать?
Я подняла на него глаза. Его лицо оставалось каменным, но в глубине тёмных глаз промелькнуло что-то. Узнавание. Или страх.
— Я здесь не за ответами, Элайджа. Я — один из них. Твоя мать… она не просто ведьма, она была подругой моей матери. Она спасла мне жизнь… но забрала что-то большее.
— Кто ты? — тихо спросил он.
Я закрыла книгу, взглянула на него прямо:
— Я — Риэлис Селяви. Первородная трибрид. И, поверь мне, моё появление здесь — это не совпадение.