глава 1
— Что ж, встречай меня, Новый Орлеан, — сказала я вслух, глядя на раскинувшийся передо мной город.
На первый взгляд — обычное утро. Люди спешили по делам, смеясь, ругаясь, болтая по телефону. Никто даже не догадывался, что среди них стоит древнее существо, способное разрушить их мир за одно мгновение.
Я шла медленно, позволяя себе впитать атмосферу. Мои шаги были лёгкими, почти неслышимыми. Прохожие расступались, будто чувствовали — рядом с ними кто-то, кого лучше не трогать.
На углу улицы я остановилась. Старинное здание, украшенное коваными балконами и окутанное магическим пологом. Узнаваемая подпись. Их подпись.
— Всё ещё играете в королей, братья? — прошептала я, чуть прищурившись.
Я провела пальцами по двери, ощущая вибрации заклинаний. Кто-то пытался защитить вход, но я знала, как проходить сквозь подобное. Меня учила лучшая ведьма своего времени.
Моя крестная мать.
Сквозь тонкую улыбку проступило лёгкое раздражение — за всё, что она сделала. За то, что спасла меня... и за то, кем я в итоге стала.
Я толкнула дверь. Тихо. Уверенно.
И зашла внутрь.
Я сделала шаг внутрь особняка, где когда-то стены слышали крики, смех, заговоры и кровь. Всё здесь было пропитано их магией, их гордостью, их властью. А теперь... в этом доме снова была я.
Я успела пройти всего несколько шагов, как сверху раздались тяжёлые, быстрые шаги.
— Кто, чёрт побери, ты такая? — раздался раздражённый голос, и в следующее мгновение передо мной, один за другим, с балкона второго этажа спрыгнули четверо.
Коул — вечно дерзкий, с нахальной ухмылкой, уже готов был броситься на меня. Рядом с ним — Клаус, в чьих глазах пылала ярость, как у дикого зверя, чью территорию нарушили. Ребекка — изящная, как всегда, но взгляд полон презрения. И наконец — Элайджа. Сдержанный. Уравновешенный. Но внимательный.
— Ты вошла в наш дом без приглашения, — зло прорычал Клаус, делая шаг ближе. — Это, должно быть, последняя твоя ошибка.
— Или первая из многих, — добавил Коул, оскалившись.
Я смотрела на них спокойно, даже с лёгким скучающим выражением.
— О, я не знала, что у вас теперь такой трогательный семейный приём, — усмехнулась я. — Надо было прихватить бутылку крови и кекс.
Коул шагнул ближе, и я тут же сделала движение рукой, мгновенно направив в его сторону поток магии. Не сильно — просто, чтобы он понял: я не играю.
Но прежде чем кто-либо из них успел сказать хоть слово, Элайджа поднял руку, не сводя с меня взгляда.
— Стойте.
Его голос был твёрдым, как всегда. Авторитетным.
Он шагнул вперёд, чуть прищурившись.
— Я... слышал о тебе. Давным-давно.
Он смотрел мне в глаза, будто пытался увидеть больше, чем просто мою внешность.
— Кто ты? — спросил он наконец.
Я улыбнулась.
— Риэлис. Дочь Виктории Селяви.
Я сделала паузу и встретилась взглядом с каждым из них.
— А твоя мать, Элайджа, была моей крестной. Думаю, у нас есть, о чём поговорить.
Наступила тишина. На какое-то мгновение даже Клаус замер. Только Элайджа смотрел на меня чуть пристальнее, будто что-то в моих словах щёлкнуло в его памяти.
— Риэлис... — повторил он, почти шепотом.
Его взгляд стал отстранённым. Он словно ушёл в себя. Перед его глазами промелькнула картина: тускло освещённая комната, мягкий голос матери, запах лечебных трав и тлеющих свечей.
> — Ты должен знать, Элайджа, — говорила Эстер, сидя у старого письменного стола. — В мире есть ещё одно дитя, связанное с нашей магией. Не моё, но любимое мне не меньше.
— Кто она? — спросил тогда молодой Элайджа.
— Её зовут Риэлис. Дочь Виктории Селяви, моей старой подруги. Виктория умерла слишком рано... я спасла девочку.
Эстер помолчала, затем добавила:
— Она особенная. Никто, кроме меня, не должен знать, что она трибрид. Это тайна, способная разрушить равновесие. Даже вам, детям моим, не дано понять, кем она может стать.
Воспоминание исчезло так же резко, как и появилось. Элайджа вдохнул глубже и кивнул.
— Ты... действительно дочь Виктории, — сказал он уже громче. — Мать рассказывала о тебе. Но она приказала хранить тайну.
— Вот именно, — усмехнулась я. — Но я устала быть тайной.
— Ты могла бы явиться иначе, — холодно бросила Ребекка.
— Явиться? — я приподняла бровь. — А вы бы устроили красную дорожку? Сомневаюсь.
Клаус шагнул ближе, уже не с яростью, но с подозрением:
— И зачем ты здесь, Риэлис?
— У каждого своя игра, Никлаус, — ответила я. — Моя только начинается.