глава 3
Тишину нарушил звук шагов. Позади Элайджи один за другим появились Клаус, Ребекка и Коул. Они явно услышали последние слова.
— Ты — кто? — с нажимом переспросил Клаус, остановившись с перекрёстно сложенными руками. — Повтори ещё раз. Только громче. А то у нас тут с каждым днём всё больше самозванцев.
— Первородная трибрид, — спокойно ответила я, будто это не была провокация.
— Очередная, — фыркнул Коул. — Сначала Клаус кичился своей исключительностью, теперь вот ты.
— Не нравится — не слушай, — бросила я, не отводя взгляда. — Но я пришла не ради вас.
— Прекрасно. Дверь там, — сказала Ребекка, кивнув на выход.
Элайджа поднял ладонь, не давая развиться конфликту.
— Думаю, стоит выслушать её, — спокойно произнёс он. — Если она говорит правду, это… может многое объяснить.
Клаус скрипнул зубами, но остался на месте.
— Рассказывай, — процедил он. — Всё. Без тумана, без высокомерия. Кто ты, зачем пришла — и что тебе от нас нужно?
Я обвела их всех взглядом и медленно выдохнула.
— Меня зовут Риэлис Селяви. Моя мать, Виктория, была лучшей подругой вашей матери, Эстер. Когда Виктория умирала от чумы, она умоляла Эстер спасти меня. Я была ребёнком, магией наделённым от рождения. Оборотнем… но никто не знал этого. Даже я. Эстер исполнила обещание — и сделала меня такой же, как вас. Только… когда я убила впервые — активировалась моя проклятая часть. Оборотень. И всё изменилось. Я стала трибидом. Первой.
В комнате повисло напряжение. Даже Коул замер, уставившись на меня.
— И где же ты была все эти века? — холодно спросила Ребекка.
— В тени. Скрываясь от тех, кто хотел превратить меня в оружие. Эстер не рассказала вам обо мне. Возможно — из страха. Или из вины. А может… из-за того, что знала: я когда-нибудь вернусь.
— Почему сейчас? — спросил Элайджа, спокойный как всегда.
Я посмотрела на книгу в своих руках и положила её на стол.
— Потому что ваша мать оставила мне след. Здесь, в этом городе. И что бы ни замышляли вы… или ваши враги… мне нужно знать, в чём суть её послания. И я не уйду, пока не узнаю правду.
Клаус подошёл ближе, глядя в глаза.
— Если ты солжешь — я узнаю. И ты пожалеешь, что вообще ступила в этот город.
Я улыбнулась холодно:
— Попробуй, Никлаус. Может, тебе понравится то, что ты увидишь.
Дверь библиотеки распахнулась с лёгким скрипом. На пороге появился Марсель, в его взгляде — настороженность и лёгкая усмешка:
— Не люблю, когда в моём городе появляются незнакомки, которые, к тому же, вторгаются в дом Майклсонов.
— Он до сих пор считает себя королём Нового Орлеана, — пробормотала я, не оборачиваясь, и пролистнула страницу книги.
Марсель поднял бровь.
— А ты явно любишь проблемы.
— Скорее, я — их решение, — ответила я с ухмылкой, всё так же не глядя на него.
Клаус вздохнул и бросил взгляд на Марселя:
— Познакомься, Марсель. Это Риэлис. У неё... необычная родословная и ещё более странная история.
— Она утверждает, что Эстер превратила её в первородного трибрида, — добавила Ребекка, сложив руки на груди.
Марсель прищурился.
— Серьёзно? А что, теперь каждый второй вампир заявляет, что он уникален?
— Я не заявляю. Я доказываю, — спокойно сказала я, и, наконец, подняла на него взгляд. — Хочешь — проверь сам.
Он встретился со мной взглядом. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то… похожее на тревогу.
— У неё магия, — сказал он тихо, глядя на остальных. — И это не просто ведьма. Я чувствую это.
— Конечно чувствуешь, — усмехнулся Коул. — Она вся как на ладони. Слишком дерзкая, слишком уверенная. Прямо как ты, Марсель. Удивительно, что ты её ещё не возненавидел.
— Пока — нет, — протянул Марсель, но уже был явно настороже. — Но не жди, что я ей поверю на слово.
— И не нужно, — бросила я, подходя ближе. — Я не пришла просить доверия. Я пришла за правдой. И если мне придётся её выцарапать из прошлого Майклсонов — так тому и быть.
Наступила короткая, напряжённая тишина. Элайджа, как всегда, был сдержан, но уже обдумывал следующий шаг.
— Думаю, пришло время показать тебе ту комнату, о которой говорила Эстер в своих записях, — сказал он наконец. — Возможно, ты действительно здесь не случайно.
Клаус и Марсель переглянулись. Оба были явно недовольны этим поворотом.
— Идём, — кивнул Элайджа. — Посмотрим, что за след оставила тебе наша мать.
Я провела пальцами по пыльной странице, от которой пахло полынью, старой магией и временем. В тексте было что-то... живое. Ритуал назывался просто — Поиск.
— Что это? — Элайджа подошёл ближе, стараясь разглядеть символы. Его голос был спокойным, но внимательным.
— Это старинный ритуал ведьм клана крови. С его помощью можно найти ключ к загадке, но ритуал сам выбирает, что именно тебе показать. — Я посмотрела на него. — Это не просто поиск вещей… он ищет истину.
Не дожидаясь ответа, я начала выстраивать круг, высыпала пепел из мешочка и прочла вслух заклинание на старом языке.
Магия вспыхнула ярко-красным светом, воздух вокруг завибрировал, как будто сама реальность на мгновение содрогнулась. И тогда...
— А-а-а! — Клаус схватился за грудь, резко отшатнувшись. Его лицо исказилось от боли, вены на шее и лице вздулись. Его кровь буквально закипела в венах.
— Ник! — Ребекка бросилась к нему.
Я застыла, глядя на него. Сердце колотилось как бешеное.
— Это... не должно было... — пробормотала я, но тут же поняла. — Это ритуал... он связался с тобой. Только с тобой. Ни с одним из остальных.
— Что ты наделала? — прорычал Клаус, уже восстанавливаясь, но в его глазах плясал огонь ярости. — Это была ловушка?
— Нет, — твёрдо сказала я. — Это значит, что тайна, которую я ищу... связана с тобой. Только с тобой. Ни с Элайджей, ни с Ребеккой, ни с Финном или Коулом.
Элайджа нахмурился:
— Что именно ты ищешь, Риэлис?
— Я не знаю. Но ритуал показал боль в твоей крови, Никлаус. Это значит одно: ответ где-то в твоей родословной. Или в том, что от тебя произошло.
— Ты намекаешь на мою дочь? — спросил он холодно.
— Либо на неё... либо на твоего биологического отца. — Я шагнула ближе. — Ваша мать никогда не рассказывала всю правду. Возможно, ты и есть та самая нить, за которую я должна потянуть.
Наступила тишина. Густая и тяжёлая, как пепел на страницах древнего тома.
Марсель нервно сжал кулак:
— Ты играешь с огнём, девочка.
— Я и есть огонь, — бросила я с ледяной усмешкой.