Лишь бы только она простила.
Свет от прожекторов жутко резал взгляд, абсолютно так же, как слух резали надоедливые крики участниц, не унимавшихся и желающих вставить свои пять копеек в абсолютно не их дело и спор.
— Лиза — это крыса, которой здесь не место! — кричала, надрываясь Крис, а остальные подхватывали.
— Да! Её нужно выгнать! — на удивление эту реплику произнесла Мишель... Иронично.
Лица учителей с каждым разом становились всё серьёзнее и злее, а голос более строгим. Они не могли успокоить разбушевавшуюся толпу, а поэтому, не выдержав, громкий голос Лауры Альбертовны произнёс:
— Я прекрасно понимаю ваши чувства, девушки, но мне нужно услышать не только ваше мнение касательно сложившейся ситуации. Мне нужно узнать причину и следствие. Лиза, что ты можешь рассказать нам? — она посмотрела прямо в сторону Андрющенко.
Та в свою очередь держалась ровно, но совершенно неуверенно. Она не проронила ни слова с момента случившегося: вначале из-за того, что её переполняли совершенно ужасные, не характерные и не подходящие ей эмоции — Кира это видела, а потом из-за того, что эти же эмоции её покинули, вырвав из груди всё что было можно и оставив её, словно выпотрошенную куклу.
Голос в голове Киры твердил — пусть справляется сама! И Медведевой пока удалось прислушаться к своим мыслям, сдерживая себя. Ей нужна эта школа. Вот только и лишаться молчаливого силуэта она была не готова. Голова гудела страшно.
Её взгляд не сползал с тонкой фигуры. Она действительно держалась достойно для той, кто решил пойти против оголтелой толпы.
— За десять минут до драки у нас случился конфликт. Я не особо хотела в нём участвовать, но мне не давали уйти, а потом и вовсе набросились. — ответ сухой и абсолютно неразвернутый, но учителей это почему-то устроило.
— Юля, что можете сказать вы? — теперь уже Лаура Альбертовна смотрела на девушку, которая чересчур ярко и красочно, наигранно страдала.
— Я не набрасывалась... — промямлила та. — Мы обе начали драться и накинулись друг на друга одновременно. Я просто хотела защитить Мишель от грубых слов...
Да, Мишель действительно нуждается в защите...
Татьяна Полякова качнула головой и поджала губы, пока Мария заговорила:
— Девушки, а что, если я вам скажу, что у нас есть видео вашей, так называемой, драки? — она пристально посмотрела на Юлю, которая стушевалась под её не очень ласковым взором.
Экран загорелся и сразу же до слуха долетело несколько не очень приличных слов, заботливо запиканых монтажёрами. Юля, Настя и Кристина вновь прицепились к Лизе, словно собаки к едущему велосипеду. Лиза почему-то и в этот раз предпочла ответить, но ответить совершенно по-другому — просто вкрадчиво, объясняя свою позицию в выдуманном споре. Когда же девушка, уже не выдержав, развернулась и собралась выйти из комнаты, как на неё налетела красная, как помидор Юля, а дальше мелькала картинка, которую Кира уже успела застать...
Она сжала зубы до скрипа, а кулаки до хруста пальцев. Если эту суку не выгонят, то она вытащит её из гребаного особняка за волосы, таща по асфальту лицом, раздирая той кожу, стирая в мясо.
И пусть ей вручат чёрную ленту, пусть выгонят, но Кира сделает всё правильно и она знает. Она не сомневается.
— Это не похоже на драку, Юля. Это похоже исключительно на нападение и защиту. — произнесла Лаура Альбертовна, укоризненно глядя то на Юлю, то на рядом сидящих Настю и Кристину. — Мне очень жаль, что вы так и не поняли — вы пришли меняться, а не в школу — гнобить неугодных одноклассников. И я к сожалению вижу огромное количество причин забрать у вас брошь, Юлия. — мускул на лице женщины не дрогнул ни на секунду, пока из глаз Юли уже капали слёзы отчаяния.
И Кире было бы жаль, но улыбка сама по себе расцветает на тонких устах, а глаза вновь находят её лицо, которое совершенно не сменило никаких эмоций...
— Больше такого не повторится, клянусь! — заблеяла плачущая девушка.
— Охотно верим, потому что вас и не будет больше в этой школе. — подчёркнуто холодно сказала Полякова, показывая рукой, чтобы Юля подошла к дворецкому.
Та же принялась плакать ещё сильнее, но все же поплелась к кудрявому парню и солёные капли уже падали на голую ткань жакета. Брошь сняли.
— Лиза, а ты в целях безопасности будешь переведена в комнату на третьем этаже. На этом наш совместный и, честно говоря, не очень приятный вечер подошёл к концу, доброй ночи! — Лаура Альбертовна поднялась со своего места, вместе с другими преподавателями и быстрым шагом удалилась из комнаты, пока девочки уже успели побежать вслед за несчастной Юлей, дабы попрощаться...
С того дня Кира все меньше и меньше стала видеть Лизу, которая большинство своего времени проводила в грёбаной комнате. Конечно же ей должно быть всё равно, но Медведева давно уже смирилась с мыслью, что это не так.
И вот ей не всё равно, когда она слышит её тихий голос в их комнате, надеясь на то, что это не сон. И это не сон, потому она также слышит голос, скрученный злобой и неприязнью. Она говорит с Мишель.
Вообще, подслушивать чужие разговоры невоспитано, но Кире можно — она же ещё не леди...
— Я не хотела, правда... — Медведева видит в приоткрытую щель опущенную голову. Впервые за все эти дни, она видит, что та испытывает слабость, что та ещё жива.
— Если бы ты не хотела, то прикусила бы свой язык на выгоне. Ты — мерзкая сука! И я действительно очень жалею, что дружила с тобой. — брызжала ядом блондинка.
— Я сказала правду. — Лизе снова приходится защищаться.
— А почему ты не сказала того, что ты высокомерная тварь, которая ставит себя выше других и поэтому не имеет никаких друзей? Ты просто ебаная крыса! — Мишель процедила это сквозь зубы прямо в бледное лицо.
Слабая гримаса боли окрасила всё ещё прекрасное лицо.
Сказать, что Кира была в бешенстве — не сказать ничего. Она уже собиралась зайти в комнату, совершенно не зная о том, что будет делать, но уж точно не стоять молча в сторонке, когда же по-прежнему тихий, но оглушающий голос произнёс:
— А ты предательница. — она подняла тонкий подборок, смотря в горящие злобой и обидой глаза...
Рука Мишель молниеносно взмыла вверх и обожгла светлую щёку сильным ударом. Лиза отшатнулась, хватаясь за покрасневшую скулу, растягивая губы в горькой ухмылке. На её покрасневших глазах заблестели слёзы, которые девушка спрятала обратно. Довольно.
Кира зашла в комнату, как ни в чём не бывало, когда же Лиза, даже не посмотрев в её сторону, скрылась за дверью. Умница.
Медведева медленно прошла мимо Мишель, которая, будто бы прочитала мысли девушки, сделала шаг... И упала от внезапно попавшего под её ноги рюкзака. Как прекрасно, когда Виолетта забывает убрать свои вещи...
Голова девушки звонко стукнулась о деревянный борт кровати и из образовавшейся, небольшой раны на лбу, потекла тонкая струйка крови...
— Блять... — прохрипела та и принялась подниматься на ноги, не без помощи сильных рук Киры, заглядывающей в её глаза с ужасным сочувствием...
С каких пор Киру интересуют чужие раны, которые она сама же им и оставила... Верно — ни с каких. Её беспокоят раны только на одном теле и это далеко не тело Мишель. Она, еле сдерживая издевательскую улыбку, произносит, баюкает ту наигранной лаской:
— Как ты, малышка? Что ж ты так... Надо быть аккуратней в следующий раз, а то так и до могилы недалеко... — карие глаза Медведевой заглянули в немного затуманенные болью зрачки Мишель, а губы произнесли последнюю фразу через чур серьёзно, смешиваясь с совсем чуть-чуть просочившемся тоном угрозы, который, благо, слух Мишель не уловил. — Идти нормально сможешь? — девушка получила в ответ кивок и быстро, будто бы брезгуя, отпустила руку немного покачивающейся фигуры. Было бы славно, если она ещё споткнётся и на лестнице... Но к этому Кира прикладывать руку не станет... По крайней мере пока...
Пусть Лиза её не замечает, избегает, да хоть ненавидит... Пусть делает, что хочет. Вот только Кира не позволит обижать эту девушку больше никому. Даже себе.
Она отрежет руки себе и другим, дробя кости на мелкие кусочки, утонет в собственной и чужой крови, перекроет кислород всей планете, если понадобится. Лиза не будет больше страдать, раскалываясь на всё новые и новые части израненного сознания. И даже, если какой-то осколок все же отпадет, Кира постарается приклеить его обратно, порезав пальцы... Лишь бы только она позволила прикоснуться к зеркалу её души... Лишь бы только она простила.