Одержимый баскетболист

Я открыла глаза и тут же зажмурилась, навязчивый, острый солнечный луч пробивался сквозь щель между тяжелыми шторами, упрямо тычась мне прямо в зрачки. Я лениво потянулась под одеялом, чувствуя, как все мышцы отзываются сонной тяжестью. Голова была ватной, наполненной не сном, а вчерашними мыслями.

Остановившись перед зеркалом в ванной, я поймала свое бледное отражение и решила: сегодня я прогуляю. Всего один день. Что может кардинально измениться за одни сутки? Мир не рухнет, школьные стены не развалятся. Всего один денёчек.

Пальцы сами потянулись к телефону, чтобы набрать Лизи. Моя лучшая подруга, теперь такая взрослая и независимая студентка университета...

Мы с ней пережили все: первую двойку по математике, первую влюбленность в одного и того же симпатичного парня с соседней улицы, над которым потом вместе смеялись, когда выяснилось, что он ест свои сопли, ссору наших мам из-за сломанного забора. Мы строили штабы из картонных коробок в гараже, мечтали сбежать в Париж, потому что он казался самым далеким местом на свете, делились первой помадой и первыми разочарованиями.

Лизи тогда жила с бабушкой в двух кварталах от нас. Ее мама, талантливая, но вечно занятая художница, уезжала в долгие командировки, а отец вечно был в отъездах, работал дальнобойщиком. Бабушка, суровая итальянка с золотым сердцем, научила Лизи двум вещам: бесстрашно бить любого, кто обидит слабого, и готовить пасту карбонару, от которой плакали от счастья. Мы были разными, как день и ночь. Я — тихая, любившая книги и вечно что-то обдумывающая. Она — громкая, импульсивная, видящая жизнь как полотно ярких красок. Но мы сошлись. Наша дружба стала тем безопасным портом, куда можно было приплыть с любой бедой.

Мы купили куклу-пирата на скинутые монетки. Ей дали имя Капитан Безглазка. А себе мы дали друг другу обещание быть «первыми помощниками» в любых будущих плаваниях. Так началось наше путешествие длиной в десять лет.

А потом, как гром среди ясного неба, пришло решение её мамы. «Новая работа. Новые возможности. Престижный район. Отличная школа». Для меня это звучало как приговор. Я рыдала в подушку, а Лизи сидела рядом, молча рисуя что-то в своем скетчбуке. В последнюю ночь перед отъездом мы забрались на крышу нашего старого дома.
— Это не конец, — сказала она, глядя на огни города. — Это просто новый уровень. Сложный. Босс-уровень. А мы с тобой команда. Мы пройдем и его.

Она подарила мне на прощание маленькую закладку. Она сама нарисовала на картоне нашего Капитана Безглазку. Теперь он был с двумя глазами, один из которых был на повязке.

«Чтобы ты смотрела на мир двумя глазами. Но один всегда прикрывай. На всякий случай. Для стратегии», — написала она с обратной стороны.

Лизи закончила школу уже в новом для нее городе и поступила в художественный колледж  в самом центре Лос-Анджелеса. Ее рисунки полные жизни и гротеска начали побеждать в локальных конкурсах. Она сняла комнату в кампусе с такими же сумасшедшими творческими личностями, подрабатывала официанткой в хипстерском кафе и, кажется, знала в городе каждого второго интересного человека.

А я закончила школу в Чикаго, в нашем красивом городке на берегах озера Мичиган в штате Иллинойс. После похорон папы мы с мамой собрали вещи и уехали в Лос-Анджелес, пытаясь начать всё с чистого листа. Единственным моим якорем, связывающим с прежней жизнью, оставалась Элизабет. Мы упорно поддерживали связь. Бесконечные сообщения, редкие, но долгие звонки по ночам. Она была той самой нитью, которая не давала мне окончательно упасть после похорон отца и переводом в новую школу.

Пусть мы видимся реже, но между нами по-прежнему существует та самая незримая нить, что связывает настоящих подруг, готовых прийти на помощь в любой момент.

Набираю ее номер и, выдохнув, начинаю диалог:
— Лизи! Привет! — я постаралась вложить в голос бодрость, но он все равно прозвучал немного растерянно.

— Привет, Ми-ми, — она произнесла мое детское прозвище, и от этого на глаза навернулись предательские слезы. Глупо. Просто от одного слова. — Что-то случилось? Ты в курсе, что на часах… одиннадцать утра в среду? Ты в больнице? В полиции? В заброшенном шахтерском поселке?

Ее способ спрашивать о серьезном через шутку всегда меня выручал. Я улыбнулась, вытирая ладонью уголок глаза.

— Нет, не в поселке. Пока что. Но… ну… — я замялась, наматывая на палец край своей старой футболки. Мне нужно было предложить ей что-то, чтобы не звучать как нытик, просящий о помощи. — Если согласишься со мной прогуляться по магазинам и посмотреть киношку, то я обязательно все расскажу.

На другом конце провода повисла пауза. Я представила, как она приподнимается на локте, сдвигая с лица каскад темных кудрей, и щурится, пытаясь понять подвох.

— Ого, — наконец произнесла Лизи, и в ее голосе отчетливо послышались нотки живого интереса. — Звучит интересно. Магазины, кино... Пахнет либо криминалом, либо романтикой. Надеюсь, на романтику. Дай мне минут двадцать, чтобы окончательно проснуться, победить эту копну волос, которая сейчас похожа на гнездо какой-то экзотической птицы, и собраться. Ты где? Дома?

— Дома, — кивнула я, хотя она этого не видела. — Я… сегодня не пошла в школу.

— Понятно, — сказала Лизи, и в этих двух словах не было ни осуждения, ни удивления. Была лишь готовность принять факт. — Значит, дело серьезное. Ладно, скоро буду.

Я торопливо выхожу из дома, предвкушая встречу с подругой и глоток свободы. Неосознанно чмокаю губами перед зеркалом в прихожей, и вдруг снова ловлю себя на мысли о нём. О его губах - обветренных, чуть шершавых, которые, казалось бы, лишь на секунду коснулись моих. Но при одном этом воспоминании сердце начинает учащённо биться, будто эти мгновения оживают вновь, наполняя воздух вокруг незримым электричеством влечения, против которого я так тщетно пытаюсь бороться.

Я сознательно отгоняю мысли о Картере. Они как навязчивая мелодия, которая постоянно звучит в фоне и только мешает сосредоточиться. Мое внимание сейчас должно принадлежать учебе, планам на будущее, всему тому, что действительно стоит моего времени и энергии.

* * *
Мы сидели в парке на одной из скамеек, с которой открывался идиллический вид на небольшое, почти зеркальное озеро. Воздух был наполнен густым ароматом свежескошенной травы, листвы и цветущих где-то неподалеку сирени. Где-то вдали слышалось беззаботное щебетание птиц и смех детей.

Тишину изредка нарушал смех проходящих мимо людей или лёгкий шелест листьев под ласковым дуновением ветерка. Мы разговаривали, наслаждаясь этим умиротворяющим моментом, словно время вокруг нас замедлило свой неумолимый бег, давая передышку.

- Мияаа! - визжит Лиза, хлопая в ладоши так, что пугает воробья. Её глаза блестят от восторга, будто я только что рассказала ей самую сочную сплетню месяца. - Не могу поверить, что ты такая бесстрашная.

Я краснею до корней волос и закрываю лицо руками, чувствуя, как жар разливается по щекам:
-Лиз, ну хватит! Умоляю!

Но подруга уже неудержима:
-Да ладно тебе! Это же твой первый поцелуй! Ну как, рассказывай, понравилось? - она подмигивает мне, как завзятая сплетница из молодежного сериала.

- Да перестань! - я в отчаянии бросаю в неё свернутую бумажную салфетку. - Это было абсолютно вынужденно! И даже не в губы!

- Ага, конечно, - Лиза складывает руки домиком и делает самое многозначительное лицо, на которое способна. - Вынужденно поцеловалась с загадочным парнем школы. Очень «вынужденно»!

Я тяжело вздыхаю, понимая, что от этого допроса с пристрастием мне уже не отвертеться. Лиза умеет добиваться своего.

- Признавайся-признавайся! - Лиза тычется ко мне носом, как назойливый и очень любопытный щенок.
-Вижу же, как ты покраснела!

Я делаю вид, что задыхаюсь от её напора:
-Да оставь ты меня в покое, инквизитор!

- Бедняга Картер, - с преувеличенной драмой вздыхает Лиза, закатывая глаза к небу. - Даже не подозревает, что ты уже попала под его чары. Отрок невинный, сердцем смятенный!

- Лизка, я тебя умоляю, хватит уже театра...

- Ой, да ладно тебе! - она хлопает себя по лбу, будто её осенила гениальная идея. - Может, это оно? Любовь с первого... ну, ты поняла? С первого поцелуя?

Тут мы одновременно замечаем пустую пачку мармеладок. Лиза замирает с драматичным выражением лица:
- Наш запас счастья иссяк!

- Го за новыми? - предлагаю я.

- Ага, - кивает она, уже вскакивая со скамейки и отряхивая юбку. - Но это не значит, что ты отделалась! У меня ещё куча неудобных вопросов в запасе!

Я с преувеличенным стоном закатываю глаза:
-Да сколько можно-то?! Я уже всё рассказала!

* * *

- И вот тот шоколад тоже берём! - тычу пальцем в стеклянную витрину, за которой рядами лежат мои любимые шоколадки с миндалем. - Без него вечер не вечер.

Лизи даже не оборачивается, увлеченно изучая этикетки на бутылках «Каберне» в соседнем ряду:
-Подожди, мне ещё вино нужно... Какое, по-твоему, лучше к пицце?

- Чёрт, я не достаю! - злюсь я, беспомощно подпрыгивая у высокой полки. Вожделенный шоколад издевательски лежит на самом верху, словно дразня меня.

За спиной раздаётся знакомый низкий смешок, от которого по спине пробегают мурашки:
-Может, в следующий раз принесёшь с собой стремянку?

- Картер?! - резко оборачиваюсь и почти вырываю плитку из его протянутой руки. От неожиданности сердце уходит в пятки. - Ты что, меня преследуешь?

Он стоит, засунув руки в карманы джинсов, и на его лице играет та самая наглая ухмылка, которая сводит меня с ума.

-Успокойся, красопета, — он наклоняется к моей шее и тихо проговаривает. — Когда ты прыгаешь, твоя попа очень красиво выглядит.

- Мы сейчас тебя развернём и посмотрим насколько красиво выглядит твоя попа! – хмурю брови, мозг вскипает от недовольства.

— А ты приходи ко мне на тренировку и глядишь, сполна насмотришься, — он улыбается уголком губ, откуда виднеются клыки зубов.

— И откуда же в тебе столько наглости? Неужто сейчас так себя парни ведут? — тыкают пальцем ему в грудь и смотрю прямо в глаза.

Он, словно стена, совсем не смущается и так смело, по

собственнически

поджимает меня за талию, удерживая второй рукой спину.

— На счёт того, как другие парни себя ведут я не знаю. Я по девочкам.

— Прекрати ёрничать. Ты понял меня.

— Хочешь правды, красопета? В таком случае, тебе придётся спать с ножиком под подушкой. Ведь я, – он делает паузу, словно пытается что-то придумать. Дурит меня, засранец! — Психопат. Да, я психопат, — он смотрит мне в глаза и повторяет, будто бы сам себе даёт одобрение на то, что выдумал.

Толкаю его руками и он отпускает меня, но продолжает расплываться в улыбке.
— Мама мне запрещает общаться с психопатами, - включаюсь в игру и начинаю язвить в ответ.

— Что ж, тогда тебе придётся рассказать маме, что ты нарушила ее указания, — проговаривает он. — Или ты лгунья, м?

Вижу, что он ощущает себя победителем. Вот же черт! Хочется задушить его. Откуда он вообще взялся? Самомнение до небес! Еще и на игру его прийти, чтобы он там своими мышцами перед девчонками хвастался. Вот же манеры, идиот.

Ничего не отвечаю и обхожу его. Пусть думает, что победил.

Слышу, что он догоняет меня и снова начинает разговор. Да ну что такое то? Прилип как банный лист.
— Красопета, ты не забыла о своем долге?

Вот же гад! Это полное хамство! Невозмутимо. Думает, что если красив и спортивен, то все девчонки его. Ну ничего, устрою ему в школе тренировки. Будет бегать как заец от волка. Долг ему.

— Поднимаешь, когда ты в долгу у простого человека, это не так страшно. Но когда в долгу у психопата... — он специально останавливается на полуслове и тихонько хохочет, — не знаешь, что он может выкинуть.

Понимаю, что самой смешно. Стараюсь не подавать виду. Сейчас совсем полетит, если узнает, что мне действительно смешно с него. Клоун. Точно, клоун. Пока думаю об этом, понимаю, что мне приятно его внимание. Он действительно красив, но лучше ему об этом не знать. А то этот психопат накинется на меня снова и я уже не отверчусь.

Мы идем параллельно. Он не сводит с меня глаз. Ну почему он не может уйти! Увиливаю в разные отделы и понимаю, что все бесполезно. Он явно знает все места в городе лучше меня и будет в выигрыше.

Я выхожу из стеллажа, как одновременно выходит он из другого, напротив моего. Мы стоим на расстоянии пяти метров. Он ухмыляется и складывает руки в карманы. А потом с таким самодовольным лицом посылает мне поцелуй и разворачивается.

Ха! Мне смешно и не смешно. Какой же он все таки... Замолкаю и понимаю, что не могу подобрать слов. Хочется просто настучать ему по голове. Не удивлена, что он тренируется в школе. Наверное играет также, как и шутит.

В этом сумбуре ко мне подходит Лизи и довольная, показывает набитые руки сладостями. Поверить не могу, что все это произошло так быстро, что Лиза даже не успела нас застать вдвоём.

— На кассу? — спрашиваю я, параллельно забирая у нее половину сладостей, чтобы ей было удобно все это нести.

П

ока мы стояли в очереди на кассе, я то и дело оглядывалась, высматривая Картера. Похоже, он всё-таки ушел. Не то чтобы я была расстроена, но, вспоминая его подколы, я вдруг поймала себя на мысли, что хочу, чтобы он вернулся.

Мы решили зайти к Элизабет в кампус, она страстно хотела показать свою комнату и новые картины для предстоящей выставки. Лизи так взахлёб об этом говорила, что я и сама почти захотела стать художницей. Такого запала нужно ещё поискать. К тому же она была вне себя от радости, что её колледж в принципе разрешает знакомым приходить в общежитие. Ну, не настолько свободно, как хотелось бы, но возможность есть, и это главное.

— Але, мам? — Лизи быстрым движением руки подносит телефон к уху, пытаясь быстрее дожевать чипсы.

— Я с Мией, мы сейчас должны пойти ко мне. Что случилось? — вижу, что она резко нахмурилась. — Ну мам! Я сейчас не могу!

Она отключает телефон и останавливается.
— Мама попросила прийти к ней и помочь дома, — она виновато опускает глаза на свои кеды, — ты же не обидишься, если я пойду?

— Нет, Лизи, конечно беги к маме и помоги ей! А у нас еще будет время, чтобы провести денёчек вместе, — тепло улыбаюсь и расставляю руки для обнимашек.

Иду вдоль парка, рассматривая деревья, которые красиво укутаны осенней листвой. Потрясающе. Думаю, Элизабет точно оценила бы это и взяла для вдохновения. Стараюсь не грустить, потому что я даже не дошла до всего рассказа и школьных проблем.

— Эй, цыпа, — окликает меня незнакомый мужчина.

Поднимаю голову и вижу трех подходящих все ближе мужчин. Кажется, все трое пьяны. Или под наркотой.

Становится жутко страшно, паника охватывает с головы до ног, а ощущение беспомощности подкатывает все ближе и ближе. Людей практически нет. Черт.

Стараюсь игнорировать их и сделать вид, что не услышала. Пытаюсь пройти, но мерзкая рука хватает меня.
— Ты че, телка, попутала? — они гогочат, рассматривая меня как экспонат в музее.

— Хочешь порезвиться? — один из них, лысый, наклоняется ко мне и облизывает свои жёлтые зубы. К горлу подступает тошнота, слезы наворачиваются все быстрее. Самообладание сейчас вот вот накроется медным тазом.

— Нет, — я пытаюсь толкнуть его, но он так плотно держит меня, что это выходит нелепо. Он злится еще сильнее и обращается к своим дружкам.
— Ты посмотри какая борзая. Тебя в детстве не учили, что мужика надо слушать?

— Прошу вас, отпустите, — произношу так тихо, потому что сама теряю надежду.

— А что взамен? Обслужишь нас? — они снова гогочут и слезы начинают литься без остановки.

— Нет, прошу, — я снова его толкаю, когда он пытается расстегнуть мою кофту.

— Она же сказала «нет», — раздается сзади низкий, спокойный голос.

— Господи! — я выдыхаю, понимая, что мое спасение пришло.

— Ты кто такой, олень? Иди куда шел или присоединяйся, — цепкий тип фыркает, будто это его территория.

— Девушка сказала нет. Отпусти ее. Иначе пожалеешь. Дай фору в три секунды.

Я оборачиваюсь и вижу... Картера?! Он что, опять следил за мной? Мамочки, как я счастлива! Первый раз в жизни я рада своему сталкеру. Не каждый день происходит такое. 

Троица переглядывается, затем раздается мерзкий, наглый хохот. Тот, что держал меня, резко толкает меня прочь, я падаю на колени, больно ударившись об асфальт.

— Ну что, принц, показывай, как я должен пожалеть, — усмехается он, на секунду отворачиваясь к дружкам.

Но едва он поворачивается обратно к Картеру, как тот бьет его в челюсть. Он глухо падает, а его приятели замирают на месте в оцепенении.

— Ну что, парни, продолжим? — Картер улыбается, как сумасшедший. — Я тот еще психопат! Недавно вышел за убийство матери. А буквально на днях расчленил мужика, который не захотел одолжить мне сигаретку.

Господи, он что, это находу выдумывает? Да он же реально сумасшедший!

— Эй, мужик, полегче! Мы поняли, — они испуганно переглянулись и начали поднимать упавшего.

— А знаете, я тут решил, что хочу продолжения, — Картер начал что-то доставать в кармане и идти на мужиков.

В этот момент они взяли за руки того мужика, что вырубил Картер и быстро побежали. Картер сделал вид, что бежит за ними. Эти придурки так рванули, что по пути спотыкались и падали.

— Я, конечно, не господь, но предлагаю свою помощь, — вижу крепкую руку Картера.

— Даже в таких ситуациях ты не перестаёшь меня задирать, — я хватаюсь за его руку и наконец-то встаю с холодного асфальта.