52 глава
Достоевский, удовлетворенный реакцией Аризу, молча отошел от нее. Он подошел к металлической панели с клавиатурой для ввода кода, который должен был открыть им путь дальше. Сконцентрировавшись, Федор быстро набрал комбинацию цифр, которая, как он был уверен, являлась правильной. Однако, вместо ожидаемого щелчка механизма открывающейся двери, раздался резкий, пронзительный писк. Следом раздался бездушный механический голос, без какой-либо интонации сообщивший: "Активирован протокол о неверном вводе пин-кода". В тот же момент из-под стены, с угрожающим шипением начала подниматься вода.
Аризу в панике наблюдала за стремительно прибывающей водой. Уровень поднимался с пугающей скоростью, с каждой секундой все выше и выше. Если Федор немедленно не найдет правильный код и не остановит этот поток, то вода полностью заполнит коридор, не оставив им ни единого шанса на спасение.
Девушка с ужасом смотрела, как Достоевский лихорадочно пытается остановить надвигающуюся катастрофу, вводя код снова и снова. Ее сердце бешено колотилось в груди, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: она не умеет плавать. Страх утонуть, задохнуться в этой мутной, холодной воде, парализовал ее волю, превращая в безвольную жертву обстоятельств.
Вода уже достигла ей до пояса, когда Достоевский в очередной раз ввел код. Раздался тот же злополучный писк, механический голос повторил сообщение об ошибке, и — в довершение ко всему — Федора сильно ударило током. Он дернулся, отшатнувшись от панели.
– Как же интересно было наблюдать за вашими нежностями несколько минут назад, – раздался веселый, насмешливый голос, доносящийся откуда-то сверху, словно из ниоткуда. Голос, который Аризу и Федор узнали бы из тысячи, – голос Дазая. Он звучал игриво, с издевкой, словно комментировал забавное представление. Выяснилось, что Дазай и Сигма уже добрались до пункта управления камерами видеонаблюдения.
– Ари-тян, – продолжил Дазай, его голос пропитан ироничной заботой, – не думаешь, что бить своего мужа – не очень хорошая идея? Или ты придерживаешься поговорки «бьет – значит любит»? – вопрос повис в воздухе, подчеркивая абсурдность ситуации. – Впрочем, неважно… – он сделал небольшую паузу, словно раздумывая над чем-то, а затем, с притворным сочувствием, произнес: – Я надеюсь, что вы умеете плавать.
В его голосе, несмотря на внешнюю легкость и шутливость, скрывалась холодная расчетливость. Он знал, что устроил им ловушку, и теперь наблюдал за их мучениями с извращенным удовольствием. Каждое его слово было как укол иглы, впивающейся в их и без того измотанные нервы.
В этот момент вода достигла потолка, полностью заполнив коридор и скрыв Аризу и Достоевского из виду. Дазай, наблюдавший за всем этим через мониторы видеонаблюдения, оставался невозмутимым. Однако, его взгляд был прикован не к поднимающейся воде, а к Аризу. Он неотрывно следил за каждым ее движением, за каждой эмоцией, промелькнувшей на ее лице.
Они с Сигмой прибыли в комнату управления камерами за несколько минут до начала потопа. Им удалось стать свидетелями бурной сцены: как Аризу кричала на Достоевского, как ее захлестывала истерика, как она, в порыве отчаяния, ударила его. Дазай видел весь ее страх, всю ее боль, всю ее ненависть, направленную на Федора. Именно в этот момент он понял, что Достоевский все это время обманывал его.
Подозрения закрались в его душу еще тогда, когда Гоголь привел Аризу и Сигму. По одному только выражению ее лица, по ее потухшему взгляду, по ее скованным движениям, Дазай почувствовал, что что-то не так. Он понял, что Федор лжет, пытаясь настроить его против Аризу, пытаясь заставить его отвернуться от нее. А теперь, наблюдая за этой сценой, он окончательно убедился в своей правоте.
Каждое слово Достоевского, каждая его интонация, каждое его движение были тщательно продуманы и рассчитаны на то, чтобы вызвать у Дазая нужную реакцию. Федор мастерски играл на его чувствах, манипулируя им, как марионеткой. Но Дазай, наконец, разглядел за этой маской лжи и лицемерия истинное лицо Достоевского.
Аризу отчаянно барахталась в воде, ее движения становились все более хаотичными и беспорядочными. Она судорожно хваталась за все, что попадалось под руку, – за гладкие стены, за металлические трубы, за собственные волосы, – но все было тщетно. Комната была полностью заполнена водой, не оставляя ни малейшего просвета, ни единого пузырька воздуха. Ледяная вода заполнила ее легкие, обжигая холодом, вытесняя последние остатки кислорода.
Воздух у Аризу был на исходе. Каждый вздох давался с неимоверным трудом, вызывая острую, жгучую боль в груди. Сил бороться больше не было. Тело стало тяжелым, словно налитым свинцом, руки и ноги отказывались слушаться. В глазах потемнело, края зрения расплылись, мир вокруг превратился в мутное, бесформенное пятно. В ушах зазвенело, а затем наступила тишина, глубокая и безмятежная. Аризу перестала бороться. Ее тело обмякло, и она медленно, безвольно пошла ко дну, словно сломанная кукла, погружаясь в темную, холодную бездну...
Несколько мучительно долгих минут спустя Аризу резко вздохнула, ее тело содрогнулось в конвульсивном спазме. Из легких с хрипом вырвался поток воды, смешанный с воздухом. Она закашлялась, судорожно хватая ртом воздух, словно утопающий, внезапно оказавшийся на поверхности. Она жива.
Осторожно открыв глаза, Аризу увидела рядом с собой Достоевского. Он сидел, прислонившись к стене, и смотрел на нее холодным, безэмоциональным взглядом. Они выбрались из затопленного коридора, но как? Ответ на этот вопрос знал только Федор.
Аризу не собиралась спрашивать его об этом. Сейчас ее переполняло лишь отвращение и страх. Она не хотела находиться рядом с ним ни секунды, но понимала, что бежать бессмысленно. Его слова, его угрозы, все еще звучали в ее ушах, напоминая о том, что произойдет, если она осмелится ослушаться. Любая попытка сопротивления, любой необдуманный поступок мог обернуться для нее катастрофой.
Это осознание сковывало ее, лишало воли к борьбе. Аризу чувствовала себя загнанной в угол, пойманной в ловушку. Она была марионеткой в руках этого Демона, вынужденной подчиняться его прихотям, играть по его правилам. И единственное, что ей оставалось, – это ждать, надеясь на чудо, которое поможет ей вырваться из этой паутины манипуляций.
___________________________________
Тгк: https://t.me/plash_gogolya