53 глава
Дазай и Сигма шли по стерильно белому коридору тюрьмы Мерсо, их шаги гулко отдавались в пустом пространстве. Флуоресцентные лампы на потолке заливали все вокруг холодным, безжизненным светом. Они направлялись к лифту, намереваясь подняться на верхний уровень тюрьмы.
— Выходит, мы победили? — спросил Сигма, невольно ускоряя шаг, чтобы не отставать от Дазая. — Федор и Аризу утонули? В его голосе слышалась смесь неуверенности и надежды.
— Еще нет, — ответил Дазай, сохраняя непроницаемое спокойствие. Его голос был ровным и безразличным, словно речь шла о чем-то совершенно обыденном. — Мы лишь их задержали. Точнее, задержали только Достоевского.
В его словах прозвучал какой-то скрытый смысл, недоступный Сигме. Дазай, казалось, знал что-то, о чем пока не хотел говорить. Его спокойствие настораживало, создавая ощущение, что все происходящее – лишь часть какого-то гораздо более сложного и запутанного плана.
— Почему только его? Аризу же она… — начал было Сигма, но Дазай резко перебил его.
— Она на нашей стороне, — отрезал он, не давая Сигме договорить. — Ари бы ни за что в жизни не встала на сторону Достоевского. На это слишком много причин. К тому же, я знаю, для чего она согласилась играть в эту игру на выживание, — продолжил Дазай, его голос по-прежнему оставался спокойным и уверенным, словно он излагал неоспоримый факт.
— И для чего же? — нетерпеливо спросил Сигма, заинтригованный словами Дазая.
— А ты не понял? — вопросом на вопрос ответил Дазай, иронично приподняв бровь. — Она планирует убить Достоевского. Только из-за этого она так просто согласилась на предложение Гоголя, — произнес Дазай, наконец, раскрыв карты.
Молчание повисло в воздухе, пока Дазай, погруженный в свои мысли, вместе с Сигмой заходил в лифт. Двери плавно закрылись, отрезая их от внешнего мира. Мысли Дазая вились вокруг Аризу. Он отчетливо осознавал, что поступил некрасиво по отношению к ней, решив утопить их вместе с Федором. Он помнил тот момент, когда Аризу хотела подойти к нему, и как он одним лишь холодным взглядом дал ей понять, что не рад ее видеть. Ему было горько от этого воспоминания, но он понимал, что это был единственный способ убедить Достоевского в своей «наивностью», показать, что он полностью поверил его лживым историям. Показать, что Аризу для него больше ничего не значит.
Уже второй раз он допускал, чтобы Аризу оставалась один на один с этим Демоном. Сначала во время инцидента с «Канибализмом», а теперь и здесь, в Мерсо. Но Дазай успокаивал себя тем, что и тогда, и сейчас ситуация находилась под его контролем. Он ни за что не позволит Аризу снова пройти через те же самые круги ада, которые она пережила в прошлом, работая на Достоевского. Даже если она не простит его за этот спектакль, он будет продолжать делать все ради ее блага, ради ее безопасности. Пусть она считает его предателем, пусть ненавидит его, но он не отступит от своего плана, пока не убедится, что ей больше ничего не угрожает.
Дазай, с присущей ему ловкостью, отворил небольшой люк в стене лифта, открывая доступ к сложному переплетению проводов и механизмов. Его взгляд, обычно беззаботный и насмешливый, теперь стал сосредоточенным и внимательным. Он начал тщательно изучать внутреннее устройство лифта, словно опытный механик, ищущий скрытую неисправность.
— Что ты делаешь? — спросил Сигма, с любопытством наблюдая за действиями Дазая. Он не понимал, зачем вдруг понадобилось разбираться в механизме лифта, когда им нужно было как можно скорее подняться наверх.
— Да вот… Решил посмотреть, как тут всё устроено, — небрежно ответил Дазай, продолжая копаться в проводах. — На всякий случай, — добавил он, словно оправдываясь. — Так… этот проводок ведёт сюда… — пробормотал он себе под нос, прослеживая путь тонкого медного проводка среди других, более толстых кабелей. Внезапно его лицо озарила довольная улыбка. — Ура! Всё чисто, ловушек нет! Можно ехать! — весело объявил Дазай, захлопывая люк.
В лифте повисло напряженное молчание. Стены, казалось, давили, усиливая ощущение замкнутости пространства. Через несколько секунд Сигма, не выдержав гнетущей тишины, решился задать мучивший его вопрос:
— Дазай, — начал он неуверенно, — почему ты… почему выбрал именно меня? В его голосе слышалось смятение и непонимание.
Дазай спокойно посмотрел на Сигму.
— Если бы я этого не сделал, — ответил он ровным тоном, — Достоевский с Гоголем заставили бы тебя замолчать навсегда.
Глаза Сигмы расширились от ужаса. До него наконец дошло истинное значение слов Дазая. Он был пешкой в чужой игре, расходным материалом, и Дазай спас ему жизнь.
— Ты… ты спас мне жизнь? — прошептал Сигма, едва веря в услышанное.
В ответ Дазай лишь молчал, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, сквозь металлические двери лифта. Сигма понял, что больше ответов от Дазая не дождется. Он остался наедине со своими мыслями, пытаясь осознать всю глубину произошедшего. Жизнь, которую он считал своей, оказалась лишь иллюзией, а его существование — игрой в руках опасных людей. И только благодаря Дазаю он все еще был жив.
— Хм, странно… Слишком долго едем, — пробормотал Дазай, нарушив затянувшееся молчание. Его слова повисли в воздухе, словно предчувствие надвигающейся беды. Внезапно лифт сильно затрясло, металлические стены заскрежетали, и кабина резко остановилась.
Раздались выстрелы, короткие и отрывистые, эхом разлетаясь по коридорам тюрьмы. Затем послышался ледяной, полный сарказма голос Федора Достоевского:
— Как всегда, прекрасно выполняешь свою работу, моя дорогая Рита.
Достоевский и Аризу добрались до главной комнаты управления, где находились мониторы видеонаблюдения, контролирующие каждый уголок Мерсо. Федор, очевидно, предусмотрел возможность их побега и заранее подготовился, продумав запасной план.
Аризу, подчиняясь его приказам, безжалостно расправлялась с охраной. На ее лице, обычно таком нежном и спокойном, застыло выражение холодной сосредоточенности. Капельки крови, разбрызганные по ее щекам, резко контрастировали с бледностью кожи, создавая жуткий и непривычный образ. Она двигалась механически, словно марионетка, лишенная собственной воли, не смея ослушаться Достоевского. В глубине ее глаз таился ужас, но не перед совершаемым насилием, а перед возможными последствиями неповиновения. Она слишком хорошо знала, на что способен Федор, и понимала, что неповиновение может обойтись ей гораздо дороже, чем выполнение его приказов.
— Итак, Дазай… — наконец обратился Федор к Дазаю, его голос, усиленный микрофоном, разнесся по всему лифту, пропитанный холодной иронией. — Я промок до нитки и ужасно замерз… Так что буду краток, — на лице Достоевского расплылась злобная, хищная ухмылка, которая не предвещала ничего хорошего.
— Понимаешь ли, ты упустил одну важную деталь, — продолжил он, наслаждаясь эффектом своих слов. — Незадолго до того, как ты решил устроить потоп, у Риты была одна интересная вещь, которая позволила механической двери полностью закрыться. Именно благодаря этой схеме можно было даже слегка отодвинуть дверь, чтобы выбраться, — голос Достоевского сочился ядом. — Впрочем, я правда был на краю гибели. Однако, испытание водой мне, рабу божьему, не помеха. С другой стороны, у меня слабое здоровье, и простуда может привести к воспалению легких, и я умру… — в его голосе послышалась наигранная жалость к самому себе. — Поэтому… Я заставлю вас пройти через те же муки, — закончил Федор, и в его словах прозвучала угроза, холодная и беспощадная, как лезвие ножа. Он не собирался прощать Дазаю эту попытку убийства и был готов отомстить сполна, заставив его испытать тоже самое.
Аризу с нарастающим ужасом слушала слова Достоевского, каждое из которых, словно острый осколок, вонзалось в ее сердце. Она не смела шелохнуться, боясь привлечь к себе внимание, но внутри все сжималось от страха и отчаяния. Она прекрасно понимала, что Дазай рисковал жизнью ради ее спасения, а теперь из-за нее он может погибнуть.
Когда Достоевский повернулся к ней, Аризу невольно вздрогнула. На его лице все еще играла та же злобная, самодовольная ухмылка, а холодный взгляд аметистовых глаз, словно скальпель, проникал в самую душу. Он смотрел на нее не просто как на свою подчиненную, а как на инструмент, которым можно манипулировать, как на пешку в его жестокой игре. В этом взгляде читался немой вызов: «Попробуй остановить меня, если сможешь». Он знал о ее чувствах к Дазаю и намеренно играл на них, наслаждаясь ее беспомощностью и страданиями. Аризу чувствовала себя загнанной в угол, словно зверь, попавший в капкан. Она хотела кричать, хотела броситься на Достоевского, но тело отказывалось подчиняться, скованное ледяным ужасом.
На мониторах видеонаблюдения, мерцающих холодным светом, Аризу увидела, как лифт, где находились Дазай и Сигма, стремительно наполнялся водой. Ледяная вода поднималась все выше, поглощая пространство, отрезая им путь к спасению. С каждой секундой Аризу все отчетливее представляла себе, как Дазай и Сигма борются за жизнь в этом металлическом гробу, захлебываясь и задыхаясь.
Эта картина, разыгрывающаяся перед ее глазами, стала последней каплей. Ужас и отчаяние сменились гневом, жгучим и неудержимым. Она больше не могла молчать, больше не могла оставаться безразличной свидетельницей этой жестокой расправы.
— Ты сукин сын, а не раб божий! — прошипела она сквозь стиснутые зубы, ее голос, полный ненависти, нарушил гнетущую тишину комнаты управления. Слова вырвались с хрипом, словно из самой глубины души, обнажая всю боль и ярость.
— Моя дорогая, зачем же ты так сильно переживаешь за Дазая? — промурлыкал Достоевский, подойдя к Аризу со спины. Он плотно прижал ее к холодной металлической поверхности панели управления, не давая ей пошевелиться. Его руки легли на тонкую талию девушки, крепко сжимая ее, словно в тисках. Аризу почувствовала, как его дыхание опаляет ее шею, вызывая неприятную дрожь.
— Дазай несколько минут назад чуть не утопил тебя, — продолжил он, его голос, словно яд, проникал в ее сознание. — К тому же, вспомни, как он посмотрел на тебя, когда ты пришла в тюрьму Мерсо вместе с Николаем и Сигмой. До сих пор думаешь, что ты нужна ему? — шептал он ей на ухо, каждое слово, словно капля ледяной воды, падало на обнаженные нервы. — Этот холод, отстраненность… — он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в самую глубину ее души. Достоевский намеренно давил на ее самые больные точки, пытаясь посеять зерна сомнения и недоверия к Дазаю, манипулируя ее чувствами и страхами.
____________________________
Тгк: https://t.me/plash_gogolya