Кто ты такая?

Достоевский, усадив Аризу в вертолет, начал устраиваться на пассажирском сиденье рядом с ней. Но как только он сел, чемоданчик с противоядием выскользнул из его рук и упал на пол. В этот момент Гоголь, уже собравшийся уходить, обернулся в сторону вертолета. И то, что он увидел, заставило его кровь застыть в жилах.

Из живота Достоевского торчала металлическая труба, словно жуткий металлический цветок, распустившийся на белой ткани его одежды. Аризу, зажатая у противоположной двери вертолета, смотрела на эту ужасную картину с нескрываемым ужасом и страхом. Ее глаза были широко раскрыты, а лицо побледнело. Она не могла вымолвить ни слова, скованная шоком.

— Что происходит?! — закричал Гоголь, в голосе которого отчетливо слышалась паника.

— Ой, кажется, мы немного опоздали, — раздался чей-то спокойный, почти беззаботный голос.

Достоевский, скованный шоком и болью, с трудом повернул голову в сторону, откуда донеслась эта фраза. Его глаза, полные неверия и ужаса, расширились еще больше. Перед ним стоял Дазай. Живой и невредимый. Это казалось невозможным, ведь всего несколько минут назад, в тюрьме, его застрелил Чуя. Мысль о том, что все это могло быть постановкой, ударила Достоевского, как удар молнии. Он смотрел на Дазая, не в силах поверить своим глазам, пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему.

— К...как? — прохрипел Достоевский, кровь, подступившая к горлу, мешала ему говорить. — Т... Ты... Я же видел... что Чуя... пристрелил тебя...

Слова давались ему с трудом, каждое произнесенное слово отдавалось острой болью в пробитом легком. Недоумение и шок боролись в его взгляде.

В тот же миг, когда Аризу увидела Дазая, ее сердце сжалось от нахлынувших чувств. Не теряя ни секунды, пока Достоевский пытался получить объяснения, она выбралась из вертолета. Превозмогая адскую боль в бедре, Аризу, прихрамывая, бросилась к Дазаю. Каждый шаг отдавался резкой болью, но она упрямо продолжала бежать, стиснув зубы. По ее щекам текли слезы – слезы счастья, радости и огромного облегчения от того, что Дазай жив. В этот момент боль отступала на второй план, затмеваемая всепоглощающей радостью.

— А ты про это? — спросил Дазай у Достоевского, лениво указывая пальцем на свой лоб, где, вероятно, под волосами скрывалась небольшая рана. — Если кратко, то все это было актерской игрой. Жаль только, этот придурок не рассчитал силу выстрела, и было очень больно, — произнес Дазай спокойным, почти беззаботным тоном, словно речь шла о какой-то незначительной мелочи. Он даже слегка поморщился, изображая страдание, но в его глазах плясали веселые искорки.

— Ты кого придурком назвал, идиота кусок?! — тут же взревел Чуя, срывая с глаз красные линзы, которые, очевидно, были частью его маскировки. Его лицо пылало от негодования. Он явно не ожидал, что Дазай так открыто назовет его придурком, особенно после того, как он помог ему провернуть этот хитрый план.

В этот самый момент Аризу, наконец, доковыляла до Дазая и, не сдерживая своих чувств, крепко обняла его. Дазай ответил на объятие, и на его лице мелькнула легкая, едва заметная улыбка. Но она тут же исчезла, как только его взгляд упал на Достоевского. Выражение лица Дазая мгновенно изменилось, став холодным и непроницаемым.

— С самого начала этой игры на выживание у тебя не было ни единого шанса, — спокойно, но с ледяным холодом в голосе произнес Дазай, обращаясь к Достоевскому. В его словах звучала уверенность и даже некоторое превосходство. Он смотрел на своего поверженного противника свысока, словно хищник на свою жертву.

— Понимаешь ли, — начал Дазай, его голос был ровным и спокойным, — когда ты так отчаянно пытался меня убить, оборвав тросы лифта, я, к твоему сожалению, выжил. Падение оказалось не смертельным, и, как оказалось, мне невероятно повезло, что именно в это время Чуя прибыл в тюрьму Мерсо. Видишь ли, незадолго до этого Рампо и директор Фукудзава вернулись в детективное агентство. И Рампо, благодаря своей сверхдедукции, мгновенно понял, что ты подставил Ари-тян. После этого директор Фукудзава встретился с Мори, поскольку Ари-тян последний раз видели именно в Портовой Мафии. Они обсудили сложившуюся ситуацию, и Рампо предложил довольно интересную идею: заключить сделку между Вооруженным Детективным Агентством и Портовой Мафией. Суть сделки была проста: Мафия помогает агентству вытащить меня и Ари-тян, а взамен наше агентство закрывает глаза на все проделки Портовой Мафии и больше не вмешивается в их дела. Как ты понимаешь, всех устроила эта сделка. Мори отправил сюда двух человек. Чуя, как ты уже догадался, замаскировался под вампира, а вот этот человек, — Дазай указал на пилота, — который сейчас сидит за управлением вертолета, и он же, кстати, воткнул в тебя эту железную трубу. Так что, все это время ты играл по нашим правилам, Достоевский. — Дазай сделал паузу, а затем добавил с холодком в голосе: — А теперь прощай, Достоевский.

Закончив свой рассказ, Дазай кивнул пилоту, подавая ему знак. Мужчина резко взмыл в воздух на вертолете и, набирая скорость, направил вертолет прямиком на башню тюрьмы Мерсо. Удар был сокрушительным. Вертолет, врезавшись в каменную кладку, взорвался, озарив ночное небо яркой вспышкой, и тут же загорелся, превращаясь в пылающий костер. Черный дым повалил в небо, смешиваясь с огненным заревом.

Аризу уткнулась лицом в грудь Дазая, закрывая глаза, чтобы не видеть взрыва и последующего пожара. Несмотря на ужас происходящего, в ее душе разлилось странное чувство облегчения. Кошмар, который устроил Достоевский, наконец-то закончился. Он мёртв. Всё позади.

— Ну ты чего, Ари-тян, плачешь? — мягким и тихим голосом спросил Дазай, чувствуя, как дрожит девушка в его объятиях. — Все закончилось, — он нежно отстранил Аризу от себя, чтобы осмотреть её с ног до головы. Его взгляд зацепился за алое пятно на её одежде под грудью и ещё одно на бедре. Дазай нахмурился, понимая, что Достоевский успел навредить ей. — Давай ты присядешь, тебе же больно стоять, — заботливо произнес он, аккуратно усаживая девушку на асфальт. — Чуя, присмотри за ней, я сейчас приду, — бросил он через плечо Чуе, который стоял неподалёку.

Дазай направился к вертолету, возле которого стоял Гоголь. Лицо Николая было непроницаемым. Невозможно было понять, что он испытывает в данный момент: радость от обретенной свободы, которую он так страстно желал, убив Достоевского, или же, напротив, горькое разочарование.

Чуя присел на корточки рядом с Аризу, пытаясь отодрать вампирские клыки, которые Мори, очевидно, приклеил намертво. Он возился с ними, раздраженно морщась и что-то бормоча себе под нос.

Аризу, обхватив руками здоровую ногу, согнутую в колене, уткнулась в неё лицом и продолжала тихо плакать. Слезы текли по ее щекам, и она сама уже не понимала, от чего плачет: от пережитого ужаса, от боли, от облегчения или от нахлынувших чувств.

— Ты чего ревёшь? Живой этот придурок Дазай, — грубовато, но с ноткой заботы в голосе произнес Чуя, наконец справившись с клыками. Он выкинул их с отвращением, словно это были какие-то мерзкие насекомые.

— Я думала, что Дазай ненавидит меня... — прошептала Аризу сквозь слезы, поднимая заплаканное лицо. — Особенно после того, как Достоевский ему наврал про меня... -  Её голос дрожал, и она всхлипывала, словно маленький ребенок.

— Знаю, — ответил Чуя спокойным, ровным тоном. — Дазай рассказал мне, когда мы шли к выходу, что он раскусил всю ложь Достоевского ещё тогда, когда ты пришла сюда. А окончательно убедился в этом, когда пытался утопить вас обоих. — Чуя помолчал, а затем добавил: — Поэтому ты не злись на него. Он хоть и идиот, но у него всё было продумано. Он знал, на что идёт. Я впервые вижу, чтобы он ради кого-то шёл на такие риски.

— А если бы он не понял этого вовремя? — спросила Аризу, её голубые глаза, полные слез, были похожи на два кусочка стекла. Она наблюдала за тем, как Дазай поднимает оторванную руку Достоевского и протягивает её Гоголю. — И к тому же, когда он пытался утопить Достоевского и меня, я действительно чуть не утонула... Ведь я не умею плавать... — её голос дрожал от пережитого страха.

Чуя вздохнул. — Если бы он понял это слишком поздно, — медленно произнес он, задумчиво глядя в сторону, — то, могу предположить, он бы себе этого никогда не простил.

Аризу поджала губы и, опустив голову, погрузилась в свои мысли. Пережитый ужас и эмоциональное напряжение давали о себе знать – слёзы всё ещё текли по её щекам. Она не замечала ничего вокруг, полностью погрузившись в себя.

— Чуя, я же просил за ней присмотреть, — с лёгким упрёком в голосе произнёс подошедший Дазай. — Это означало, что ты должен был её успокоить.

— Иди к чёрту! — раздраженно фыркнул Чуя. — Как я должен был понять, что ты именно это имел в виду?! - он нервно взъерошил свои рыжие волосы.

— Свяжись лучше с Мори, — спокойно сказал Дазай, посмотрев Чуе прямо в глаза, тем самым давая понять, что хочет остаться с Аризу наедине, — скажи, чтобы новый вертолёт прислал. Надо возвращаться обратно.

Проворчав что-то неразборчивое себе под нос, Чуя поднялся и отошел на некоторое расстояние, чтобы связаться с Мори. Он достал телефон и, нахмурившись, начал набирать номер.

Дазай присел рядом с Аризу и некоторое время молчал, наблюдая за девушкой. Он чувствовал себя виноватым перед ней.

— Ари-тян, ты прости, что так обошёлся с тобой, — наконец произнес он тихо. — Причем уже второй раз, оставляя тебя наедине с Достоевским. В этот раз можешь злиться сколько хочешь, я это заслужил.

Неожиданно Аризу резко подняла руку и дала Дазаю пощечину. Звук удара разнесся в тишине. Но тут же, словно раскаявшись в своем поступке, она прижалась к нему, горько рыдая.

— Идиот... Ты идиот, Дазай, — прошептала она сквозь слезы, уткнувшись лицом в его плечо. — Прости... — тут же добавила она, извиняясь за пощёчину. Ей было больно не только физически от ран, оставленных Достоевским, но и душевно от всего пережитого. И ей было больно от того, что она ударила Дазая, несмотря на всю свою обиду и страх.

— Не извиняйся, — спокойно ответил Дазай, — заслужил. — Он мягко обнял Аризу за плечи. — Давай, прекращай плакать. Помнишь, что я тебе говорил, Ари-тян? Слезы тебе не к лицу, — добавил он, осторожно приподнимая её голову за подбородок, чтобы она посмотрела на него. Дазай нежно вытер слезы с лица девушки большим пальцем.

Его слова и прикосновение вызвали на лице Аризу лёгкую, чуть дрожащую улыбку. Видя, как она улыбается, Дазай наклонился и нежно поцеловал её в губы. Этот поцелуй был наполнен нежностью, любовью и безмолвным извинением. В нём было обещание больше никогда не подвергать её такой опасности. Аризу ответила на поцелуй, прижимаясь к Дазаю всем телом. В этом поцелуе смешались облегчение, радость от того, что всё закончилось, и робкая надежда на счастливое будущее...
____________________________

Тгк: https://t.me/plash_gogolya