48 глава
В тюрьме Мерсо, в тесных кубических камерах, расположенных друг напротив друга, томились Дазай и Федор. Тема об Аризу, некогда занимавшая все их мысли, давно отошла на задний план, уступив место более... своеобразным занятиям. За неимением других развлечений, узники коротали время за интеллектуальными играми, пытаясь хоть как-то развеять гнетущую скуку тюремного заключения.
- Ты загадал число... 381 882, да? - спросил Дазай, обращаясь к Достоевскому. Его голос звучал спокойно и уверенно, словно он не сомневался в своей правоте.
- Правильно, - подтвердил Достоевский, ничуть не удивившись проницательности Дазая. - А ты... 790 115? - задал он встречный вопрос, в свою очередь без труда разгадав число, загаданное Дазаем.
- Ох, не могу! - воскликнул Дазай, театрально откидываясь назад на жесткой тюремной койке. - Игра «Угадай число» слишком простая! М-да... - протянул он, изображая скуку. - Хочешь поиграть в покер в уме или... - начал предлагать шатен, его голос и выражение лица выражали крайнюю степень безразличия и пресыщенности. Он явно искал более сложного и интересного занятия, способного занять его острый ум в условиях тюремного заточения.
- Ты уверен? - неожиданно спросил Достоевский, перебивая Дазая на полуслове и возвращая его к давно забытой теме.
- В чём? - лениво поинтересовался Дазай, не понимая, к чему клонит Федор.
- Ну... Я переживаю за Аризу, - проговорил Достоевский, и на его лице появилась лёгкая, почти незаметная ухмылка. - Она прекрасна... Словно прекрасный цветок, который может в миг завять без воды, - продолжил он, используя цветистую метафору. - Особенно после того, что ей сказал босс Портовой Мафии... Или после того, как Ищейки заглянули к ней в гости. Но она точно может зачахнуть, когда узнает, что ты отвернулся от неё, - закончил Федор, пристально глядя на Дазая.
- Мне теперь нет дела до твоей жены, - спокойно проговорил Дазай, сохраняя внешнее безразличие, хотя внутри у него что-то екнуло. - Особенно после того, как ты мне открыл глаза, - добавил шатен, с нажимом выделяя каждое слово. Он старался казаться равнодушным, но в его голосе проскользнула едва уловимая нотка горечи. Слова Достоевского задели его за живое, пробудив в нём недавно похороненные чувства.
Спустя несколько часов, проведенных в гнетущей тишине и однообразных интеллектуальных играх, Дазай начал проявлять признаки нетерпения.
- Как же достала эта камера! - воскликнул он, не скрывая своего раздражения. - Поначалу было неплохо... Но я уже устал трепаться ни о чем... - продолжил Дазай, нервно расхаживая по тесной камере. - Может, пора бы уже заняться этим? - спросил он, многозначительно глядя на Достоевского.
- «Этим» - это чем? - безразлично поинтересовался Достоевский, словно не понимая, о чем идет речь. Он продолжал сидеть на своей койке, не проявляя ни малейшего интереса к словам Дазая.
- Ну ясное дело, чем. Этим, - повторил Дазай, растягиваясь на своей койке с нарочитой небрежностью. Затем он резко вскочил и начал подтягиваться разминая затёкшие конечности.
- Так что ты подразумевал под «этим»? - снова спросил Достоевский, наблюдая за Дазаем скучающим взглядом. Он явно наслаждался игрой в недопонимание, провоцируя Дазая на более конкретный ответ.
- Да разобраться, кто из нас двоих умрет, - произнес Дазай, и его голос резко изменился, утратив прежнюю игривость и беззаботность. В нем появились холодные, металлические нотки. Взгляд Дазая, до этого момента рассеянный и скучающий, стал острым, пронзительным, словно лезвие ножа. Он больше не играл, теперь он говорил совершенно серьёзно.
На слова Дазая аметистовые глаза Федора расширились от изумления. Он не ожидал такого прямого и откровенного предложения. Но удивление быстро сменилось злым восторгом. На лице Достоевского растянулась холодная, хищная ухмылка.
- Это же... потрясающая идея. - проговорил Федор, наслаждаясь внезапным поворотом событий. Его голос, как и у Дазая, стал жестче, приобретя стальные нотки. - Что ж, думаю, тогда пора приступать... - произнес он, и в его глазах зажегся зловещий огонек. В воздухе повисло напряжение, предвещающее смертельную схватку двух гениальных, но безумных умов.
Однако Достоевский не успел договорить свою мысль. Внезапно пол под ним провалился, и Федор стремительно полетел вниз, исчезая в образовавшейся дыре. Через мгновение он с глухим стуком приземлился на твердую поверхность этажом ниже.
Следом за Достоевским, сквозь ту же самую дыру в полу, в своей камере, провалился и Дазай. Он также приземлился на пол, но, в отличие от Федора, его падение получилось куда менее грациозным.
- Ай! Ай-яй-яй! - воскликнул Дазай, морщась от боли. Он приземлился слишком жестко, сильно ударившись копчиком. Неприятное ощущение отдалось по всему телу, заставив его на мгновение забыть о своем соперничестве с Достоевским.
- Ха-ха-ха! - раздался громкий, заливистый смех, эхом разнесшийся по подземному помещению. - Фокус с освобождением из ящика удался на славу! - воскликнул Гоголь, довольно разведя руки в стороны. Его глаза блестели от восторга, словно он только что провернул невероятно сложный и захватывающий трюк.
Позади него стоял Сигма. Он с измученным и скептическим взглядом смотрел на клоунаду Гоголя. Все это представление с проваливающимся полом казалось ему глупым и бессмысленным. Сигма устал от бесконечных выходок Гоголя и отчаянно хотел, чтобы все это поскорее закончилось.
Аризу стояла позади них, держась на расстоянии. Она совершенно не хотела подходить ближе к месту действия. Внутренний страх перед Достоевским, глубоко укоренившийся в ее душе, не давал ей покоя. Аризу чувствовала необъяснимую тревогу и предчувствовала неладное. Она нервно теребила край своего рукова рубашки, стараясь не выдать своего волнения.
- Дорогуша, иди беги к своему драгоценному мужу! - сказал Гоголь веселым, игривым тоном, театрально повернувшись к Аризу.
- Чт... Что за херню ты несёшь? К какому мужу? - спокойно и холодно спросила девушка, ещё не заметив Дазая в образовавшейся суматохе. Ее голос был ровным, но в нём чувствовалась едва заметная дрожь.
Она уже было хотела сделать шаг вперёд, но внезапно увидела Дазая и замерла на месте. Её взгляд остановился на нём, и сердце болезненно сжалось. Дазай смотрел на неё совершенно по-другому. В его глазах не было того тепла и заботы, которые были до момента их разлуки. Взгляд был холодным, безразличным, отстранённым. В нём читалось даже презрение к ней. От этого Аризу невольно поёжилась, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Неожиданная перемена в Дазае поразила её, словно удар под дых.
- Как же к какому?! Конечно же, к Дос-куну! - проговорил Гоголь, не заметив перемен в настроении Аризу и продолжая свою клоунаду.
И в следующий момент Гоголь оказался за спиной Аризу. Он схватил девушку за плечи и с силой толкнул её вперёд, Толчок был настолько неожиданным и сильным, что Аризу не удержалась на ногах. Она упала, но не на Достоевского, как рассчитывал Гоголь, а прямо в объятия Дазая.
Дазай удивлённо посмотрел на девушку, упавшую ему в руки. На несколько секунд он застыл, словно не понимая, что происходит. Затем, быстро опомнившись, резко отстранил её от себя. Этим жестом он ясно дал понять, что не хочет иметь с ней никаких отношений и физических контактов.
- Ааа! Дорогуша, как ты так можешь?! Обниматься с другим?! Тем более при своём муже?! - воскликнул Гоголь, театрально всплеснув руками и изображая крайнюю степень испуга. Он явно наслаждался создавшейся ситуацией, не обращая внимания на истинные чувства присутствующих.
Аризу же не обращала внимания на возгласы клоуна. Она была слишком потрясена холодностью Дазая. Девушка пыталась понять, почему он так изменился, что произошло между ними за время разлуки. Её сердце разрывалось от боли и непонимания. Она смотрела на Дазая с мольбой, надеясь увидеть в его глазах хоть искру прежней теплоты, но видела лишь холод и безразличие...
_______________________________
Тгк: https://t.me/plash_gogolya