34 глава
***
Аризу медленно открыла глаза, чувствуя тяжесть в голове и неприятное ощущение разбитости во всем теле. Свет казался слишком ярким, и она инстинктивно попыталась закрыть глаза снова, утонуть в забытьи. Ей хотелось лечь обратно в кровать и проспать ещё хотя бы несколько часов. Но сон не шел. Она лежала неподвижно, с закрытыми веками, примерно десять минут, пыталась уснуть, но лишь чувствовала, как в висках пульсирует боль. Голова раскалывалась от нехватки сна, тело ломило, будто она вчера целый день провела на ногах, или, еще хуже, устраивала запой. Ощущение было ужасным, как будто весь мир давил на неё своей тяжестью.
Наконец, собравшись с силами, Аризу встала с кровати. Движения были медленными, вялыми. Она чувствовала себя разбитой, выжатой, как лимон. Ей нужно было выпить воды, привести себя в порядок, хотя бы немного освежиться. Целью было добраться до кухни и выполнить минимальный утренний ритуал.
Зайдя на кухню, Аризу не обращала внимания на окружающую обстановку. Её сознание ещё не проснулось до конца, мысли были мутными и спутанными. Внешний вид её был плачевным: чёрная рубашка и шорты, в которых она спала, были помятыми и скомканными, волосы торчали в разные стороны, создавая образ неряшливого воробушка.
Внезапно, спокойствие утра нарушил приятный, но в то же время неожиданный голос:
— Доброе утро, Ари-тян.
Аризу вздрогнула, резко обернувшись. На кухонном столе сидел Дазай, спокойно потягивая кофе. Похоже, он заварил его сам. Вид его был спокойным, умиротворённым, в то время как Аризу чувствовала себя, мягко говоря, не очень.
— Доброе... — пробормотала она, едва слышно. Она отвернулась, наполняя стакан водой, потом снова повернулась к Дазаю, сделав глоток воды. — Что ты тут делаешь? — спросила она, голос её был всё ещё немного сонным и немного раздражённым.
— Ну как же? Мы должны с тобой пойти посмотреть на конные забеги. А перед этим поговорить. — ответил Дазай, как ни в чём не бывало. Его слова звучали как обычное, повседневное предложение, несмотря на странность ситуации.
Аризу стояла, неподвижно, словно застывшая статуэтка. Стакан с водой в её руке казался неестественно тяжёлым, отражая тяжесть в её голове и туман в сознании. Слова Дазая висели в воздухе, не до конца доходя до её заспанного мозга. Она пыталась обработать информацию, сопоставить услышанное с ощущением разбитости и нехватки сна, но мысли текли медленно, спутанно, словно густая патока. Предложение о конных забегах казалось совершенно нереальным, абсурдным в её нынешнем состоянии. Это было похоже на попытку решить сложную математическую задачу с головной болью и затуманенным взглядом. Она чувствовала себя как в тумане, расплывчатые образы и звуки окружали её, не складываясь в осмысленную картину.
— Точно... — наконец пробормотала она, голос был тихим, слегка хриплым от сна, слово прозвучало как-то неуверенно, отражая её полное замешательство.
Дазай издал короткий, весёлый смешок, звук был низким и довольным. Он откинулся назад, наслаждаясь её медлительной реакцией. Её заторможенность, неспособность мгновенно сообразить, забавляла его.
— Ари-тян, просыпайся, — сказал Дазай, поднимаясь со стула. Его движения были лёгкими, грациозными, в полном контрасте с вялостью Аризу. Он подошёл к ней, мягко, но настойчиво развернув её лицом к выходу из кухни. Это было не грубое обращение, а скорее заботливое подталкивание, стремление вывести её из состояния сонного оцепенения. Затем, нежно, но уверенно, он подтолкнул её в сторону ванной комнаты, как будто помогая пробудиться не только телом, но и разумом.
Аризу вошла в ванную комнату, шаги её были ещё немного неуверенными, но уже более решительными, чем несколько минут назад. Первое, что она сделала, — это умылась холодной водой. Она зачерпнула полные ладони ледяной воды и плеснула себе в лицо, чувствуя, как прохлада пронзила кожу, освежила заспанный разум и взбодрила затёкшее тело. Чувство было приятным, ощущение бодрящей энергии разлилось по телу, прогоняя остатки сонливости. Холодная вода словно смывала с неё остатки ночного забытья, оставляя только ясное, бодрое сознание.
После умывания Аризу приступила к остальным утренним процедурам: чистка зубов, расчесывание волос. Движения её стали плавными, уверенными, отражая её возвращение в активное состояние. Она действовала методично, каждое движение было точным и выверенным, словно она восстанавливала порядок не только в ванной комнате, но и в своём собственном разуме. Зеркало отражало уже не растрёпанную, сонную девушку, а свежую, бодрую, готовую к новому дню.
Как только все утренние процедуры были завершены, Аризу вышла из ванной комнаты и направилась обратно на кухню. Сонливость полностью покинула её, уступив место бодрости и готовности к новым событиям. Она была полностью проснувшейся, и теперь была готова к тому, что предложит ей этот день.
Аризу, чувствуя себя уже полностью бодрой и собранной, ловкими движениями приготовила себе чашку кофе. Аромат бодрящего напитка заполнил кухню, добавляя уют в и без того приятную атмосферу. Она села за стол напротив Дазая, который наблюдал за ней с нескрываемым интересом, его взгляд был внимательным, словно он ожидал чего-то важного. Тишина между ними была не напряженной, а скорее ожидавшей, наполненной невысказанными вопросами.
— Дазай... Что конкретно было написано в том письме, которое пришло в агентство? — спросила Аризу, не поднимая глаз на шатена. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение, скрытая тревога. Она старалась не показывать своей растерянности, но вопрос был задан с явной нетерпеливостью.
— То, что ты работаешь на Достоевского. Помимо письма были ещё фотографии и видео, где ты убиваешь людей, а рядом стоит Федор, — ответил Дазай, его голос был ровным, лишённым эмоций. Он достал из кармана несколько фотографий, которые, судя по всему, незаметно изъял у Куникиды. Он протянул их Аризу, с лёгкой, почти незаметной улыбкой.
Аризу взяла фотографии, её пальцы слегка дрожали. Как только она увидела их содержимое, глаза её расширились от ужаса. На фотографиях была запечатлена она сама, молодая, с чёрными волосами, направляющая пистолет на уже мертвых людей. Рядом стоял Федор, его лицо было непроницаемым, холодным, как всегда. Она узнала себя, узнала место и момент. Это было давно, когда она действительно работала на Достоевского, когда ещё умело меняла свою внешность при помощи своей способности. Её нынешние чёрные волосы были лишь повторением того прошлого образа.
Качество фотографий было плохим, размытым, детали были нечётко видны. Невозможно было точно определить её возраст на снимках, но Аризу помнила, что тогда ей было около семнадцати лет. Вспоминая тот период, её сердце сжималось от ужаса и отвращения к своему прошлому "я".
— Это же было давно... — прошептала Аризу, голос её был тихий, почти неслышный, словно она говорила сама с собой. Слова звучали как попытка оправдания, попытка убедить себя в том, что всё это не так страшно, как кажется. Её взгляд был прикован к фотографиям, к своему молодому, незнакомому лицу, к ужасающей реальности прошлого, которое неожиданно вернулось, чтобы преследовать её.
— Да. Но из-за плохого качества камеры наблюдения невозможно было понять, что тебе тогда было шестнадцать-семнадцать лет. И к тому же никто в агентстве не знал, что ты раньше работала на Достоевского, а потом сбежала, — спокойно произнёс Дазай. В его голосе не было ни осуждения, ни холодности, только ясное изложение фактов. Он уже всё понял, он знал, что её подставили. — И все подумали, что ты действительно сейчас работаешь на него. Учитывая, что ты никому ничего не рассказываешь о себе, — добавил он, его слова звучали как логическое объяснение произошедшего.
— Да не может быть такого, чтобы все поверили в это. Рампо уж точно бы понял, что фотографии старые, — возразила Аризу, её голос приобрел немного больше уверенности. Она надеялась, что хотя бы Рампо, с его невероятными дедуктивными способностями, смог бы распознать подвох.
— Рампо вместе с директором Фукудзавой вообще не в курсе происходящего, — ответил Дазай, словно развеивая её надежду. — Они уехали в другой город расследовать преступление. Куникида тогда сказал, что свяжется с директором и доложит о твоём якобы "предательстве". Но у него не получилось связаться ни с ним, ни с Рампо, — закончил Дазай, его голос оставался ровным и спокойным, но в нём сквозила скрытая тревога, понимание того, насколько серьезной стала ситуация.
Тишина окутала Аризу, тяжелая и давящая, словно физическое присутствие безысходности. Её разум, словно осколки разбитого зеркала, медленно собирал воедино обрывки событий, пока не сложилась полная картина — ужасающе ясная и беспощадная. Достоевский. Только он мог так искусно спланировать и исполнить этот коварный план, используя других как пешки в своей игре.
Следствием всего этого стал обвал её жизни. Бывшие коллеги, знакомые, даже те, кто прежде казался близким, отвернулись, поверив в ложь, подготовленную Достоевским. Её уволили из агентства, выбросили, как ненужную вещь. Осталась пустота, пронзительная и холодная, одиночество, сжимающее сердце ледяными тисками.
Только Дазай. Только его присутствие рядом с ней приносило хоть какое-то утешение, хоть крошечный проблеск света в этой непроглядной тьме. Его молчаливое понимание, его невысказанная поддержка... Он не отшатнулся, не отрёкся от неё. Его простое нахождение рядом успокаивало больше, чем любые слова, давая ей надежду на то, что она не совсем одна, что всё ещё может измениться. Только он оставался с ней, и это было бесценно...
____________________________
Тгк: https://t.me/plash_gogolya