35 глава
— Ну всё, хватит о плохом, — весело произнёс Дазай, его голос, лёгкий и непринуждённый, разрезал тяжёлую тишину, словно луч солнечного света, пробивающийся сквозь тучи. Он заметил, как Аризу погрузилась в свои мрачные мысли, как её лицо помрачнело от вины и самообвинения. Его улыбка была мягкой, тёплой, и в ней читалось искреннее желание поддержать, защитить её от навалившихся проблем. — Обещаю, с этим мы разберёмся, — добавил он, его слова звучали как надёжное обещание, как твёрдая опора в этом бушующем море неприятностей.
Дазай мастерски, словно опытный фокусник, переключился на другую тему. Он умело, непринуждённо, завёл разговор о чём-то лёгком, светском, ненавязчиво отвлекая Аризу от тягостных раздумий. Его слова текли легко и непринужденно, словно ручей, смывающий с души накопившуюся тяжесть.
Пока они беседовали, Аризу решила приготовить лёгкий салат — небольшой перекус не помешал бы. Движения её были плавными, размеренными, словно она старалась вернуть себе контроль над ситуацией, над своими эмоциями. Она резала овощи, параллельно продолжая разговор с Дазаем. Звук ножа о доску, шелест овощей, её голос, смешанный с лёгким шуршанием, создавали ощущение домашнего уюта и покоя, словно маленького островка стабильности посреди бушующего шторма. Это был простой, обыденный процесс, но в нём чувствовалась попытка вернуться к нормальной жизни, к простому человеческому счастью, хоть и на короткий миг.
Когда салат был готов, Аризу аккуратно разложила его по двум тарелкам — одна для неё, другая для Дазая. Они ели не спеша, наслаждаясь вкусом и общением. Тишина между ними уже не была тяжёлой, а лёгкой, наполненной пониманием и поддержкой. Это был небольшой, но важный шаг к возвращению к нормальной жизни. Но будет ли эта нормальная жизнь?
После трапезы Аризу тщательно помыла посуду, её движения были плавными и размеренными, словно она старалась упорядочить не только окружающее пространство, но и свои мысли, обрести внутреннее равновесие. Закончив с посудой, она отправилась собираться на соревнования по конным забегам — небольшое отвлечение, лёгкая прогулка на свежем воздухе.
Выбор одежды был простым и практичным: удобные джинсы, белая футболка с ненавязчивыми узорами. Её стиль был непринужденным, без излишеств. Затем Аризу приступила к макияжу, главное было замаскировать тёмные круги под глазами, следы бессонных ночей и пережитых потрясений. На макияж ушло совсем немного времени. Она не любила долгих и сложных процедур, предпочитая минимализм. Консилер, тушь для ресниц и помада — этого было достаточно, чтобы освежить лицо и скрыть следы усталости. Быстрый, лёгкий макияж завершил её сборы, и она была готова к выходу.
— Ну наконец-то! Я уж думал, что помру со скуки! — воскликнул Дазай, его голос звучал драматично, с театральной интонацией, словно он только что пережил невероятные страдания от ожидания. Он расправил плечи, изображая из себя умирающего от тоски героя, его лицо растянулось в широкой, немного насмешливой улыбке. В его жесте было столько нарочитой экспрессии, что Аризу невольно улыбнулась, забывая на мгновение о своих переживаниях. Его шутка, хоть и немного преувеличенная, помогла развеять оставшееся напряжение.
— Не преувеличивай, — фыркнула Аризу, её улыбка была уже искренней, надевая кроссовки. Движение было резким, легким, сбрасывающим последние остатки напряжения. — Я не долго собиралась, — добавила она, слегка повышая голос, в её тоне проскальзывала лёгкая ирония, направленная на Дазая и его театральную игру. Она уже почти полностью отошла от своих переживаний, и её лёгкое недовольство было скорее игривым замечанием, чем настоящим укором. Она была готова к прогулке, к перемене обстановки, к чему-то новому и интересному, и это чувство заметно оживило её.
Аризу и Дазай вышли из квартиры девушки. Девушка закрыла квартиру на ключ и вместе с Дазаем вышли из подъезда. Всю дорогу они общались о чем угодно.
Аризу и Дазай вышли из квартиры. Аризу повернула ключ в замке, мягкий щелчок замка звучал как окончание одной главы и начало другой – главы отдыха и развлечений. Они спустились по лестнице, солнечный свет, пробивающийся сквозь листья деревьев, мягко касался их лиц. Воздух был свежий, наполненный ароматами лета. Всю дорогу до места проведения соревнований они болтали, смеялись, тема разговора менялась легко и непринуждённо, словно лёгкий ветерок, развеивающий остатки тяжелых мыслей. Дазай умело поддерживал беседу, его лёгкость и жизнерадостность заражали Аризу, помогая ей отпустить накопившееся напряжение.
Через некоторое время они достигли парка, где проходили конные забеги. Атмосфера была оживлённая, возбуждённая. Воздух гудел от предвкушения, от шепота и оживлённых разговоров многочисленной толпы. До начала забега оставалось всего пять минут – время, словно сжатая пружина, наполненное напряжением и ожиданием. Люди, оживлённо переговариваясь, занимали места. Дазай, улыбаясь, взял Аризу за руку, его прикосновение было тёплым и успокаивающим, и потянул её за собой к месту, где принимались ставки на победителя скачек. С лёгкой улыбкой, оценив бег лошадей на тренировочной дорожке, он сделал ставку на лошадь под номером 9. Его взгляд был уверенным, как будто он уже знал, кто станет победителем.
После этого они направились к полю, где должны были начаться конные забеги. Ожидание было почти невыносимым, воздух трепетал от нарастающего волнения.
Как только Дазай и Аризу подошли к ограждению, отделяющему зрителей от поля, раздался стартовый сигнал, и лошади, словно стрелы, вырвались вперед, начиналась захватывающая гонка. Звук копыт, шум толпы, крики — всё смешалось в едином потоке волнения и напряжения.
— Видишь, Ари, мы как раз вовремя, — сказал Дазай, его голос звучал триумфально, он стоял рядом с Аризу, чуть приобняв её за плечи. — А ты говорила, что мы опоздаем, — добавил он с лёгкой улыбкой, наслаждаясь её недовольным взглядом.
Аризу в ответ только закатила глаза, но в её жесте не было серьёзного возмущения. Она понимала, что его слова — это просто шутка, лёгкое подтрунивание. На самом деле, они действительно чуть не опоздали, и всё из-за него, из-за его очередного сумасбродного плана самоубийства, от которого ей с трудом удалось его отговорить. Но она не злилась на него. Она продолжала наблюдать за забегом, наслаждаясь скоростью, грацией лошадей и теплотой руки Дазая, сжимающей её плечо. Её сердце было спокойно рядом с ним.
Однако через некоторое время Аризу почувствовала сильную жажду. Жаркая погода, густая толпа людей вокруг — всё это создавало невыносимую духоту.
— Дазай, я скоро вернусь, — сказала она, — мне нужно купить воды.
— Хорошо, — ответил Дазай, его взгляд слегка задумчиво остановился на Аризу, на её уставшем, но спокойном лице.
В этот момент в его голове мелькнула мысль, тёмная и неопределённая, о том, что сейчас, пока Аризу будет отсутствовать, что-то произойдёт. Но это «что-то» не касалось Аризу. Это касалось его самого. И он ждал этого, ждал с удивительным спокойствием и нетерпением.
Аризу ушла, оставляя Дазая одного среди оживлённой толпы. Он остался стоять у ограждения, его взгляд, казалось, ни на чём не фокусировался, спокойный и беззаботный, как будто он был полностью погружен в свои мысли, далекие от суеты окружающих. Внешне он выглядел расслабленным, но внутри, как и прежде, бурлила безмятежность.
Несколько минут спустя, лошадь под номером 9, та самая, на которую он сделал ставку, с гордо поднятой головой пересекла финишную черту. Шум ликования зрителей достиг своего пика.
В этот момент к Дазаю приблизился молодой человек. Его глаза были плотно закрыты, у него были белые волосы с красными кончиками. На одном ухе сверкала небольшая сережка. Он был одет в строгий синий костюм и белую рубашку, образуя резкий контраст с его необычной внешностью.
— Какая лошадь пришла первой? — спросил парень, его голос был ровный, спокойный.
Дазай повернулся, чтобы увидеть собеседника. Его взгляд задержался на закрытых глазах незнакомца.
"А, у него что-то с глазами..." — промелькнуло в голове Дазая.
— Девятая, — ответил Дазай, его голос сохранял прежнюю лёгкость.
— Спасибо, — ответил парень. — Ты... выиграл? — уточнил он, с лёгким вопросительным оттенком в голосе.
— О, а откуда ты знаешь? — оживился Дазай, его улыбка вернулась, наполненная обычным для него лёгким цинизмом.
— Я... понял это по запаху пота, температуре тела и вибрации твоих мышц, — произнёс парень с едва уловимой усмешкой. — Потеряв зрение, я стал видеть куда больше деталей. Я могу определить даже то, что случится с тобой завтра.
— Правда? — с искренним восхищением воскликнул Дазай, его интерес был очевиден.
— Да, — ответил парень. И, неожиданно быстро, он застегнул наручники на запястье Дазая, приковывая его к своей руке. — Завтра ты сюда не придёшь. У тебя нет будущего. Бывший мафиози... Осаму Дазай, — произнёс парень, его голос звучал уже без прежней мягкости, более жёстко и уверенно.
Лицо Дазая мгновенно потеряло легкость и беззаботность. Его улыбка исчезла, глаза расширились от изумления, но не от страха, а от осознания. Вот оно что. Именно это должно было произойти. Он всё знал. Ещё на пути сюда он заметил слежку, специально притворился, что ищет новый способ самоубийства, чтобы убедиться в своих догадках. Аризу не тронут, её преступления были скрыты, раскрыты были только его. Он не сомневался, что это дело рук Достоевского. И он не стал этому препятствовать.
— На твоём счету 138 убийств по предварительному сговору, 312 жертв шантажа и 625 случаев мошенничества и других преступлений, — голос парня звучал монотонно, как чтение списка, лишённого каких-либо эмоций, каждое число отмеряло ещё один удар по репутации и свободе Дазая. — Ты арестован.
— Поймали всё-таки, — проговорил Дазай, его голос был ровным, без каких-либо признаков удивления или страха. Его глаза, обычно блестящие и полные жизни, сейчас были спокойны, словно застывшие в непроницаемом безмолвии. Лицо его было невозмутимым, словно каменная маска. — Я заметил слежку... Но глупо рассчитывать, что спрячешься в толпе, особенно от знаменитого отряда «Ищеек», — добавил он, его слова были скорее констатацией факта, чем выражением сожаления. Он принимал свою судьбу с удивительным спокойствием, даже с лёгким цинизмом.
— Да. Если бы вы скрылись в людской массе... Мы бы стёрли её с лица земли, — проговорил парень, его голос приобрел металлический оттенок, слова звучали как холодное, безжалостное обещание. — Хе-хе... Я слышу твоё негодование. Скоро ты погрязнешь в страхе... страхе наказания... жду этого момента с нетерпением, — последнее предложение он произнёс с усмешкой, в которой не было злобы, скорее какое-то жуткое, холодное удовлетворение. Его слова звучали как предвкушение предстоящего зрелища, как наслаждение властью и справедливостью...
***
За несколько дней до этого.
В просторном, но скудно обставленном помещении, за большим столом, заваленным бумагами и рукописями, сидел мужчина. Мушитаро Огури, его тёмные волосы были аккуратно убраны, зелёный костюм сидел идеально, подчеркивая его строгую фигуру. Способность «Идеальное преступление» делала его незаменимым инструментом в мире подполья, позволяя ему мастерски скрывать следы преступлений. Внезапно, словно материализовавшись из воздуха, появилась рука, сжимающая пистолет. Рука принадлежала Гоголю, который мгновение спустя полностью материализовался, используя свою способность к телепортации. Его появление было таким же неожиданным и нелепым, как и всегда. Он стоял, улыбаясь своей фирменной, немного пугающей улыбкой.
— А вот и я! А теперь угадай, зачем я пришёл! — весело воскликнул Гоголь, его голос был полон искусственного жизнерадостного напряжения. В его жестах не было ни капли угрозы, он просто веселился.
— Не знаю. Уходи, — холодно ответил Мушитаро, даже не поднимая взгляда от рукописи, которую он изучал. Его спокойствие резко контрастировало с нервозностью Гоголя.
— Нет! Я только пришёл! Если уйду, Дос-кун меня прибьёт! Я уже накосячил, когда он мне дал задание! — Гоголь занервничал, его голос заметно дрогнул, он суетливо оглядывался по сторонам, словно ожидая внезапного нападения. Его лёгкий тон пропал, его слова были наполнены притворным страхом.
— Мне то что? Мне не интересно знать, где ты накосячил и что с тобой сделает Достоевский, — Мушитаро, не отрываясь от рукописи, ответил монотонно, его слова были короткими, точными, лишёнными каких-либо эмоций. Он был погружён в свою работу, чужие проблемы его не касались.
Внезапно Гоголь, проигнорировав полное равнодушие Мушитаро, резко схватил рукопись со стола, его движения были быстрыми и решительными. Он вытащил зажигалку, язычки пламени заплясали в его руках.
— Ты что творишь?! Отдай! — воскликнул Мушитаро, наконец-то поднимая голову и отвлекаясь от работы. В его голосе впервые появилась ярость, он быстро поднялся на ноги.
— Неа! Отдам, если ты отменишь свою способность на одном конкретном человеке! — Гоголь рассмеялся, его улыбка стала ещё шире, ещё безумнее и пугающе неестественной. В его глазах плясали дьявольские искорки. Пламя зажигалки угрожающе приблизилось к рукописи.
— Я не стану отменять свою способность ради одного человека, потому что так захотел Достоевский! — раздражённо рявкнул Мушитаро, его голос был полон ярости, он резко оттолкнул стул, вставая. Его терпение лопнуло, он не намерен был подчиняться приказам Достоевского, особенно таким абсурдным. Его лицо стало тёмным, глаза сверкали. Он не собирался идти на поводу у Гоголя, даже под угрозой.
— О, тогда попрощайся с этими бумажками! Они всё равно никому не нужны! — Николай, игнорируя ярость Мушитаро, приблизил рукопись к зажжённой зажигалке, его улыбка стала ещё более безумной. В его глазах плясали искорки безумия, он наслаждался моментом власти над Мушитаро.
— Хорошо! Ладно! — Мушитаро сдался. Его лицо мгновенно смягчилось, вся ярость ушла, оставив лишь горечь. Эти рукописи... это были рукописи его покойного друга, друга, которого он сам убил. Рукописи хранили память о нём, о их дружбе, о его жизни. О потерях и вине. И сейчас, под угрозой их уничтожения, он сдался, осознавая собственную слабость, свою неспособность защитить то, что ему дорого.
— Отлично! — воскликнул Гоголь, его лицо сияло, как у ребёнка, получившего желанную игрушку. С неистовой энергией он резко закрутился вокруг своей оси, словно ураган, сметающий всё на своем пути. Бумаги, рукописи, разбросанные по столу, взлетели в воздух, разлетелись по всему помещению, подобно осенним листьям на ветру. Его безумие было явным и неконтролируемым...
***
Аризу провела в очереди за бутылкой воды долгих десять минут. Жара, давящая толпа и желание вернуться к Дазаю, казались невыносимыми. Наконец, получив долгожданную прохладу в виде бутылки воды, она направилась обратно к ограждению, её сердце трепетало от нетерпения. Но её сердце мгновенно сжалось от неожиданности. Дазая нигде не было. Место, где он стоял, было пустым.
Достав телефон, она набрала номер Дазая, её пальцы немного дрожали. Звонок... звонок... гудки... тишина. Только короткие гудки, сменявшие друг друга монотонным, мучительным ритмом. Ответа не было. В её груди нарастала тревога, каждая секунда ожидания казалась вечностью.
Беспокойство переросло в настоящую панику. Аризу начала судорожно оглядываться, ища Дазая среди толпы. Внезапно, чья-то рука легла ей на плечо, и сильная ладонь мягко, но уверенно подтолкнула её в сторону, уводя от поля, где проходили забеги.
— Не дергайся и не привлекай лишнего внимания, — прозвучал низкий, грубый, но одновременно спокойный мужской голос.
Девушка резко обернулась. Перед ней стоял парень с ярко-рыжими, почти огненными волосами, на его голове красовалась элегантная шляпа.
Из рассказов Дазая Аризу узнала в нём Чую Накахару — бывшего партнёра Дазая по Портовой Мафии.
— Этого придурка Дазая арестовали. Он сам сказал боссу, чтобы тебя забрали под присмотр Портовой Мафии, — Чуя заговорил, его голос был раздраженный, но в нём не было злобы. — А босс, в свою очередь, отправил меня забрать тебя отсюда, — добавил он, и они быстро зашагали, стараясь не выделяться из потока людей. Каждый шаг был чётким, целеустремлённым, движение было плавным и не привлекало излишнего внимания...
_______________________________
Тгк: https://t.me/plash_gogolya