33 глава
Аризу и Дазай сидели на кухне, обстановка была непринужденной, но в воздухе все еще витало напряжение после пережитого. Они говорили о пустяках — о погоде, о каком-то новом фильме, о чем угодно, лишь бы не коснуться случившегося. Дазай старался поддерживать легкий тон, шутил, рассказывал анекдоты, но Аризу было видно, что она все еще под впечатлением. Ее взгляд блуждал, она изредка замирала, словно что-то вспоминая, и ее руки нервно перебирали край рубашки. Несмотря на старания Дазая, молчаливое несогласие с его усилиями висело в воздухе, как незаметный туман.
Наконец, Аризу решила пойти спать. Усталость давала о себе знать, да и покой после пережитого казался сейчас наиболее желанным. Однако, перед тем, как уйти, она бросила на Дазая просящий взгляд. Она хотела, чтобы он остался с ней на ночь. Куда ему пойти посреди ночи? Она его не отпустит. Эта мысль очевидно крутилась в ее голове. Однако он ответил что у него есть дела. На ее вопрос о том, какие же это могут быть дела посреди ночи, Дазай лишь весело улыбнулся, не дав никакого объяснения. Его улыбка была привлекательной, но в ней скрывалась тайна, которая только усиливала загадку его поведения.
Дазай подождал, пока Аризу уснула. Он сидел в кресле в гостиной, его взгляд периодически направлен на открытую дверь спальни. На его лице отражалось заботливое выражение. Только когда он убедился, что Аризу спит крепко и спокойно, на его губах появилась мимолётная, нежная улыбка. Он тихо подошел к ней, наклонился и нежно поцеловал в лоб. Поцелуй был невесомым, почти незаметным, но в нем чувствовалась безграничная любовь и забота. После этого он тихо вышел из спальни, затем из квартиры, оставив Аризу одну в тишине ночной квартиры.
Как только Дазай вышел из подъезда, его взгляд моментально остановился на фигуре водителя такси, лежащего на земле. Мужчина, с трудом, смог принять сидячее положение, прижимая ладонь к разбитому носу, из которого сочилась кровь. Он выглядел жалко, избитый и подавленный, его глаза были полны страха и боли. Он не пытался бежать, он словно ожидал чего-то, застыв в нерешительности. На асфальте вокруг него расплывались темные пятна крови, свидетельствующие о силе ударов, которые он получил от Аризу.
— Надо же, ты ещё не уехал, — произнес Дазай, неспешно подходя к водителю. Его голос был спокоен и ровен, лишен каких-либо эмоций, хотя в нём легко можно было услышать скрытое презрение. Он остановился на небольшом расстоянии от мужчины, наклонив голову, словно рассматривая какой-то достопримечательности, а не человека, который совершил ужасное преступление. Его глаза, холодные и непроницаемые, были направлены на водителя, и в них не было ни капли сочувствия, только бесстрастное равнодушие. — Неужели ждал, когда я помогу тебе доехать до больницы? — спросил он, добавляя тонкий намек на издевку в свой голос. Слова были простыми, но в них скрывалась угроза, понимаемая на подсознательном уровне. Он не скрывал своего презренья к таксисту, который посмел посягнуть на Аризу. И теперь водителю придется расплатиться за свой проступок.
— Знаешь, было бы проще, если бы я тебя убил, — Дазай продолжал свой монолог, его голос был спокойным, почти безэмоциональным, но в нём чувствовалась холодная расчетливость. Он говорил так, словно описывал обыденную ситуацию, что-то само собой разумеющееся. Он смотрел на водителя сверху вниз, оценивающе, как на насекомое, достойное лишь презрения. Его взгляд был ледяным, и в нем не было ни капли сочувствия. Он не испытывал к этому человеку ни ненависти, ни гнева, только абсолютное равнодушие, смешанное с презрением к его слабости.
— Однако… пачкать руки об такую мразь, как ты, мне совершенно не хочется, — продолжил он, слегка помолчав, словно обдумывая что-то. Он сделал шаг ближе, его тень упала на мужчину, усиливая давящее чувство. В его словах прозвучал намек на то, что он способен на гораздо большее, чем просто физическая расправа. Он предпочитает более изощренные методы, более долгие и мучительные.
— У меня есть много идей, как превратить твою жизнь в сущий кошмар, — Дазай говорил это уже с явной угрозой, его голос стал немного ниже, холоднее. В его словах слышался опыт, умение, уверенность в своих силах. Он не просто угрожал, он описывал перспективу, которая ждала мужчину, перспективу, от которой тот не смог бы спастись.
— Поверь мне, я это умею, — последнее предложение прозвучало особенно угрожающе, его слова отдавались эхом в тишине ночного двора. Этот тон, эта фраза — эхо его прошлого в Портовой Мафии, холодный отголосок его прошлого опыта, опыта, который он теперь использует для достижения своих целей. Угроза была неявной, но невероятно ощутимой, она витала в воздухе, окутывая мужчину, сковывая его ужасом.
— Но я этого не буду делать, — резко сказал Дазай, его голос неожиданно сменился, став притворно спокойным, лишенным прежней угрозы. Внезапный переход от ледяного презрения к неожиданно мягкому тону был поразителен. Он словно переключил тумблер, оставив позади все свои намеки на жестокую расправу. Теперь в его голосе не было и следа того холода, который ощущался всего мгновение назад. Это было странно, почти неестественно, словно он играл роль, но играл ее мастерски.
— Вставай, отвезу тебя в больницу, — произнес он, и в его голосе появилось что-то похожее на сочувствие, но это сочувствие было таким же неестественным и искусственным, как и его спокойствие. Он смотрел на мужчину с таким же безразличием, как и прежде, но теперь это безразличие было прикрыто тонкой маской искусственного сочувствия. Это было похоже на циничный расчет, на холодный расчет, скрытый под маской доброжелательности.
Пока водитель такси, с трудом преодолевая боль, медленно поднимался на ноги, Дазай отошел на небольшое расстояние, достал телефон и набрал номер. Он говорил тихо, но достаточно громко, чтобы водитель смог частично расслышать его. В его движениях и позе чувствовалась определенная расслабленность, которая резко контрастировала с тем напряжением, которое он демонстрировал лишь минуту назад. Его спокойствие было не естественным, а выверенным, обдуманным.
— Алло, — тихо произнес Дазай, его голос был ровным и спокойным, без каких-либо эмоций, как будто он обсуждал погоду, а не отдавал приказ. — Через пятнадцать минут приходи по адресу, который я тебе скинул раньше. Для тебя есть одно дело, Акутагава, — тихо проговорил он, после чего отключил связь, убрав телефон в карман. В его голосе не было ни приказов, ни просьб, это было скорее констатация факта, будничное сообщение своему бывшему ученику о предстоящей работе.
После телефонного разговора Дазай без лишних слов сел за руль такси, словно это было его собственная машина. Водитель такси, бледный и дрожащий, с опаской примостился на заднем сиденье, стараясь сесть как можно дальше от Дазая, словно хотя бы это могло хоть немного обезопасить его. Его растерянность была очевидна, его руки сжимали края сиденья, пальцы побелели. Однако, он прекрасно понимал, что расстояние здесь ничего не решит. Его надежды были призрачны.
Не прошло и нескольких минут, как водитель понял, что их путь совершенно не ведёт в больницу. Они проехали нужный поворот, а затем и саму больницу, оставив её далеко позади. Реальность ситуации с ужасающей ясностью стала доходить до мужчины. Его глаза расширились от страха, зрачки расширились, отражая панику. Он пытался не подавать виду, но его тело выдавало его: он заметно напрягся, его дыхание стало учащенным и прерывистым.
— Ты куда меня везёшь?! — прохрипел мужчина, голос его был сотрясен ужасом. Он отчаянно пытался сохранить хоть какую-то самостоятельность, но его сила была исчерпана. Он не владел даже своим голосом.
Дазай, не оборачиваясь, взглянул на него через зеркало заднего вида. Его лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным, но в уголках губ играла едва заметная ухмылка, полная скрытого презиренья и садистского удовольствия. Он ничего не ответил, продолжая спокойно вести машину, как будто это было самым обычным вечером. Его молчание было более красноречивым, чем любые слова.
Через несколько минут такси подъехало к заброшенному, полуразрушенному зданию, похожему на скелет бывшего склада или фабрики. Вокруг царила полумгла, от дома веяло холодом и заброшенностью. Дазай заглушил двигатель, вытащил ключи из замка зажигания и вышел из машины. Не дав водителю ни единого шанса на бегство, он быстро заблокировал двери автомобиля, оставляя мужчину в ловушке, в металлическом саркофаге, ожидающем неизбежного.
— О, ты пришёл, Акутагава, — весело произнес Дазай, его голос был полон непринужденной радости, словно он встретил старого друга на дружеской встрече. Он приветствовал своего бывшего ученика, с которым когда-то работал в Портовой Мафии, с лёгким кивком головы и широкой улыбкой. Улыбка эта была немного циничной, немного насмешливой, но в ней не было злобы, лишь лёгкое веселье, как будто они собирались на охоту за кем-то менее важным. Дазай наслаждался моментом, наблюдая реакцию Акутагавы.
— Что за дело, Дазай-сан? — спросил Акутагава, его голос был, как всегда, ровным и бесстрастным, лишенным каких-либо эмоций. Его лицо оставалось непроницаемым, черты лица были напряженны, взгляд — сосредоточенный и холодный. Он стоял неподвижно, его фигура излучала напряжение, затаённую силу. Даже после ухода Дазая из Портовой Мафии, Акутагава всё ещё стремился к его признанию, к его одобрению, жаждал его внимания и оценки. Это было похоже на зависимость, на преданность, которая не угасла даже после смены обстановки.
Дазай, не обращая внимания на мрачное выражение лица Акутагавы, легким движением бросил ключи от такси, которые он держал в руке. Ключи блеснули в тусклом свете, описывая небольшую дугу в воздухе, прежде чем упасть к ногам Акутагавы.
— Держи ключи от машины, — спокойно сказал Дазай, словно передавал обыденный предмет. Его голос был ровным, без малейших признаков волнения. Он наблюдал за Акутагавой с лёгкой ухмылкой, предоставляя ему полную свободу действий. — Там человек. Делай с ним всё, что хочешь, — продолжил Дазай, и в его голосе послышалась холодная, но незримая угроза. Это была не просьба, а приказ, неявный, но не оставляющий места для сомнений. — Но надо, чтобы он усвоил урок раз и навсегда, — закончил он, и его слова прозвучали как холодное, бесстрастное суждение, окончательный приговор.
Произнеся последние слова, Дазай резко развернулся и, не оглядываясь, покинул место происшествия. Его фигура, словно тень, скользнула между зданиями, растворяясь в сумеречном свете города. В его походке не было ни спешки, ни суеты, лишь уверенность в себе и хладнокровное спокойствие. Он уходил, оставляя после себя лишь ощущение завершенности и некой неотвратимости. Его уход не был бегством, это был плавный переход к следующему этапу тщательно продуманного плана. В его голове уже отчетливо вырисовывалась следующая картина: здание Портовой Мафии, его мрачные стены, и сам босс мафии, Мори Огай.
Следующей целью Дазая был Мори Огай, лидер Портовой Мафии. Дазай шел не на бой, а на переговоры, на разговор, от которого зависела безопасность Аризу, девушки, чья судьба теперь лежала на его плечах. Он предвидел трудности. Он знал, что Мори Огай – человек расчетливый, что за помощь он запросит плату, и Дазай был полностью готов к этому, готов заплатить любую цену, лишь бы обеспечить безопасность Аризу. Он не сомневался, что Мори предложит что-то сложное, что-то, что потребует максимальной отдачи и потребует значительных жертв, но для него это было неважно. Важно было спасти Аризу.
Несколько минут спустя, пройдя через лабиринт коридоров и строго охраняемых комнат, Дазай, без предупреждения, открыл массивную дубовую дверь и вошел в кабинет Мори Огая. В воздухе повисла напряженная тишина. Освещенный мягким светом настольной лампы кабинет выглядел спокойным и в то же время таил в себе немую угрозу. Воздух сгустился от ожидания неизбежного разговора.
— Дазай, какой неожиданный визит, — проговорил Мори Огай, его голос был приятен и спокоен, но в глазах мелькнуло что-то нечитаемое. Он сидел за своим большим, массивным столом, его лицо украшала вежливая улыбка, но она не доходила до глаз, — приветствуя Дазая лёгким кивком головы. Это был привычный для Мори приём – маска доброжелательности, скрывающая истинную природу человека, обладающего огромной властью и непредсказуемыми намерениями. Он знал, что Дазай не пришел просто так.
— Есть разговор, Мори, — ответил Дазай, его голос был ровным, бесстрастным, лишенным каких-либо эмоций. Он стоял прямо, не проявляя ни малейшего волнения, словно обсуждал погоду, а не судьбу человека. Его спокойствие было обманчивым, скрывающим стальную волю и решительность.
— И о чем же ты хочешь поговорить? — спросил Мори, его улыбка исчезла, словно её и не было. Он сложил руки в замок, положив их на стол, и оперся подбородком. Его взгляд стал серьёзным, глаза прищурились, внимательно изучая Дазая, пытаясь понять его намерения, разобрать скрытый смысл его слов. Но Дазай был мастер маскировки, и Мори не смог разгадать его. Тишина в кабинете сгустилась, нависая тяжелым давлением, подчёркивая значимость предстоящего разговора.
— Понимаешь ли, одну из сотрудниц нашего агентства обвинили в том, что она работает на Достоевского, — начал Дазай, его голос стал серьёзнее. Он говорил спокойно, но в его словах ощущалась скрытая напряженность. — И теперь ей некуда деваться. А одну её я оставить не могу, — закончил Дазай, подчеркивая серьёзность ситуации. Он не стал объяснять причин, просто констатировал факт, оставляя Мори самому сделать выводы.
Мори ненадолго замолчал, обдумывая слова Дазая. Затем, тихо, почти шепотом, произнёс:
— И поэтому ты хочешь, чтобы я взял её на время в Портовую Мафию? — его слова были утверждением, а не вопросом. Он уже понял, к чему клонит Дазай, уже предвидел его просьбу.
— Именно, — коротко ответил Дазай, подтверждая догадку Мори. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он был готов к ответу, к дальнейшему развитию событий.
— ...Тогда взамен, ты вернёшься назад в Портовую Мафию. Это будет, как плата за то, что я или мои люди присматривали за твоей подружкой, — проговорил Мори, его голос был спокоен, но в глазах читалась хитрая усмешка. Он произнёс эти слова, словно озвучивая очевидное, словно это была всего лишь формальность, обычная сделка. Однако, за этой кажущейся простотой скрывалось хладнокровие и расчетливость. Мори прекрасно знал, чего хочет, и умел добиваться своего.
Дазай молча смотрел на Мори, его лицо было непроницаемо, словно маска, скрывающая бурю эмоций. Его взгляд был холодным, ледяным, глубоким и нечитаемым. В нём не было ни гнева, ни обиды, лишь безразличие, скрывающее тщательно продуманный план. Он знал, что Мори потребует именно это – его возвращение в Портовую Мафию. Это была цена за безопасность Аризу, цена, которую Дазай был готов заплатить. Но это не означало, что он принимает условия Мори безропотно.
— Хорошо… — наконец ответил Дазай, его голос был всё так же спокоен и ровен. Он не показывал ни малейшего признака колебания, ни малейшего намёка на недовольство. Его согласие было лишь тактическим манёвром, а не капитуляцией. — Но ты же не думаешь, что моё возвращение в Портовую Мафию будет райским наслаждением для тебя? — Дазай слегка улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то опасное, что-то, что заставило Мори на мгновение задуматься. — Я же могу сделать с тобой тоже самое, что ты сделал с прошлым боссом, — закончил Дазай, его слова были угрозой, холодной и расчетливой, обещанием неминуемого возмездия, если Мори попытается сыграть нечестно. В этом скрытом вызове слышался намёк на то, что эта сделка — всего лишь временное перемирие, а не окончательное соглашение.
Глаза Мори расширились, зрачки сузились, отражая неожиданность и скрытую тревогу. Он почувствовал ледяной холод, исходящий от Дазая, не просто физический холод, а холодный расчет, пронизывающий до костей. Безэмоциональный взгляд Дазая, лишенный всяких эмоций, кроме холодного спокойствия, заставил Мори напрячься. Это был взгляд человека, способного на всё.
— Когда я ушёл, ты не стал меня держать, — продолжал Дазай, его голос был ровным, но в нём слышалась стальная твердость. — Потому что боялся, что я захочу встать на твоё место и убить тебя. Перерезать тебе горло, как ты это сделал с прошлым боссом, — Дазай выдержал паузу, позволяя Мори осознать всю глубину его слов, всю опасность, скрытую за его спокойствием. — Так что может меня остановить сейчас? Раз ты хочешь, чтобы я вернулся сюда, взамен на предоставление безопасности для Аризу? — Вопрос Дазая прозвучал как риторическое утверждение, демонстрируя полное осознание ситуации и готовность использовать любые средства для достижения цели.
Мори глубоко вздохнул, признавая поражение. Он не мог отрицать угрозу, исходящую от Дазая. Это был не просто бывший сотрудник, это был человек, способный на всё, человек, которого он недооценил.
— Хорошо, — со вздохом сказал Мори, его голос звучал немного устало, признавая превосходство Дазая.
— Чудно! — весело произнёс Дазай, его настроение резко изменилось. Его лицо озарила легкая, почти беззаботная улыбка, резко контрастирующая с его предыдущим ледяным спокойствием. Это была улыбка победителя, который добился своего. — Тогда отправь кого-нибудь из своих людей завтра в парк ближе к пяти вечера, где будут проходить конные забеги. Покажи тому, кто пойдёт за Аризу, вот это фото, чтобы долго не искать, — Дазай вытащил из кармана своего элегантного пальто сложенную фотографию и протянул её Мори.
На фотографии были изображены Дазай и Аризу. Девушка выглядела усталой и измученной, её тёмные волосы были взъерошены и собраны в небрежный пучок. Несмотря на это, на её лице играла едва заметная, натянутая улыбка. Её голубые глаза, прищуренные от яркого солнца, излучали тихую грусть. Фотография была сделана несколько месяцев назад, запечатлев момент, полный скрытой боли и выносливости. Это был не просто снимок, это был ключ к местонахождению Аризу, ключ, который Дазай предоставил Мори, зная, что тот не сможет ему отказать.
Выйдя из кабинета Мори, Дазай оказался в длинном, мрачном коридоре здания Портовой Мафии. Каменные стены, холодный свет тусклых ламп и ощущение скрытой опасности, царившее в этом месте, обычно давили на него, но сегодня это не имело никакого значения. Его плечи были расправлены, походка легка и непринужденна. Он двигался плавно, уверенно, как будто плыл по течению, оставляя позади все сомнения и тревоги. Не оглядываясь, он прошел через охраняемые зоны, не задерживаясь ни на секунду, его присутствие оставалось почти незаметным, как лёгкий след на воде.
Выйдя на улицу, Дазай ощутил долгожданную свободу. Воздух показался чище и легче, чем в мрачных коридорах мафии. Ночь окутала город, но Дазай не чувствовал одиночества. Он завершил свою часть сделки, выполнил главную задачу – обеспечил безопасность Аризу. Это ощущение облегчения и спокойствия наполняло его изнутри, придавая новый смысл предстоящему дню.
Легкий ночной ветерок, прохладный и свежий, коснулся его лица, шевеля каштановые волосы, словно ласково играя с ними. Этот ветерок стал символом свободы и освобождения от тяжкого бремени ответственности, которое Дазай нес на себе. Он поднял лицо к небу, к звёздам, чувствуя, как легкий ветерок уносит прочь остатки напряжения и тревоги, оставляя лишь спокойствие и уверенность в себе. Он был готов к завтрашнему дню.
***
"— Умер Сын Божий — это вполне достоверно, ибо ни с чем не сообразно. После погребения Он воскрес — и это несомненно, ибо невозможно. Верую, потому что абсурдно," — прочитал Достоевский, его голос был тихим, почти шёпотом, но в интонациях чувствовалась ирония и нескрываемое удовлетворение. Он медленно перелистывал страницы старой книги, её пожелтевшие листы шелестели в тишине камеры. Камера в тюрьме «Мерсо» для особо опасных одарённых была его временным убежищем, но, в то же время, и местом, где он мог предаться своим размышлениям и строить новые планы. Тусклый падал на его лицо, подчеркивая блеск в глазах, полных хитрости и жестокой решимости.
Отложив книгу на столик, привинченный к стене, Федор прикрыл глаза, его лицо оставалось непроницаемым. В памяти всплыли события последних дней, неудачный план похищения Аризу, сорванный вмешательством Гоголя. Раздражение пронзило его на мгновение, но быстро сменилось холодным спокойствием. Гоголь был всего лишь временным препятствием, мелкой помехой на пути к его главной цели.
Однако неудача не сломила его, наоборот, лишь подстегнула к действиям. У Достоевского был запасной план, более изощренный и жестокий. Он добьется своего, он заставит Риту вернуться к нему, не оставив ей другого выбора. Он знал, что у Риты нет другого места, кроме него. Он знал её слабости, её отчаяние. А если для достижения цели придётся устранить тех, кто встал у него на пути, включая Дазая… Федор не испытывал ни малейших колебаний. Дазай, как и Гоголь, всего лишь пешка, которую можно заменить, или, в крайнем случае, убрать с доски. Но его тоже не стоит недооценивать. В взгляде Достоевского, когда он вновь открыл глаза, застыла ледяная решимость. Цель оправдывала любые средства...
__________________________________
Тгк: https://t.me/plash_gogolya