глава 17
За окном туалета на третьем этаже видно детей из начальной школы, которые, вопреки всем запретам, выбежали на улицу, обкидываются снежками, делают "ангела", упав в сугроб, катаются с горки. Это навевает тоску о детстве, когда всë казалось беззаботным, каждый миг был счастливым, отпечатываясь в памяти яркими красками. Но с возрастом мир тускнеет, обретая другие тона на первом плане, словно с глаз людей убрали насыщенный фильтр. Каждый день запоминается всë меньше , превращаясь в рутину, что не может не напрягать. Так хочется обратно туда, в детство.
Но даже сейчас, в свои семнадцать лет, девушки чувствуют, что и их покидают эти краски. Но они благодарны за то, что есть друг у друга. Это главное. Ведь так влюблëнные держатся на плаву, мчась по бурной реке жизни. Когда-то, быть может, их пути разойдутся, рассоединят сейчас крепко сцепленные руки. Об этом не хочется думать. Особенно, когда переживания совсем о другом, не о них двоих.
- Как думаешь, Даша и Диана всë-таки расстались? - Света отрывает заворожëнный взгляд Маши с окна, где она замечает выбежавшую учительницу, которая пытается загнать детей в школу.
Светловолосую беспокоит состояние подруги, ведь та в один миг померкла почти месяц назад. Именно Диана помогала ей разобраться в себе, а сейчас девушка сама замкнулась, никого не впуская в свою душу. Света не понимает, как может помочь, ведь не знает ничего о причине. Но самая очевидная - Даша, которая не появляется у них на глазах с тех пор, как ту выгнали из школы. Раньше Диана вскользь упоминала об их посиделках дома у коротковолосой с счастливой улыбкой на лице, но сейчас нет даже этой нити, связывающей четвëрку в единое целое. Последняя связь с треском оборвалась, раскинув компанию по разным углам. Лишь Маша и Света держатся вместе, ведь не могут иначе. Они слишком привязаны друг к другу.
- Надеюсь, нет. Они очень многое прошли вместе, чтобы так просто отказаться друг от друга, - пожимает плечами, туша сигарету об угол старого подоконника.
- Мне кажется, Даша опять что-то натворила, а Диана разочаровалась в который раз, - вовсе не с упрëком, скорее, с грустью в голосе задумывается Света.
- Всë возможно. У них слишком сложные отношения, - устало пожимает плечами.
В этот момент раздаëтся звонок с урока. До этого девушек выгнали из кабинета за громкий смех, дабы они успокоились и вернулись. Но те провели в туалете всë оставшееся время.
Втроëм они покидают здание школы. Диана всë также отстранена, изредка вставляет короткую фразу в разговор, но в остальном - тягостное молчание, которое напрягает, утомляет.
В следующую секунду в спину Светы прилетает что-то круглое, разбившееся на куски. Обернувшись, она наблюдает за задорной улыбкой Маши. Еë застали врасплох.
- Значит так? - светловолосая опускается, загребая снег в ладони. Он неприятно жжëт ладони, но желание отомстить сильнее. - Получай!
Диана улыбается, глядя на то, как подруга ловко уворачивается, но тут же в еë пятую точку прилетает новый снаряд.
- Эй, нечестно! - смеëтся, усердно оттряхивая штаны.
- А ты разве начала честную битву? - усмехается Света. Вновь запускает покрасневшие пальцы в снег.
Вопреки всем ожиданиям, девушка целится в Машу, но в последний момент разворачивается, попадая в руку длинноволосой.
- Вы чë мирного жителя трогаете? - звонко смеëтся, от чего у подруг сразу разливается тепло на душе, ведь когда Диана лепит крупный снежок, запускает его в русоволосую, сжимает руку в победном жесте, она выглядит по-настоящему живой по сравнению с последним месяцем.
Начинается настоящая снежная война, где каждый сам за себя. Девушки беспощадно обкидываются холодными снарядами, с каждым разом увеличивая их чуть ли не до головы снеговика.
Маша запускает снег в Свету, но та уворачивается, открывая взор на слишком знакомую фигуру. В голову, скрытую под капюшоном, разбивается снежок, от чего человек поднимает раздражëнный взгляд некогда родных голубых глаз.
Не понимая, почему девушка замерла, светловолосая оборачивается, нервничая от эмоций на лице Маши.
- А ты с друзьями теперь не здороваешься даже? - прерывает затянувшуюся тишину Света, глядя с доброй усмешкой. Она скучает за подругой. Тоскует по тем временам, когда они были все вместе, а сейчас обстоятельства, даже те, которые неизвестны никому, кроме Дианы и Даши, повёрнуты против четвëрки.
- Сорян, задумалась, - просто отвечает, ëжась от холодного рукопожатия. - Я пойду, у меня исправительные, - быстро отмахивается, словно не желая разговаривать с подругами.
На самом деле, просто боясь, что она сорвëтся, прямо в снег упадëт на колени перед длинноволосой, моля о прощении. Хочется почувствовать еë нежные объятия, мягкие губы, вкладывающие в каждый поцелуй всю любовь, которая только может быть к Даше. Еë не надо любить. Это слишком больно для обеих, когда Диана страдает от характера блондинки, а сама девушка готова рвать на себе волосы от ощущения собственной ничтожности.
- Нам надо поговорить, - слышится тихий голос, былого короткого веселья на лице длинноволосой не стало.
- Разве? - Даша приподнимает брови, сохраняя холодную маску на лице, которая не пропускает ни одного нежного взгляда в сторону причины то быстро бьющегося, то замирающего, со скрежетом разбивающегося на осколки сердца.
- А ты... ты разве так не думаешь? - голос дрожит, но Диана не хочет снова унижаться. Хотя она уже сделала это, первой пойдя навстречу примирению. Сжимает руки, впиваясь ногтями в заледеневшую кожу, которая острее воспринимает прикосновение, чем обычно.
- Мы вроде расстались, не? - внешне коротковолосая безэмоциональна, проявляя полное безразличие, словно сейчас у девушек разговор на тему погоды. Внутри же разворачивается настоящая буря, собирающая новые осколки сердца, пронзает ими всë тело, душу, которая, на самом деле, заливается горькими слезами.
- Зачем всë это тогда было? - губа мелко дрожит от наступающей истерики. Пытается проглотить ком слëз, на что солëные реки безвольно вырываются наружу, стремительно стекая вниз.
Даша лишь пожимает плечами, разворачиваясь, продолжает путь. Покидает Диану, ненарочно забирая с собой еë сердце, ведь девушке оно не нужно. Этот орган приносит лишь бесконечную боль. Страдания захлëстывают с новой силой, не давая даже вздохнуть, заорать, чего очень хочется.
Длинноволосая закашливается собственными слезами, рëбра словно режут лëгкие, выбивая весь кислород. От бессилия, зажав глаза из-за жгучей влаги, девушка собирается упасть на колени в снег. Еë подхватывают Света и Маша, поддерживая.
- Дианочка, мы с тобой, - у самой светловолосой глаза на мокром месте, словно это ей только что сказали о конце отношений спустя месяц молчания.
- Да какого хуя, я не понимаю, чем я это заслужила? - слëзы душат, от чего новая порция боли овладевает Дианой, стирая напрочь реальность. Остаëтся лишь Даша, рвущая сердце на кровоточащие части прямо на глазах длинноволосой.
- Тише, ты ни в чëм не виновата, солнце, - Маша поглаживает по голове, заправляя прядь волос за ухо так, как это любила делать блондинка. От этого ком в горле обрастает новыми шипами, впиваясь в разбитую душу.
- Почему ей какие-то тëлки важнее меня? - на одном дыхании произносит Диана, вновь закрываясь от всех, оставаясь наедине со своими страданиями, болью, унижением, любовью... А возможна ли она сейчас?
***
- Как на личном? - Ира глядит на Дашу с переживающим выражением лица.
Девушка резким движением руки зарывается пальцами в свои волосы, приглаживая. Это слишком тяжëлая тема, особенно после слов, сказанных сегодня перед исправительными работами.
- Пиздец, - одними губами выдыхает, пряча взгляд, направляет его на мимо проходящую парочку, которая звонко смеëтся. У девушки длинные блондинистые волосы, голос детский, прям как у неë... "Теперь всë будет напоминать о ней, чтоб я ещë помучилась? Боже, спасибо", - думает Даша, отворачиваясь от слишком тоскливой картины.
Ира же до сих пор ждëт продолжения, откровения, от которого подруге станет легче. Заметив кареглазый взгляд, коротковолосая решает выговориться. Может, и правда станет легче.
- Мне больно смотреть на неë. Она всегда такая хрупкая, я хотела быть рядом, оберегать еë. Но в итоге главный человек, от которого Диану надо уберечь - это я, - Даша вздыхает, пряча лицо в собственных ладонях. Слишком сложно. - Ещë и перед девочками неудобно. Я даже не поздоравалась сегодня, ни разу за полтора месяца не поинтиресовалась, как они. Хотя благодаря им бабушка и дедушка смогли нанять нормального адвоката, который вытянул меня с полного дерьма. А я даже "спасибо" им не сказала, - ощущение собственной ничтожности распространяется по всему телу, каждая мысль кричит:"Ты чмо!", - а девушка и не отрицает. Убийство, предательство, неблагодарность, боль в сторону любимой - всë это на еë совести.
- Дашунь, посмотри на меня, - хрипло, не заставляет, а просто просит. Даша слушается, опëревшись щекой о ладонь. - Вы обе неправы, не надо полностью всë дерьмо на себя лить. Ты, конечно, больше накосячила, но я и не всë знаю о ваших отношениях. Но, может, стоит всë-таки поговорить? Сделать свои выводы, сойтись, если ты готова меняться, если ты еë и правда любишь. Иначе хотя бы просто сохранить хорошие отношения. Все видят, как ты мучаешься. Я уверена, Диане тоже сейчас тяжело. Просто попробуй, - умоляет брюнетка, ведь ей и правда жаль подругу. - Мы тут все семья считай, от тебя в любом случае не отвернëмся. Это не значит, что ты должна от кого-то отворачиваться ради нас.
- Я не...
- Не перебивай, пожайлуста, - повышает голос, жестикулируя, что стало уже привычным, когда Ира на эмоциях. - Прости. Послушай, ты хорошая девка, на самом-то деле. Ты сама не своя, потухшая какая-то после того, как вы расстались.
- Я не хочу мешать ей, - в конце концов заявляет Даша с вселенской печалью в голосе. - Она должна быть счастлива, а со мной ей это не светит.
- А ты у неë спрашивала: счастлива она с тобой или нет? - пронзает взглядом Дашу, пытаясь вывести еë на путь истины, от которого та отмахивается.
- Бля, давай просто закроем тему. Не хочу уже ничего. Расстались, всë, конец! - голос срывается на хриплый крик, который сразу же стихает. Блондинка сжимает волосы у корней, готовая вырвать их.
Ира же больше не настаивает. Притягивает подругу к себе,кладя еë голову себе на плечо, крепко обнимая.
Даша же представляет себя совершенно в других объятиях, от которых она уже совсем отвыкла. Убеждает, что она больше никогда не окажется рядом с Дианой и сделает всë возможное, чтобы было именно так.
Душа же сама тянется на поиски родных рук, улетая далеко-далеко, к такой же разбитой девушке с новыми тонкими порезами, походящими больше на царапины. Боится того же исхода, что и в прошлый раз. Сейчас бы никто не пришëл, ни спас, а вместе с длинноволосой умерла бы и надежда на воссоединение. Но нужно ли оно Даше?
"Мне всë равно, я люблю еë". Каждая любовь девушки возвращается бумерангом болью. Мама, Даша, все еë предают.
Лишь Света и Маша остались единственной поддержкой. Но они не могут обнять, поцеловать, признаться в любви так, как это делала она. Когда-то раньше, словно вчера или, наоборот, в давнем хорошем сне. Что бы это не было, отношения оборвались, вместе со старательно, много раз до этого склеенным, сердцем.
Весна начинается также холодно и одиноко, как и прошла половина зимы. Уже слишком привычно и обычно. По-другому быть не может. Так есть ли смысл что-то менять?
"Не", - сама отвечает на свой же вопрос, мысленно закапывая всë, что связано с Дашей. За исключением лишь одного: всë ещё любящего и ждущего одного единственного человека сердца.
***
За окном сугробы становятся меньше, с крыш начинают капать сосульки, тая. Лучи солнца впервые в этом году пробиваются через плотные, пушистые, снежные облака. Совсем скоро появится слякоть, будут идти дожди. Всë вокруг начнëт цвести, а потом и вовсе позеленеет. В ту пору девушки закончат школу, будут сдавать экзамены, до которых осталось всего два с половиной месяца.
- Маш, так давно не собирались вместе. Помню, совсем маленькие у нас гуляли, - настольгирует Аня, попивая чай вместе с племянницей и еë "подругой". Она никогда и не узнает, что девушек связывает нечто гораздо большее, чем просто дружба. Первая, самая искренняя и нестабильная любовь, у Маши и Светы проходит более чем спокойно, за исключением тех месяцев, когда они пытались понять себя и друг друга, замолчав. Сейчас же они постоянно бросают друг на друга взгляды, сдерживая тихие смешки, чтобы не смущать женщину. - Куда поступать собираешься?
- Я, наверное, что-то поищу здесь. Или в Краснодаре, может даже, в Армавире, - русоволосая опускает взгляд в чашку, пока Света округляет глаза, ведь прекрасно знает, что еë мама собиралась отправить дочь в Москву, где у девушки есть все шансы поступить на бюджет. Коротковолосой радостно, что они могут быть вместе даже после школы. Но одновременно с этим ей стыдно. Маша не должна жертвовать своим будущим ради того, чтобы просто быть рядом. Это слишком глупо. Но девушка не собирается пока затрагивать эту тему. Потом. Сейчас они счастливы друг с другом и это главное.
- Ну и хорошо, будешь за Светозавриком следить. Ей не помешает поддержка, а то как вытворит что-то, так хоть стой, хоть падай, - женщина притворно хмурит брови, кое-как сдерживая улыбку.
- Аня! - смущается девушка, ведь это частично правда. Однако не очень приятно, что это слышит Маша.
- Я любя, - чмокает в макушку, вставая из-за стола.
Русоволосая же громко смеëтся, в глубине души завидуя отношению не самой близкой родственицы к Свете. Эту атмосферу веселья и комфорта хочется перенести в свою квартиру, чтобы мама также относилась к ней. Но, увы. Скоро это закончится, уедет со Светой, и всë будет хорошо.
А пока они поочереди ходят в душ. Света, уже скупавшись, раскладывает диван, ведь Маша остаëтся на ночëвку. Приятное предвкущение будоражит, ведь это первая совместная ночь, за исключением новогодней. Но сегодня всë совершенно по-другому. Тепло квартиры, спокойствие комнаты. Последнее длится не так долго.
Маша заходит в зал, еë влажные волосы волнами свисают, отпечатывая следы на тëплой пижаме.
Светловолосая заворожëнно глядит на неë, пока сама девушка берëт в руки одну из подушек, взбивает еë ещë раз, дабы удобнее было лежать. В глупо-влюблëнное лицо в следующую секунду прилетает перьевой атрибут для сна.
- Ай бля, - всего на миг теряется, пока Маша старается как можно тише смеяться, что совершенно не получается.
Смех останавливает лишь месть светловолосой, от которой девушка сделала короткий шаг назад, покачнувшись.
- Получай!
Звонкий хохот сопровождается громким шелестом при ударе подушки о подушку. Дыхание сбилось, волосы растрепались, загораживая Маше обзор на обстановку боя. Руки уже ноют, словно девушки последние минут десять поднимали вовсе не нечто мягкое, а стокилограммовую штангу.
От бессилия обе падают на диван, который с тихим скрипом прогибается, отпружинив их на долю секунды. Девушки пытаются восстановить запасы кислорода, но, повернувшись друг к другу, лëгкие вновь опусташаются из-за слабого смеха.
Света разглядывает глаза, манящие своей тëмно-зелëной глубиной. Хочется любоваться, утопать в них много-много лет, и чтобы реакция на именно этот взор с каждым днëм оставалась такой же трепетной, захватывающей дух, как и сейчас.
Маша придвигается ближе, немного приподнявшись, вновь плавно опускается на диван. Голубоглазый взгляд косится на расслабленные, слегка приоткрытые губы - возможно, это обман зрения из-за отсутствия освещения. Но сейчас на это абсолютно плевать.
Света заправляет всë ещë влажную русоволосую прядь за ухо. Не выдержав такого короткого, но в данным момент слишком длинного расстояния, девушка накрывает родные рубино-розовые лепестки своими. Одно лишь прикосновение, такое мягкое, трепетное, перекрывающее путь к кислороду, заставляющее сердце с силой биться о рëбра, дарит столько эмоций, открывает всю душу, которые, вчтречаясь, сплетаются в единое целое. Голубой смешивается с тëмно-зелëным, с каждой секундой обретая новый цвет - красивый, кристально чистый и мечтательный бирюзовый. Глаза ведь зеркало души, верно?
- Я люблю тебя, Машенька, - шепчет Света, выдыхая в губы напротив. Русоволосая нежится под тëплым дыханием, мило морща нос.
- Я люблю тебя больше жизни, Светозаврик. И так будет всегда.