Глава 13. Слухи и крепость
Слухи, как зараза, расползаются по районам быстрее любого самого скоростного мотоцикла. Они просачиваются через щели, перелетают через реку вместе с ветром и находят благодатную почву в умах тех, кому не спится.
На Теплоконтроле, в прокуренной комнатёжке, где собиралась местная шпана, царило злорадное оживление.
— Слышал, Турбо свою цыганку с приплодом под крыло взял! — хрипел один, закуривая очередную сигарету.
— Не просто под крыло, — вторил ему другой, помешивая банку с растворимым кофе. — Дочка-то, поговаривают, его, Валеркина! Вот это поворот! Русая волосатая родила ему, а он её, значит, на Универсаме прячет.
— Ну значит, не просто так он за неё горой встал, — делал вывод третий, с хитрой ухмылкой. — Значит, у авторитета есть слабое место. И это слабое место — девка с ребёнком. Ценная информация.
Слух, обрастая невероятными подробностями, пополз дальше. И вскоре его подхватили уши, не принадлежащие ни одной из группировок. Уши тех, кто всегда остаётся в тени и зарабатывает на продаже информации.
---
На Универсаме день начинался как обычно. Амелия гуляла с Маликой во дворе, а Валерий обсуждал с Вовой Адидасом и Вахитом текущие дела. К ним подбежал запыхавшийся пацан из «скорлупы» — Ералаш, получивший кличку за свою вечную суетливость и неумение связно излагать мысли.
— Валер! Братаны! — он почти задыхался. — Я от тётки с рынка, она с Теплоконтроля торгует... Она болтала, а я слушал... Там поговаривают... — он замолчал, переводя дух.
— Выдыхай и говори чётко, — строго сказал Вахит.
— Говорят, что Малика... твоя, Валер! Родная! И что... что это твоя слабина. И что теперь... теперь есть за что зацепиться.
Воздух на скамейке сгустился. Валерий не изменился в лице, но его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он всё понял с полуслова. Превращение Амелии и ребёнка из «подзащитных» в «семью» авторитета делало их идеальной мишенью. Адрес Амелии был известен — его легко вычислить. Его же собственный адрес, этажом выше, в той же башне, но в другой секции подъезда, был тайной.
Вова Адидас первым нарушил молчание своим хриплым голосом:
— Это диверсионная информация. Цель — выманить тебя на открытые действия, спровоцировать или нанести удар по наименее защищённой точке. Стандартная тактика.
Валерий медленно кивнул. Он посмотрел на Амелию, которая, ничего не подозревая, качала на качелях Малику, беззаботно лепетавшую что-то на своём детском языке. Сердце его сжалось. Он мысленно поблагодарил Ералаша за своевременную болтливость.
— Всё ясно, — тихо, но твёрдо сказал Турбо. Он поднялся со скамейки. — С этого момента её квартира — проходной двор. Там нельзя оставаться.
Он направился к Амелии. Подойдя, он взял её за локоть. Его прикосновение было не грубым, но не допускающим возражений.
— Собирай самые необходимые вещи. Ты и ребёнок переезжаете ко мне.
Амелия оторопело посмотрела на него.
— Что? Почему? Что случилось?
— Случилось то, чего я боялся, — его голос был прямым и честным. — Теперь все думают, что Малика — моя дочь. Твой адрес знают. Мой — нет. Пока не знают. Так что теперь вы будете под самой надёжной защитой. Под моей крышей.
Она хотела возражать, испугаться, но увидела в его глазах не просто приказ, а тревогу. Тревогу за них. И это сломило её сопротивление.
Через час они поднимались на шестнадцатый этаж. Вид из окна его квартиры был совсем другим — город лежал как на ладони. Квартира была аскетичной: чисто, минималистично, никаких лишних вещей. Как казарма.
— Здесь безопасно, — сказал Валерий, принимая у неё сумку с вещами. — Здесь моя земля начинается. Никто сюда не сунется.
Амелия, прижимая к себе Малику, смотрела в окно. Она снова была в ловушке. Но на этот раз ловушка была похожа на крепость. И тюремщиком был человек, готовый ради их безопасности на всё. Они поднялись на семь этажей выше, но пропасть между их мирами начала стремительно сокращаться. Теперь их жизни были связаны не просто улицей, а одной крышей. И это меняло всё.