За двоих | Турбо

В жизни «двоих», которые теперь под защитой главного, начались перемены. За окном март капал с сосулек, обнажая грязный, но уже обещающий новое асфальт. Снег почти растаял, и вместе с ним, казалось, таяла последняя ледяная скорлупа страха вокруг Амелии. Мысль о том, чтобы запереться в четырёх стенах навечно, больше не казалась спасением. Спасение теперь ходило в образе сурового парня с тихим голосом, чьё присутствие стало таким же неотъемлемым фактом, как смена времён года.

Однажды Валерий, зайдя к ней, сказал просто:
— Сегодня во дворе свои. Пойдёшь, познакомишься.

Это был не вопрос, а мягкое, но не допускающее возражения предложение. Амелия кивнула. Она была готова.

Во дворе, у скамеек, которые уже просохли от снега, собралось несколько человек. Маратка, Вахит, ещё двое-трое пацанов. И ещё один, незнакомый. Парень лет двадцати с небольшим, но в его глазах была такая усталая глубина, которой не могло быть у его ровесников. Он был одет в ту же спортивную форму, что и Маратка, но сидела она на нём иначе — строже, как военная форма. Это был Вова по кличке Адидас, старший брат Марата, только что вернувшийся из Афгана.

Валерий подвел Амелию к компании. Все слегка напряглись, кроме него.
— Это Амелия. И это Малика, — представил он, без лишних слов, но так, что всё стало сразу ясно. «Мои. Принимаете».

Малике было уже семь месяцев. На руках у матери она уверенно держала головку, с любопытством разглядывая новые лица. И вдруг, глядя на Вову, который смотрел на неё с неожиданной мягкостью, она произнесла: «Ба-ба-ба!». Это был не просто лепет, а первый осознанный слог.

Все заулыбались. Лёд был сломан.
— Говорит уже! Молодец! — оживился Маратка.

Вова Адидас не улыбался, но суровость в его взгляде растаяла.
— Крепкая девочка, — сказал он хрипловатым голосом, прошедшим через пыль и дым чужих гор.

В этот момент из-за угла высунулся дворовый пёс, здоровенный, бродячий алкаш, по кличке Барбос. Обычно он был безобиден, но сейчас, увидев коляску, которую катила одна из девушек с окраины, он почему-то зарычал и рванул прямо на неё. Девушка вскрикнула, отпустила ручку коляски, и та покатилась к проезжей части.

Движение было мгновенным. Первым рванул Вова Адидас. Его вымуштрованное тело сработало на автомате. Он не бежал — он ринулся в низком, стремительном броске, успевая оценить траекторию и расстояние до машины. Он поймал коляску за дужку за секунду до того, как она выкатилась на дорогу. В следующее мгновение Вахит и Маратка отогнали собаку.

Но происшествие не закончилось. Вова, поднимая перепуганного ребёнка из коляски, вдруг резко выпрямился, вглядываясь в даль улицы. Его лицо стало острым, как у охотничьей собаки.
— Стойте, — бросил он, передавая ребёнка матери. — Эту шавку кто-то спровоцировал.

Все обернулись. Из-за гаража мелькнула чья-то тень и скрылась.
— Кто это был? — спросил Валерий, его взгляд сразу стал собранным и опасным.
— Не разглядел. Но собака не просто так кинулась. Её или дразнили, или кинули в неё камень, чтобы направить на коляску, — отчеканил Вова. Его афганский опыт подсказывал: случайностей не бывает.

Валерий медленно обвёл взглядом своих ребят, потом перевёл взгляд на Амелию, прижимавшую к себе Малику. Его лицо было каменным.
— Значит, не все поняли, что здесь чужим делать нечего. Или поняли, но решили проверить нас на прочность.

Он посмотрел на Вову.
— Спасибо, брат. Ты сегодня главный герой.
— Пустое, — отмахнулся Адидас, но в его глазах читалось удовлетворение. Он снова был в строю, снова был полезен своим.

Валерий подошёл к Амелии.
— Идём домой. Всё спокойно. Никто не пострадал.
— Но это же... это могла быть моя коляска, — прошептала она, с ужасом глядя на дорогу.
— Но это была не твоя, — твёрдо сказал он. — Потому что с тобой и с ней, — он кивнул на Малику, — теперь всегда буду я. Или мои ребята.

Он проводил их до подъезда. На пороге он задержался.
— Видишь? Ты теперь не одна. У тебя целая армия за спиной.

Амелия смотрела ему вслед, и её охватывало странное чувство. Она познакомилась с группировкой. И это были не монстры, а люди. Со своей болью, своей верностью и своей правдой. Но сегодняшний день показал, что их общий мир — это не только защита. Это ещё и поле боя. И кто-то только что сделал первую, пока ещё осторожную, пробную вылазку. Амелия интуитивно понимала — это происшествие было не случайным. Это было началом чего-то нового. И ей, и Малике, и Валере предстояло узнать, что это значит — быть своими в мире, где чужие не дремлют.