Второй шанс

Соня

The xx – Together

Я думала, что Антон убежит, когда узнает, что я убийца, или, по крайней мере, поменяет свое мнение обо мне. Перестанет меня считать той Соней, с которой он познакомился, и будет относиться как-то по-другому, с опаской или жалостью – без разницы. Это одинаково хреново. Но я действительно сильно поменялась с момента нашей встречи, и все благодаря ему. Я доверилась Антону, и теперь он убеждает меня, что я, в принципе, не виновата. Так говорила и мама, и психолог (она до сих пор зовёт меня «в гости», то есть продолжить терапию), но почему-то когда это говорит Антон, я действительно начинаю верить в то, что это случайность.

Всё это время я себя наказывала. Считала, что я этого заслуживаю, ведь я не спасла свою сестру, что равносильно убийству. Тяжкий груз вины день за днем заставлял меня неминуемо приближаться к земле и в один день просто упасть навзничь, больше никогда не поднявшись. Из-за этой вины я морила себя голодом время от времени. Из-за неё у меня появились уродливые шрамы на ребрах, которые и нашёл сегодня Антон. Думаю, любой здравомыслящий человек бы уже давно убежал от меня, но прежде посоветовал бы обратиться к врачу. Но Антон сидит здесь, со мной. Сжимает меня в своих объятиях и позволяет мне выплакаться на его голой груди. Я не заслуживаю всего этого, снова думается мне, но вмиг себя одергиваю. Может, наконец пора перестать убегать от шанса стать счастливой и воспользоваться им?

Смогу ли я?

Мне бы очень хотелось все исправить. Вернуться в тот день и уговорить Аню пойти в гости с родителями, и мы бы веселились там, все вместе. Аня бы осталась жива, Олег бы не избивал меня – одна из причин, по которым я не позволила Антону снять футболку, – мама бы не оказалась в этой лечебнице, Стёпка был бы в разы счастливее. Антон никогда бы не встретил меня, у него бы не было столько проблем.

Прямо сейчас я так хочу услышать голос мамы, и все, что мне хочется сделать, это почувствовать в её голосе любовь, которую я не заслуживаю. Я так хочу, чтобы она и Стёпка меня простили, хотя понимаю, что это невозможно. Со слезами выходило все: и боль, и страхи, и вина. Не вся, но её стало меньше.

— Эй, ты чего там раскисла опять, м? — ласково спрашивает Антон, выводя круги на моей спине. Мы сидим на кровати у меня в комнате, где все так же холодно из-за дыры в окне, но мы оба под толстым одеялом. Моим любимым. Потому что оно ещё помнит те времена, когда я была совсем маленькой, и мама брала его себе, ложась спать со мной в одной кровати. Я действительно начала снова плакать, стоило мне лишь подумать о том, что я сгубила жизнь всем людям, которых по-настоящему люблю. Я не достойна их прощения. — Тише, девочка, — повторяет он в сотый раз, успокаивая меня. — Ты не виновата. Такое случается, Сонь. В жизни очень часто происходит то, что от нас никак не зависит. У всех у нас есть что-то в прошлом, что он бы очень хотел исправить. Но машины времени нет – по крайней мере, я о ней не знаю. И все, что нам остаётся, это стать сильными и научиться жить с этим. Принять свои ошибки или любые жизненные случайности, научиться чему-то и двигаться дальше.

Он выглядел так, будто говорил это не только мне, но и себе самому. В лучах утреннего солнца его лицо изнеможденным, печальным, и мне бы действительно хотелось знать, почему жизнь так несправедлива к таким хорошим людям, как он. Психолог была права: у меня проблемы с доверием. Но что насчёт Антона? Вдруг у него что-то происходит, а я не знаю об этом? Почему он не рассказывает о тех людях, что подставили его? Если все настолько серьёзно, что в этом замешаны и школа, и прокуратура, то просто так все не решится.

— Тот день, когда у тебя нашли... — начинаю я, едва успокоившись.

— Я же уже говорил тебе: это не моё. Честно, Сонь. Я не стал бы врать тебе об этом, тем более, зная о твоей...

— Матери? — спрашиваю его я, и он сконфуженно кивает в знак согласия. — Всё в порядке. Да, это трудно принимать, но я надеюсь, что там ей станет лучше. И всем нам станет лучше, — верила ли я в свои слова? Звучит как самая настоящая утопия, и я помню, что розовые очки бьются стёклами назад. — Можешь пообещать мне кое-что?

Антон смотрит на меня испытующе, хмурит брови, будто раздумывая, но, в конце концов, согласно кивает.

— Обещай мне, что никогда не будешь продавать наркотики. Пожалуйста.

Он смотрит на меня, и я вижу, как разрушается мир в его глазах. Я даже будто слышу треск, и вот он уже почти рассыпается. Эгоистично просить у него об этом, ведь я даже ничего не знаю о той ситуации, потому что, черт возьми, он ничего не рассказывает. Но я не хочу лезть не в свои дела, я доверяю ему. И прямо сейчас я даже не знаю, кому из нас больше нужна поддержка. Все это так сложно, запутанно. Всю жизнь мы должны сделать какой-то выбор, и только один из предложенных вариантов будет являться верным, и нам тысячу раз придётся обжечься, прежде чем найти его. Но мы найдём. Я буду рядом с ним.

— Обещаю, — кивает он, и я кладу ладони на его лицо. Едва ощутимая щетина чуть покалывает кожу моих рук, и я провожу большим пальцем по его щеке. Он прикрывает глаза и выдыхает, выглядя таким безмятежным в этот момент.

— Спасибо тебе, Антон. Спасибо, что приехал ко мне в чёртовых пять утра. Спасибо, что помогаешь мне справиться со всем этим. Я доверяю тебе – всецело и безоговорочно, но я не жду, что это будет взаимно.

Не знаю, говорила ли я именно о доверии. Я действительно не жду, что все, что я испытываю к нему, будет взаимно. На самом деле, так страшно признавать хоть какие-то свои чувства. Я просто хотела поблагодарить его и сделала это.

Антон чертыхается себе под нос и целует меня, трепетно и бережно. Губами он забирает всю соль от слез с моих щёк, и мои губы расплываются в улыбке.

— Я доверяю тебе, — говорит он в перерывах между поцелуями. — В доказательство этому я даже готов тебе показать одно удивительное место, о котором кроме меня, надеюсь, никто не знает.

Я чувствую себя котом, который вдоволь нажрался сметаны: довольным и полным жизненной энергии. Так странно, что один человек может в считанные минуты поменять твои мысли, твоё настроение, твои убеждения. Люди, на самом деле, полностью зависят друг от друга. Хотят они того или нет.

Так или иначе, в скором времени наша идиллия была безнадёжно прервана. Звенит будильник: пора будить Стёпу в школу. Антон нехотя отпускает меня и, к моему огромному сожалению, надевает футболку, закрывая ею широкую мужественную грудь. Следом он надевает худи, и я понимаю, что он уже собирается уходить.

— Пойдёшь в школу сегодня? — спрашиваю у него я, подходя к двери. Ветров пожимает плечами и отводит глаза в сторону, будто у него есть какие-то планы, о которых я знать не должна.

Вот и доверие. Хотя, настоящее лицемерие осуждать его за это, ведь несмотря на то что я действительно ему доверяю, я вряд ли скажу хоть когда-нибудь о способе Олега бороться с агрессией посредством избиения меня. У каждого из нас свои скелеты в шкафу, и очень сложно поменять свою жизнь в одно мгновение ока, положив все карты на стол. Может, мы и доверяем друг другу. Но этого все равно недостаточно, ведь в каждом из нас плотно засело одно чувство – страх.

— А ты?

— Не хочу идти, — я качаю головой, ощупывая пальцами потрескавшуюся краску дверной ручки в свою комнату. Здесь было слишком много всего, и примерно с десяток ещё таких же горьких событий было предотвращено мной, когда я закрывалась в своей комнате на замок, провернув небольшую пимпочку на этой самой ручке. Вскоре после этого Олег специально сломал замок, чтобы я больше не могла спрятаться от него. — Я понимаю, что скоро экзамены, понимаю, что прогуливать нельзя, но это все слишком. Мне лучше остаться дома, я думаю.

Если бы Олег сегодня в девять не уезжал бы на очередное совещание, я бы ни за какие коврижки не осталась здесь. Правда, не знаю каким образом он встанет после вчерашнего вечера, но ему не привыкать. И пока он не уедет, я не буду высовываться из этих самых стен. Он даже не заметит, что я дома, и все будет в порядке.

Антон вздыхает, кладёт руки мне на плечи и целует в ложбинку между шеей и ключицей сзади.

— Я за то, чтобы ты не мучила себя и посидела дома. Иди, буди брата. А я пока придумаю, чем залепить эту дыру на первое время. — Антон обводит задумчивым взглядом пространство комнаты, ероша волосы у себя на затылке. — Может, у Артёма есть какие знакомые, занимающиеся окнами.

Я вскидываю руки в знак протеста и мотаю головой из стороны в сторону. — Это слишком дорого, и у меня нет таких денег, я не смогу тебе отдать их. Как-нибудь решу это с отчимом.

— Тебе не нужно будет ничего отдавать, — Антон лукаво улыбается и подмигивает мне. — Тем более, есть у меня один на примете, и он мне должен...

— Ты этого не сделаешь.

— Ещё как сделаю, — Антон проскальзывает из комнаты, опасливо оглядевшись по сторонам, шутливо отсалютывает мне двумя пальцами и на цыпочках пробирается на первый этаж.

Какой же он все-таки невозможный.