Второй шанс

Антон

На большой перемене в четверг я выхожу из здания в школы, пересекаю её территорию и, отойдя в сторонку, блаженно закуриваю. Я думал, что давно бросил это дерьмо и не вернусь к нему больше. Видимо, слишком много думал.

Телефон зазвонил в кармане худи, что было действительно странно: обычно мне во время учёбы никто не звонил, а с Соней мы договорились, что, когда я докурю, сразу присоединюсь к их компании в столовой. Выуживаю мобильник и с удивлением вижу номер брата на дисплее.

Если он каким-нибудь чудесным образом узнал о моем приводе в полицию, пусть в базе его и нет (Могила постарался), то Артём, скорее всего, уже летит из своего Новосибирска в родные края.

— Привет, Артём...

— Да-да, привет, братишка. Забери меня из аэропорта, — абсолютно непринуждённым тоном заявляет Артём, будто говорил о погоде за окном или о своём любимом цвете.

Что? Какого черта? Нет, я рад тому, что он приехал, безумно. Но это ведь не просто так. И тут два варианта: либо Дима настучал своему лучшему другу, что помогал мне, когда Могила прикатил к моим воротам вместе со своими отморозками, либо кто-то рассказал Артёму о всей этой чертовщине с проверкой. А если сразу два варианта, то мне пора бы выбирать костюм, в котором меня похоронят.

— Ну так, ты едешь или нет?

Дайте-ка подумать. Хочу ли я, чтобы Артём начал разборки со всей этой бандой отпетых? Нет. Хочу ли я, чтобы в скоро времени мы оба оказались под землёй – в лучшем случае? Нет. Есть ли у меня выбор? Нет. Да и, черт возьми, я слишком сильно скучал по этому засранцу.

— Конечно еду. Спрашиваешь ещё.

— Вот и посмотрю на тебя, старик, — ликует мне в ухо брат. Я вспоминаю, сколько у меня на лице побоев, и не особо разделяю его радости. — В общем, я на Пашковке. Давай шустрее.

Предупредив Соню, еду в аэропорт. Так странно перед кем-то отчитываться за свои действия, причём по своему желанию. Раньше такого никогда не было. Да у меня и отношений никогда в принципе-то и не было, поэтому все эти ощущения для меня новые. Я постоянно думаю, что где-то накосячил, хотя мы даже суток с Соней не встречаемся. Она просто меня с ума сводит.

Но не сказал бы, что я этому не рад.

В аэропорту довольно многолюдно. И слишком душно, да. Среди снующей туда-сюда толпы никак не могу найти рослой фигуры Артёма, и это меня порядком настораживает. Из-за этого больного ублюдка Могильникова у меня уже паранойя начинает развиваться.

Вдруг кто-то напрыгивает мне на спину с диким криком в самое ухо. Тут долго думать не надо: кроме Артёма такую херню выкинуть из парней никто не может. Едва устояв на ногах, я заливаюсь смехом, при этом вообще не имея понятия, как дышать, потому что Артём далеко не пушинка, знаете ли. Когда он наконец соскакивает с моего горба, я поворачиваюсь к нему лицом, видя счастливую улыбку, не сходящую с губ брата. Как же я все-таки по нему скучал. Очень странно не видеть этого упыря каждое утро в своей спальне с кувшином воды, который в ближайшее время обязательно перевернется над твоей кроватью.

Пока я придавался сладким воспоминаниям о былых временах – прошло всего два месяца, а я тут сопли развожу, – счастливое выражение лица Артёма постепенно угасало. Внимательно разглядывая все синяки и ссадины на моей голове, он с каждой секундой заводился все сильнее, что было видно по его сжатой челюсти, напряженному телу и взгляду исподлобья. Мы не похожи внешне, но характером и манерой – почти одинаковые.

— И что это за хрень? — наконец спрашивает Артём.

— Подрался, — я пожимаю плечами. — Помочь с чемоданом? Жрать хочешь? Можем заехать куда-нибудь...

— Ты глухой или как? Что это за хрень?

Итак, я влип. Но, честно сказать, я был счастлив. Из-за той чертовщины с наркотиками, что я вытворял осенью, я думал, что наши прежние отношения с Артёмом полностью утеряны. Для меня, на самом деле, очень важна моя семья. Когда ты понимаешь, что можешь потерять все в одно мгновение, по щелчку пальцев, по-другому начинаешь относиться ко всему, что у тебя есть. А все, что есть у меня, – это моя семья. И я безумно рад, что этот сумасшедший может броситься в чёртово адское пекло, если это спасёт меня, несмотря на то что я, по большому счету, тот ещё гандон.
Мы прошли с Артёмом через огонь и воду. Наши родители не знают даже о малейшей части передряг, которые выпали на нашу долю, но у нас никогда не было секретов друг от друга. А теперь есть. Поверить не могу, что моей жизнью так просто манипулирует по-настоящему больной на голову человек. И я даже не могу рассказать об этом хоть кому-то, если хочу, чтобы эти люди, как минимум, были в порядке. Как максимум – просто были.

Я закрываю глаза и вздыхаю. Я уважаю Артёма за его рвение помочь мне, но прямо сейчас я просто молюсь, чтобы он хотя бы раз в жизни не был таким упертым.

— Поругался с Соней, накидался, — на ходу придумываю я. — И пошёл людей простых доставать. Ну ты знаешь, как это бывает, не тебе мне рассказывать...

Артём выглядит так, будто готов поверить в мою едва придуманную историю. Сказать, что я удивлён, значит, ничего не сказать. Но также я был неимоверно обрадован.

— Хорошо. А теперь расскажи мне о той теме с Могилой, Антон, иначе я узнаю сам.

Ну твою же мать.

Пораскинув мозгами, пытаюсь понять, как много Артём знает. Если я притворюсь сейчас дурачком, то брат все рано найдёт способ вывести меня на чистую воду или разузнает все сам через свои источники, которые у него, конечно, до сих пор остались. Ну да, ты попробуй такого отморозка забыть. Да и тем более, прошло всего около двух месяцев – слишком мало времени для того, чтобы нужные люди забыли одного из Ветровых.

Пока мы выходим из аэропорта, я лью в уши Артёму дущещипательную историю о том, что Могила, решив, что раз я остался без «крыши» в виде Артёма, вдруг посмел отомстить тому за старые обиды. Через меня. Именно поэтому, как мелкий шалопай, начал караулить меня в подвортнях и, в конце концов, осмелел настолько, что прикатил к моему дому. Оценив обстановку в тот день, я написал Диме, что мне нужна помощь, ну и после этого все прекратилось.

— Дима сказал, что после этого Могила тебя не трогал, — голосом, полным сомнения, пробурчал Артём, пока мы ехали к кафе, в котором раньше оба любили сидеть. По вечерам там играла живая музыка, по крайней мере, так было около года назад. За этот год очень многое поменялось. Не хочу сказать, что в лучшую сторону. — Но смотрю на тебя и понимаю, что мой друг слишком уж оптимистичен.

— Нет, он прав. Все действительно в порядке теперь. А это, — я ладонью указываю на свою избитую морду, — вполне заслуженно. Сам дурак.

Артём шумно выдыхает и кивает, будто он верит мне, и все отлично. Я улыбаюсь ему и подмигиваю, когда он поворачивается ко мне лицом, и вижу, как настроение у моего брата мигом поднимается. Это несправедливо. Чувство вины съедает меня, пока мы едем в кафе. Оно  съедает меня, пока мы выбираем столик в зале, а Артём выглядит таким счастливым, услышав, как в главной части зала играет кто-то на гитаре. Даже пока мы выбираем, что заказать, эта чёртова вина жрёт меня изнутри и не даёт мне сполна насладиться компанией брата. Только сейчас я понимаю, что в том случае, если я сделаю что-то не так, допущу хотя бы маленький промах, меня не оставят в живых. Или, не дай боже, кого-то из моих близких. Могила – тупой олень. Зачем ему в своих кругах сторонний человек, которому нужно будет рассказывать о всех грязных делах своей «банды»? У него своих людей вагон и маленькая тележка. Почему именно я? Действительно из-за старых счетов с Артёмом? Да плевать. Какая уже разница, почему я обречён на это идиотское посвящение? Факт остаётся фактом. В скором времени я пополню круги этих падонков и буду постоянно врать своим родным и близким. Потеряю их доверие и буду лишь надеяться на то, что не потеряю их совсем. Не понимаю, как всего за несколько дней моя жизнь пошла под откос.

— Расскажи мне о Соне, — вдруг просит Артём, когда мы ожидаем свои заказы. — Какая она?

Какая она? Самая сильная из всех девушек, что я видел. Самая умная из всех девушек, что я видел, и я говорю сейчас не об оценках в школе. Она очень многое понимает, но счастлива ли она от этого? Вряд ли. Она чертовски добрая, пусть и показательно шлёт нахер. Большая часть её жизни – один огромный снежный ком, состоящий из переплетения её секретов. Их много. Я даже не надеюсь, что узнаю хотя бы третью часть из них. То, как она улыбается, заставляет улыбаться меня. То, как она смеётся, заставляет смеяться меня, пусть и в этот самый миг за нашими спинами вся Земля обратится в прах. Мы знакомы не так уж и много, но бывают люди, которых знаешь всего день, и уже понимаешь, что это твой человек. Та же история и с Соней.

Артём терпеливо выжидает, пока я ему отвечу. Уверен, он знает это чувство, когда ты можешь хоть часами болтать об одном и том же человеке.

— Она очень милая, — наконец начинаю я, прочистив горло. — Но посылала нахер меня за все время нашего общения больше, чем здоровалась со мной. — Артём тихонько смеётся и кивает, будто знает, что это такое. Конечно знает. — Ты не представляешь, как она любит свою маму, своего брата. Хорошо учится. И прекрасно поёт, ты бы слышал... Знаешь, из-за неё мне каждый день хочется прыгать выше головы, чтобы стать тем парнем, который её заслуживает.

Не могу поверить, что говорю это всё, но Артём понимающе кивает, потому что, я уверен, эти чувства ему знакомы. 

— Ну всё, потеряли мы Антоху, — шутливо заявляет брат, и я пинаю его под столом именно в тот момент, когда официантка приносит наш заказ. 

— Лучше заткнись. 

— Да ладно тебе, — примирительным тоном проговаривает брат, приступая к своему обеду. — На самом деле, дружище, это здорово. Все парни думают: «Фу-у, если вступаешь в отношения, сразу становишься каблуком! Нахер это дерьмо, приятели». Но это не так. Отношения – это поддержка. Все проблемы и переживания вы делите на двоих. Да, будет охренеть как трудно. Ну а что стоящее когда-то давалась нам легко? Вот именно, что ничего. Поэтому не принимай свои чувства в штыки, не прячься от них – всё равно не выйдет. Просто будь счастлив, братишка. 

Артём никак не изменился внешне за эти два месяца: всё такой же рослый, широкий в плечах и с ожесточённым выражением лица. Но он стал умнее. Мудрее. И не именно за два месяца, а за всё это время, что он встречается с Кирой. Я рад за него и знаю, что он прав. Только у меня не выйдет стать счастливым. Уже завтра я примкну к шайке Могилы и буду выполнять всё, что он скажет. Я не заслуживаю счастья – не заслуживаю Сони. Но я хочу быть с ней ровно столько, сколько она позволит быть с ней, пока не узнает, что её парень – убийца и дилер. А именно им я и стану. 

— Спасибо, Артём, — с трудом выдавливаю я из себя улыбку. — Спасибо, что приехал. Что сейчас сидишь здесь со мной и говоришь такие правильные вещи.

Возможно, в последний раз. Потому что после того, как ты узнаешь, какое я ничтожество, тебе будет противно даже просто смотреть на меня.