Глава 17
А в эту самую минуту Тэхён был с Мией, и если бы Сюин могла услышать их разговор, к той головоломке, которую она понемногу собирала, добавился бы ещё один элемент.
Мия сидела на широком подоконнике в приёмной пробабушки Рози, глядя в открытое окно на реку, по которой плыла большая баржа, паруса которой надувал ветер. Сидя на стуле с высокой спинкой и бархатным сиденьем, Тэхён наблюдал за ней. Его встревоженный взгляд был прикован к лицу Мии. Он прекрасно ощущал ту напряжённость, которая возникла в их отношениях, и разрывался между желанием умолять девушку о прощении и бурей гнева, досады и раздражения, которая поднималась в нём. Он подозревал, что Мия что-то скрывает от него.
Когда он явился к своим родственницам, тётя Рози была дома, и разговор шёл с обычной вежливостью. Спустя некоторое время, к облегчению Тэхёна, графиня сказала, что ей необходимо пойти прилечь отдохнуть перед вечерними празднествами. Он проводил тётку до двери и попрощался, поцеловав ей руку. Когда же обернулся, то обнаружил, что Мия пересела с кушетки на подоконник. Она смотрела на реку с выражением такого холодного безразличия, что Тэ немного растерялся. Впрочем, в душе он был уверен, что под этим ледяным спокойствием кроется тревога.
— Наверное, вы устали, — заметил он наконец.
— Напротив, я прекрасно отдохнула. Я спала до полудня, — ответила Мия.
Она по-прежнему не смотрела на него. Наконец Тэхён, изображая душевный порыв, встал и устроился рядом с ней на подоконнике. Протянув руку, он поймал её пальцы.
— Я хотел бы попросить у вас прощения, — негромко проговорил он.
Её холодные пальцы остались неподвижны.
— Спасибо, — голос Мии был так же холоден.
— Вы должны меня выслушать! — страстно воскликнул парень, — то, что произошло вчера, ни в коей мере нельзя считать моей виной. У меня были основания считать, что домом пользуется шайка разбойников. Я сказал об этом господину Хосоку, и после этого от меня уже ничего не зависело. Я не мог отказаться от своих слов. Да и с какой стати мне было это делать? Причинённый солдатами ущерб, конечно, непростителен, но я был всего лишь невольным участником неудачной попытки арестовать печально знаменитого разбойника!
Мия отняла у него руку и наконец повернулась к нему лицом.
— Вам совершенно ни к чему говорить мне всё это, кузен Тэхён. Я прекрасно понимаю, почему вы приехали в замок.
— Наверное, очень неудачно, что мы выбрали именно, ту ночь, когда вы оказались там, — он покраснел, почувствовав, что кроется за её словами, но не отвёл глаз.
— Для меня это, конечно, было неприятно.
— А до нашего приезда вы были одна? Совсем одна?
— По какой причине вы задаёте мне эти вопросы, кузен Тэхён?
Он наблюдал за ней, и в уголках его губ внезапно появилась улыбка, словно он был совершенно уверен в себе. Мия сидела очень прямо, взгляд её оставался спокойным, губы не дрожали, только на нежной шее билась жилка, и Тэ это заметил. Секунду его взгляд не отрывался от неё, а потом он медленно извлекал из кармана предмет, словно получая удовольствие, а потом показал девушке.
— Может быть, вы объясните вот это? — спросил он.
Она взглянула на протянутый им предмет, и сердце у неё упало. В руках Тэхён держал маску. Мия не пошевелилась, не сделала попытки взять у него маску, но её пальцы, лежавшие на коленях, крепко сжались.
— Где вы её нашли? — спросила она, не притворяясь, будто не понимает, что именно он ей показывает.
— В вашем замке, — ответил парень, — она лежала на столике в одной из спален.
— В которой? — поинтересовалась Мия.
— В большой.
Мия глубоко вздохнула. Это была комната её отца, комната, называвшаяся Главной спальней, потому что в ней всегда спал глава семьи. Лёжа на кровати в этой комнате, через большие окна можно было любоваться озером и парком, видеть на горизонте густой тёмный лес, лежавший на границе поместья.
Видя чёрную маску на ладони Тэхёна, Мия вдруг почувствовала к ней ненависть. Она была символом всего того, что разделяло её с человеком, которого она любила. Девушка с трудом подавила желание схватить маску с ладони кузена и выбросить её в открытое окно. Вместо этого она проговорила спокойным и ровным тоном, хотя сердце её отчаянно билось.
— Как странно, что вы нашли маску в спальне моего отца! Возможно, вы всё-таки не так уж сильно ошибались, считая, что дом навещали джентльмены с большой дороги.
— Очень деликатное наименование для разбойников! Право, кузина Мия, мы могли бы быть друг с другом откровенны!
— Откровенны в чём? — наивно спросила Мия.
Тэхён колебался. Он всё-таки не мог заставить себя прямо и открыто признаться, что желает смерти своего двоюродного брата, чтобы унаследовать титул и поместья. Он был почти уверен в том, что Мия знает, кто такой Белокурый, и что она отправилась в поместье специально для того, чтобы спасти его от ареста. И всё же он не мог заставить себя облечь свои убеждения в слова.
Во всём облике Мии была такая чистота, глаза светились такой честностью, что он начинал ненавидеть собственную алчность, хотя и понимал, что не может от неё отказаться. Он принял решение заполучить поместья и всё, что этот дом символизировал. Маркизат должен достаться ему, чего бы это ни стоило. Однако слабость его характера была такова, что даже в своём злодействе он не мог быть сильным. Пока он колебался, подыскивая подходящие фразы и тут же их отбрасывая, Мия вдруг подалась вперёд и взяла маску с его ладони.
— Я оставлю её у себя, кузен Тэхён, — сказала она, — конечно, если вы не найдёте человека, которому она принадлежит.
С этими словами девушка встала, и не успел парень сообразить, что она намерена делать, как она уже оказалась у двери и, быстро поклонившись, сказала:
— Мне тоже следует немного полежать, так что прошу меня извинить.
Мия исчезла раньше, чем он успел её остановить. Она ушла и унесла с собой маску. Тэхён остался один, чувствуя, что каким-то образом его перехитрили и сбили с толку. А Мия у себя в спальне опустилась на колени, прижимая чёрную маску к губам.
— Боже, молю, храни Чимина, береги его! — шептала она, — защити и спаси его. Ведь я его люблю, я так его люблю!