Драконий Цветок

Сразу после того как за мужчиной закрылась дверь, я скатилась на пол. Как стать женой герцога девушке, что только пару часов назад делила хлеб с крысами? Вся эта ситуация — сплошная  невминяемая шутка богини Судьбы. Я легко приняла бы плаху.

Поскорбила бы по непрожитой жизни, возможно даже проронила бы слезу и прочла молитву, ту самую единственную, которую знала. А тут такое. Что он ждёт от нашего союза? Рядом с ним гулко билось сердце и по телу расплывалось пламя. Сам он будто вёл войну сам с собой, и выражение его лица меняло краски быстрее, чем я могла бы его понять. Правда, стоило только посмотреть в его глаза, и приходило облегчение. Этот незнакомец явно цеплял мою душу одним своим существом. Это и есть пресловутая связь?

Ответить на мои вопросы никто не спешил. А вот кашель не отпускал попытки захватить лёгкие. Хотелось выпить воды. Во рту постоянно противно свербило. Хотя, о какой воде может идти речь, если прямо передо мной, на ладонях этого дракона, лежит моя судьба.

Дверь с тихим шорохом отворилась, пропуская ко мне одинокую служанку. Пришлось с нетерпением подняться, хватаясь за обивку дивана.

— Все хорошо? — затрещала девушка, выбивая мои извинения из мыслей. Она помогла мне устойчиво встать и затрещала о чём-то отстранненом. Тяжело представить, о чём думает эта милая девушка. Её волосы скрывала чёрная шапочка, но даже так можно было заметить выступающие рыжие локоны. На лице у неё зияла россыпь тёмных веснушек, а карие глаза томно скрывались за ресницами. Красивая.

Я же, пока бесстыдно её разглядывала, пропустила момент, когда мы вышли в коридор. Тот же ковролин и минутная дорога. Служанка заботливо придерживала меня за локоть и спину, помогая и направляя неспешным шагами. Впрочем, шагали мы недолго. За тёмными дверьми раскрылась уютная спальня: большая кровать, скрытая прозрачным балдахином и укрытая белым бельём, стол из какого-то светлого дерева и странного кресла без спинки, и огромный шкаф, раскинутый во всю стену напротив кровати. Ноги приятно уткнулись в белый ковер.

— Прошу, — очнувшись, я в растерянности опустила взгляд. Дурная привычка ещё с детства. Никогда не знаешь, чего ждать от окружающих. Девушка сноровито помогла мне пройти до кровати и сесть. Сама она отошла, продолжая щебетать на тему погоды. Сидеть же мирно я не смогла и развернулась, подминая под себя ногу. За окном тихо капал дождь. Его звук мне совсем забылся. Под землёй вообще невозможно определить погоду, даже чувство времени пропадало. Вообще, точный счёт дням я потеряла ещё в самой дороге в сколоченной тюремной телеге.

Милая девушка, поклонившись, убежала. Чесно говоря, я пропустила мимо ушей, куда, собственно, она отлучилась. Кровать была мягкой, а звуки за окном убаюкивали. Так хорошо и спокойно. Тело, конечно, подводит меня, и то и дело злополучный кашель и некоторые саднящие раны напоминают о себе. Провела рукой по мягкому одеялу. Худощавая ладонь, вся в мелких царапинах, а в некоторых местах даже кровоподтеках. Несколько раз мне угрожали сломать пальцы. На запястьях красовался бурый ожог от раскалённого железного прута. Точно уже и не вспомню, за что мне его насекли. Радовало лишь то, что он совсем уже не болел. Ноги правда ныли, и я осмеливалась полностью забралась на кровать. Как молодой герцог вообще без отвращения в глазах на меня смотрит? Лицо моё наверняка представляет из себя больше месиво из синяков, чем привычный его окружению миловидный женский лик.  Облокотившись о перила, я ближе подвинулась к стороне окна и сдавленно улыбнулась. Небо без проблеска солнца совсем не удручало. Вообще, незнание скорого будущего даже не пугало. Наверное, я просто привыкла. Никто никогда не вносил ясности в моём положении в семье. Когда мне исполнилось шестнадцать, впервые мой отец пригласил меня на обед. Наверное, он поздновато вспомнил, что у него есть дочь. Тогда всё так же казалось таким неопределенным. За большим столом в малой столовой, которая вопреки названию в моих глазах выглядела непомерно огромной, восседала моя — фактически — мачеха и отец. Грациозная семья. За стол, впрочем, меня не пригласили. И к прислуге не встать.

Замерла у двери в молчаливом удивлении. Такое внимание я точно не ждала. Да вообще никакого не ждала! Сталкивались мы с семьёй маркиза редко. А если такое и случалось, то никаких последствий от этих встреч, кроме брезгливого хмыканья, обычно не было. Отец вёл со своей женой отстранённые беседы, в которые я, волей-неволей, вслушивалась. Им накрыли столько блюд, что хватило бы всей прислуге на пару дней. Никогда не понимала такого лишнего обилия на столе. Меня кормили на кухне два раза в день. Конечно, я оплачивала эту щедрость работой. Мыла посуду и чистила чугунки, помогала с уборкой поместья и многое другое в силу своего возраста.

После обеда меня ошарашили новостью о моей скорой свадьбе. В подробности меня не посвящали и жизнь особо не изменилась. Отец выдал мне целых три платья. О них, впрочем, я вспоминала с тоской. Одно из них было нежного голубого цвета. Длинное до самых ног, приталенное и оголяющее ключицы. Я смогла его только примерить. Такую роскошь носить мне было некуда. О своём будущем я продолжала размышлять всё в той же каморке под лестницей. На долгие месяцы про меня опять забыли. Жизнь текла спокойно. Но  потом меня впервые вывезли из дома! И как же было волнительно впервые прокатиться на карете. И чувствовала я себя пусть не первой красавицей, но точно девушкой, не живущей под лестницей. Меня причесали и заплели причудливые косы, приодели в светлое зелёное платье, простое, без излишеств, но приятное к телу. По подолу и рукавам даже вышитое рюшами. Куда мы едем, я спрашивать не решилась. Да и было не у кого. Со мной сидела личная служанка хозяйки имения. Когда же перед нами раскинулся храм, я даже не успела толком и поразмыслить, как отец и лира Велиса повели меня к нежного, белёсого цвета вратам. Дурочка. Кто ж о таком думает. Следует лучше поразмышлять о герцоге или о том, как правильно себя вести всю дорогу до его имения. В том, что он бесконечно будет терпеть моё присутствие в таком виде, я сомневаюсь. А злить его мне совсем не на руку. Лучше потянуть время и не мешаться ему под ногами.

Поразмышлять мне не дали. В спальню влетела моя служанка, а за ней и высоченный мужчина, облаченный в строгий сюртук. Он покосился на меня и цыкнул.

— И это мой пациент? — на его лице смешалась гримаса недовольства и злости. Впрочем, я долго на него смотреть не решалась, ищя поддержки в знакомой мне служащей. — Да, надо мной ещё никто так не смеялся.

Замерла на месте. Сам мужчина — по всей видимости лекарь — опустил весомый кожаный чемодан на стол и раскрыл. В его движениях читались нескрытый укор и злость.

— Укладывайтесь на кровать и расслабтесь, — я машинально легла, даже чересчур быстро выполняя рычащие приказы. Глаза прикрыла и пальцами обеих рук сжала подол моего платья. На осмотре целителя я ни разу не была, и видеть его работу мне тоже никогда не доводилось.

Минутное шуршание со стороны и шаги ко мне я ловила с осторожностью. Девушку вообще слышно не было. Мешать своими страхами видному человеку я не стану. Не хватало ещё войти в большую немилость.

Меня грубо взяли за руку, отчего я заметно дернулась. В груди с новым страхом забилось сердце, и я сильнее зажмурила глаза. Холодные пальцы тем временем сжали запастье. Лекарь смутно что-то ворчал, но понять его не получалось, как бы я ни старалась.

Секунда, и по телу прошибла тяжёлая волна чужого вмешательства.

— Не мешайте мне, — я закивала, тут же пытаясь вжаться в кровать.

Глубоко вздохнула и сосредоточилась на болезненной пульсации на запастье.

К счастью, меня скоро отпустили. Стало гораздо легче, и я даже позволила себе легко откашляться. Мужчина отошёл от постели и снова зашуршал чем-то на столе. За эти долгие минуты я даже успела подуспокоится и отвлечься на шум дождя.

Мужчина снова подошёл к кровати. Лучше не подавать ему ещё поводов для гнева. Тихо-мирно я лежала в убийственном ожидании, даже открыла глаза. Он стоял рядом, что-то шёпотом читая на руинном языке. Его я вообще не знала, но сложно было не понять, когда его используют. Ладони противно вспотели, и я украдкой протёрла их о платье. Мнимое ожидание тянулось долго, и даже гул своего сердца стал каким-то отдалённым.

Я дернулась, как от лезвия, и проглотила вскрик, когда длинные пальцы мужчины коснулись пуговиц платья на моей груди. Паника накрыла с головой. Но меня быстро отрезвило шиканье лекаря и хватка за настродавшееся запастье.

Зажмурилась, держа непрошеные слезы. Впрочем, его это вообще не смущало и через каких-то долю мгновений мужская ладонь легла на грудную клетку. Долго мучить себя унижением от этого действа я не смогла. Боль накатила с силой и сжала мне грудь, ломотой отдаваясь по всему телу. Собственный крик слышался будто со стороны.

Миг. И боль ушла, оставляя после себя мучительную ноющую слабость.

— Я залечил Ваши лёгкие, насколько смог, — мутным взглядом я отыскала его лицо. Он же стоял дальше от кровати, старательно обтирая руки каким-то раствором. - У вас целый букет проблем, — он глянул на меня, презрительно сморщив брови, — что не удивительно, — грязный намёк сорвался с его губ и я больно прикусила щеку. Эта боль и капли трезвости мне не дала. В момент я ощутила себя снова там. Казалось, даже по телу опять растянулся запах гнили и рвоты. За что он так? Ведь я же не просила меня лечить и трогать мое мерзкое тело тоже не просила. Этот дракон, от которого всегда доносилось приятное тепло, сам всё решил. В солнечном сплетении ужасно жгло, вмешательство посторонней магии болезненно отражалось на теле. Хотя, и мне ведь не привыкать, правда? Как и к подобному взгляду.

— Я приготовлю снадобье. Все инструкции пропишу отдельно и выдам слугам, — он кинул мокрую ткань на пол и отвернулся от меня к своему столу, — также я бы рекомендовал постоянное наблюдения у целителя. Без его подпитки трудно будет бороться с недугами тела, — рядом с ним объявилась слуга, которую я совсем потеряла из виду. Она же хмуро протянула ему какую-то бумагу. Он молча сунул её в сумку, как и все свои приблуды. — На этом позвольте откланяться. Я оставил вам пластыри с мазью. Скройте это уродство.

Он вышел, цокая небольшими каблуками и девушка, неподвижно стоящая около кровати, наконец подала признаки жизни. Глаза мои от чего-то помутнели и я пропустила момент, когда она успела позвонить в незатейливый звонок.

В ушах противно зазвенело и я повернулась на бок. Грудь всё ещё была открыта и я прижала ткань рукой. Наверное, стоило бы оскорблённо покричать, как делала это моя мачеха, но прав таких у меня нет. Даже слуга в этом поместье явно имеет больше власти, чем я.

Она же легко коснулась моего плеча.

— Давайте наклеим пластыри, моя лира, — я развернулась к ней, — они снимут боль, хотя бы немного да помогут вам восстановиться.

Следующие минуты она старательно мазала меня пахнущей мятой жижей и клеила на неё белые клочки. Правда, от прохлады этого лекарства становилось легче.

Дверь открылась на неудобном моменте. Я раскинулась голой спиной на кровати и уткнулась глазами в подушку, пока мне обрабатывали синяки.

Кто-то тихо прошмыгнул и так же тихо ушел. Даже смутиться или испугаться я не успела. Закрыли спину чем-то вроде пледа и помогли сесть.

— Лира, я прошу вас, поешьте, — голос девушки меня вывел из самобичевания. Мысль о еде меня пробудила. Придерживая рукой ткань на оголённом теле, я подвинулась к подушкам. Слабость была ощутимой, и, кажется, даже все травмы разом заныли. Правда, кашель довольно заметно стих и дышать стало легче. Слуга быстро принесла мне ночную сорочку и помогла в неё влезть, на что я с большой благодарностью ей вымученно улыбнулась.

На небольшом подносе с ножками мне накрыли обед. Есть хотелось безмерно сильно, учитывая, что всё, что было в моем желудке все эти месяцы — это хлеб и пустая похлёбка, больше напоминающая помои. Но от запаха еды меня болезнено затошнило, — было велено приготовить Вам лёгкую пищу. Прошу Вас, даже если Вам тяжело кушать, попробуйте хотя бы немного, — она подвинула мне чашу с супом и улыбнулась. Совсем молоденькая и миловидная. Наверное, ей едва исполнилось пятнадцать. — Вот лёгкий суп. Там птичье мясо и простые в усвоении овощи. Прошу Вас, попробуйте, — я взяла в руки ложку. Пусть даже и в горле встал неприятных привкус тошноты, но поесть мне нужно. От первой ложки я закашлялась и девушка заботливо помогла мне прийти в себя.

— С...Спасибо, — от моей благодарности её лицо обрамил румянец.

— О, Лира, прошу Вас, не обращайтесь ко мне так вежливо. Я простолюдинка и гораздо ниже Вас по положению, — она быстро жестикулировала, не прекращая смущённо улыбаться, — меня зовут Лиза. Прошу Вас, поешьте ещё немного и ложитесь отдыхать. Я буду рядом с вами и прибегу, стоит Вам позвонить в колокольчик. Он зачарован, поэтому не переживайте, я обязательно его услышу.

Меня смущала её забота. Неподдельная и живая, как она сама. Не от хорошей жизни идут в услужения. Я такой никогда не была. Вечно прячась за стенами от мира — да и от других людей — непросто научиться жизни.

Я еле осилила пол чашки супа и выпила два стакана воды. Так долго мечтать о нормальной еде и не иметь возможность ей насладится. Просто издевательство.

Лиза помогла мне лечь в кровать и прикрыла балдахин. Сон пришел быстро. Наверное, это от сытости и впечатлений прожитого дня.