Глава 10
Уже как неделю, я нахожусь тут. Мысли сьедают голову, я не выдерживаю, находясь здесь. Доктора, палаты, капельницы, до боли знакомы. Крыса втирает мне, что порок - это хорошо, разве?
Я лежала в палате, смотря в потолок, в голове, были обрывки прошлого. Глейд, я скучаю. Скучаю по минхо, Галли и Ньюту. Слёзы предательски потекли по щекам, обжигая лицо, почему сложилось всё так? Каждый день, мне устраивают пытки, берут кровь, капельницы, утверждают про порок. Я вернулась в реальность, когда в палату зашла охрана, с Джексоном, Какой же он противный.
Д - Приветствую, Есения, как ты?
Фальшиво улыбался он, от засранец, так и хочет плюнуть в лицо.
- Нормально.
Выдохнув я, крывляя лицо, от него пахло, не очень.
Он подошёл ближе, тяжело опустившись на край моей кровати. Его глаза изучали меня, словно я - подопытная крыса, которую можно рассматривать без конца.
Д - Ты понимаешь, что сопротивляться бесполезно? - его голос звучал мягко, но в нём сквозила холодная насмешка. - Здесь ты никому не нужна. Глейд остался там, в прошлом. Здесь твой дом.
Меня передёрнуло. Дом? Это место, пропитанное болью и страхом, никогда не станет домом. Я сжала кулаки, вглядываясь в белый потолок, чтобы не сорваться, не закричать.
- Ты ошибаешься, - прошептала я, чувствуя, как горло сжимает. - У меня есть дом. Там, где они.
Джексон хмыкнул, наклонился так близко, что я ощутила его гнилое дыхание.
Д - Они все забудут тебя, - сказал он почти ласково. - А я буду рядом. Всегда.
Я резко отвела взгляд, чтобы не поддаться отчаянию. Где-то внутри теплилась крошечная искра надежды: может быть, они всё-таки не забыли. Может быть, кто-то уже ищет меня.
Я лежала молча, слушая его слова, пока внутри всё кипело. Хотелось кричать, бить, вырваться - но тело было слабым, измотанным уколами и капельницами. Я знала: они ломают меня медленно, шаг за шагом, вытравливают то, что во мне ещё живо.
Д - Скоро ты сама попросишь остаться здесь, - ухмыльнулся Джексон, выпрямляясь. - Прошлое тебя убьёт. А мы... мы дадим тебе новую жизнь.
Он повернулся к двери, собираясь выйти, и именно в этот миг я впервые решилась. Всё моё тело, каждая жилка будто заорали: «СЕЙЧАС или никогда!» Я резко сорвала с руки иглу капельницы - боль пронзила запястье, но я только сжала зубы, чтобы не закричать.
Кровь мгновенно окрасила бинт алым, но вместе с болью пришло чувство странной свободы. Я жива. Я ещё могу бороться.
Джексон заметил движение, его глаза зло сверкнули.
Д - Тварь... - он рванулся ко мне, но я, не думая, схватила металлическую стойку от капельницы и со всей силы ударила его по плечу. Глухой звук, крик боли - и он отшатнулся, хватаясь за руку.
Я вскочила на ноги, ноги дрожали, но держали. В голове стучала лишь одна мысль: «Бежать».
Дверь была распахнута. За ней - тусклый коридор, запах антисептика и сырости. Я сорвалась с места, не оглядываясь, сердце билось так громко, что заглушало всё остальное.
И впервые за всё это время я почувствовала не страх, а надежду.
Мои босые ноги шлёпали по холодному полу, и каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре. Где-то далеко завыла сирена, заливая всё зловещим красным светом. Значит, Джексон успел нажать тревогу. У меня оставались минуты, может - секунды.
Я мчалась, хватая воздух рваными глотками, а в голове мелькали лица. Глейд. Минхо. Ньюта улыбка, Галлии злость. Их голоса будто толкали меня вперёд. «Не сдавайся. Беги».
За углом мелькнула тень - охранник. Я вжалась в стену, сердце ухнуло в пятки. Он остановился, прислушиваясь, и шагнул в мою сторону. Я заметила у двери крошечное металлическое ведро с инструментами - схватила первое, что попалось, и метнула прямо в его лицо.
Глухой звук удара, гортанный крик - и он рухнул на пол, хватаясь за голову. Я проскользнула мимо, едва удерживаясь, чтобы не упасть сама. Колени подгибались, кровь текла по руке, но остановиться я не могла.
Коридоры будто бесконечные, одинаковые, и только стрелки на стенах вели куда-то вниз. Я побежала туда, не задумываясь. Каждое мгновение я ждала, что сзади послышатся крики или выстрелы.
Наконец я оказалась перед тяжёлой дверью. На ней не было замка - только тусклая кнопка с надписью «Служебный выход». Я со всей силы ударила ладонью. Дверь скрипнула и поддалась, впустив запах сырости и ночного воздуха.
Холодный ветер хлестнул в лицо. Снаружи была тьма. Слабые огни вдали подсказали: я на улице. Я свободна... пока.
Я шагнула наружу, но за спиной раздались быстрые шаги и голос Джексона, искажённый яростью:
Д - Стоять, Есения!
Я бежала что было сил, пока воздух не резал лёгкие, а ноги не подгибались. Но позади уже слышались тяжёлые шаги. В следующую секунду меня сбили с ног - я рухнула на холодный асфальт, удар головой отдался звоном в ушах.
- Попалась, - прошипел Джексон, навалившись сверху. Его колено вдавило меня в землю, а руки грубо заломили назад.
Я заорала, кусая воздух, пытаясь вывернуться, но кто-то схватил за волосы и резко дёрнул голову вверх. Мир расплылся от боли.
- Ты думала, убежишь? - его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. - Глупая. Здесь не убегают.
Меня подняли, словно тряпичную куклу, и потащили назад. Каждое движение ремней, которыми стягивали мои руки, обжигало кожу. Я понимала: теперь наказание будет другим. Сильнее. Жестче.
И всё же внутри, сквозь ужас и злость, я упрямо держала одну мысль: «Я попробовала. Я не сломалась».
***
Меня бросили в кресло, руки и ноги тут же перетянули кожаными ремнями. Металл холодно впивался в запястья, кожа саднила от прежних наручников. В комнате было темно, только один прожектор сверху бил в лицо, ослепляя и делая всё вокруг призрачно-тусклым.
Дверь заскрипела - вошёл Джексон. На этот раз без улыбки. Его взгляд был тяжёлым, как приговор. В руках он держал металлический поднос с инструментами: шприцы, щипцы, тонкие иглы. От одного их вида дыхание сбилось.
- Ты решила играть в героиню, - сказал он спокойно, ставя поднос на стол. - Но пойми, здесь нет героев. Есть только подопытные.
Я стиснула зубы, стараясь не показать страха.
- Я не подопытная, - прошипела я. - Я человек.
Он усмехнулся, подошёл ближе и провёл пальцами по моему лицу, как будто изучая.
- Пока ещё человек. Но мы это исправим.
Сзади кто-то вдавил мне голову в подголовник, и я почувствовала холод металла у шеи. Игла блеснула в свете лампы. Сердце рванулось из груди, дыхание сбилось в панике.
- Сначала боль, - сказал Джексон тихо, будто обещание. - Потом ты сама станешь умолять меня о том, чтобы это закончилось.
Я зажмурилась, чтобы не видеть иглу, но внутренний голос кричал: «Не дай им сломать тебя! Не кричи. Не умоляй».
Игла вошла в кожу. Огонь разлился по венам, словно меня залили кислотой. Я закусила губу до крови, чтобы не заорать. Слёзы сами выжгли глаза, но я смотрела прямо на Джексона, стараясь, чтобы он увидел: я жива.
Он склонил голову набок и усмехнулся.
- Хорошо. Будем ломать медленно.
Жар расползался по венам, будто меня залили огнём изнутри. Каждое биение сердца - как удар молота, дробящий кости. Я задыхалась, ремни впивались в кожу, но крик застревал в горле - я не позволяла ему вырваться.
Джексон наблюдал, словно художник за своей картиной. Он ждал, когда я сломаюсь.
- Ты ведь понимаешь, - сказал он холодно, - что это только начало? У меня есть сотни способов заставить тебя кричать.
Я стиснула зубы так, что челюсть хрустнула. Он хотел страха - а я подарю ему ненависть.
Игла вошла снова - новый укол, ещё больнее, чем первый. Всё тело выгнулось, ноги дёрнулись, будто я билась в конвульсиях. Я едва не заорала, но удержалась, лишь захрипела.
Джексон наклонился ближе, почти касаясь моего уха:
- Сломаешься. Все ломаются.
И вдруг - резкий звук. Сигнал тревоги. Сирена заглушила его голос, свет в комнате мигнул и погас, оставив лишь красные лампы аварийного освещения.
Джексон выпрямился, раздражённо обернулся к двери. Снаружи послышались крики и топот. Кто-то явно ворвался в комплекс.
Охранники кинулись наружу, оставив его одного со мной. Он ругнулся, глядя на дверь, потом снова на меня.
- Это ничего не меняет, - процедил он. - Я вернусь.
И вышел, хлопнув дверью.
_________________
Я вернулась )