Глава 9
Ночь была беспокойной. Я ворочалась, слушая, как за стенами глейда гуляет ветер, а сердце будто подсказывало: что-то должно случиться. Или уже случилось. Когда глаза наконец закрылись, в снах снова был лабиринт — неоглядный, пугающий, зовущий.
Утро встретило меня тусклым светом и странной тишиной. Глейдеры шептались, кто-то пытался шутить, но даже в их голосах звучало напряжение. Слухи о найденном выходе быстро разошлись, и теперь все ждали решения Стражей. Ждали… А я — не могла.
Я всё ещё чувствовала запах на его куртке, его голос в голове, его взгляд, когда он сказал: "Мы нашли выход." Но и страх… он был сильнее. Страх, что снова кто-то уйдёт — и не вернётся. Или что решат идти без меня.
Я не могла быть просто зрителем.
Когда солнце поднялось над верхушками стен, я уже стояла у ворот. Дежурный отвлёкся, и этого оказалось достаточно. Один быстрый взгляд назад — глейд, мои друзья, Минхо — и шаг вперёд.
Я вошла в лабиринт. Одна.
***
Каменные стены встретили меня холодом и гулкой пустотой. Здесь всё звучало по-другому — даже собственное дыхание казалось громким, как барабаны. Я бежала сначала уверенно — по проложенным ранее путям, которые помнила наизусть. Но со временем всё стало меняться. Казалось, стены сдвигались чуть раньше обычного, будто знали, что я здесь. Пространство искривлялось. Как будто лабиринт чувствовал, что я нарушаю правила.
Я начала записывать путь мелом, как делал Минхо. Но потом… мел исчез. Не выпал — просто пропал. Словно лабиринт сам стирал следы.
К полудню я поняла, что заблудилась.
Сначала я звала. Кричала. Надеялась, что кто-то заметит моё исчезновение. Минхо… он должен был понять. Он всегда знал, когда что-то не так.
Но всё, что мне отвечало — глухая тишина и шорохи далеко за углом.
Я нашла старый закуток, где стены были обросшие мхом, и спряталась там, стараясь не плакать. Плакать было нельзя. Я выбрала этот путь сама. Потому что не хотела быть только чьей-то тенью. Хотела быть рядом. Понимать. Быть частью всего. Но теперь… я просто была потеряна.
***
В глейде переполох начался только к вечеру, когда Минхо заметил, что меня нет. Он обошёл всё — кухню, картохранилище, верхушки, даже убежище возле склада. А потом подошёл к воротам и замер.
— Где она? — спросил он у Бена, у Ньюта, у всех сразу. — Где она была утром?
Никто не знал.
Томас стоял в стороне, сжимая кулаки. Он уже чувствовал это — кто-то ушёл. В лабиринт. Один.
Когда ворота начали закрываться, Минхо попытался проскользнуть. Его остановили.
— Нельзя! — крикнул Ньют. — Тебя тоже потеряем!
Минхо рванулся, но стены сошлись, как всегда — беспощадно и хладнокровно. Он упал на колени прямо перед воротами, закусив губу до крови.
— Она же… — прошептал он. — Она не должна была…
И в тот момент даже солнце, казалось, ушло за тучи. Весь глейд будто погрузился в траур. Никто не говорил вслух, но все знали: девочка, что любила смотреть на утренний глейд, исчезла.
Навсегда.
***
Прошли дни. Искали. Писали на стенах её имя. Минхо почти не спал, возвращался оттуда измождённым, злым, молчащим. Он больше не смеялся. Даже Томас начал терять надежду. Только однажды ночью, стоя у ворот, Минхо прошептал в темноту:
— Если ты жива — найди путь. Я буду ждать. Всегда.
Но лабиринт молчал.
И больше она не возвращалась.
***
Я не помню, как вышла. Последние часы в лабиринте были размытыми — кровь стучала в ушах, ноги сами несли вперёд. Я почти падала. Но стены разошлись. Без звука. Без угроз. Просто — открылись.
Передо мной был коридор. Белый. Освещённый лампами, гудящими как ульи. Я прошла по нему, шатаясь, в темноте за спиной что-то закрылось.
А впереди… люди. Настоящие. В броне, с оружием. Но не как гриверы — это были военные. Маски, датчики, голосовые команды.
— Объект найден, — сказал один. — Самостоятельный выход. Девушка. Жива.
Я не понимала, что происходит. Мне казалось, что всё это сон. Что я умерла в лабиринте. Или схожу с ума.
— Всё хорошо, — проговорил один из них. — Мы с тобой. Мы — спасатели.
Я сдалась.
***
Вертолёт гудел, как улей. Меня посадили внутрь, обвязали ремнями. Передо мной — мужчина. Высокий, крепкий, в военной форме. Лицо жёсткое. Острый взгляд. На плече — эмблема П.О.Р.О.К
— Имя? — спросил он.
— Зачем?
— Просто имя, — спокойно, но строго.
— Есения.
Он кивнул. Смотрел на меня долго, оценивающе.
— Я Джексон. Координатор эвакуации. Тебе повезло, что мы тебя нашли.
— Я… одна? — прошептала я. — Другие? Минхо? Томас?
— Мы ищем остальных. Несколько групп уже вышли. Кто выжил — будет доставлен. Всё будет хорошо.
Он смотрел прямо. Не отводил глаз. Я хотела верить ему. Очень. И в этот момент — поверила.
---
Через час вертолёт сел на крышу большого здания. Платформа, солдаты, врачи в халатах. Меня вывели, как пациента. Всё было чисто. Слишком чисто. Пугающе.
Я прошла по коридору — стекло, металл, белизна. На стенах — эмблемы П.О.Р.О.К
— Это временный центр эвакуации, — объяснил Джексон. — Ты в безопасности. Доктор Пейдж хочет с тобой поговорить, как только ты отдохнёшь.
Я кивнула. Меня вели, как ребёнка.
Внутри — сотни комнат. Я увидела других — мальчиков, девочек. Одеты в одинаковые серые кофты. Кто-то ел. Кто-то сидел, молча глядя в стены. Кто-то — плакал.
— Где они? — снова спросила я. — Моя группа?
Джексон замедлил шаг.
— У нас информация, что часть из них вышла из других лабиринтов. Мы собираем выживших. Скоро вы будете вместе.
Он развернулся, подошёл к терминалу, что-то ввёл.
— Отдохни. Врачи зайдут. Мы позаботимся о тебе. Ты сделала важное дело. И ты нам нужна.
— Зачем? — спросила я, вдруг почувствовав дрожь. — Почему я?
Он не ответил. Только закрыл за собой дверь.
***
Комната была уютной, даже слишком. Кровать, душ, зеркало. На подносе — еда. Я села и почувствовала, как тяжесть навалилась сразу. Всё тело болело. Душа тоже.
Я плакала. Беззвучно. Стиснув в руке старый платок Минхо, который остался у меня с глейда. Единственная вещь, что напоминала о нём.
Ты же выжил, правда? — думала я. — Скажи, что ты где-то здесь.
Снаружи, в коридоре, проходили люди. Их шаги звучали, как тиканье часов. Что-то надвигалось. Что-то шло. Я это чувствовала.
Но пока — я была одна. В белых стенах. Под надзором.
А Порок, только начал свою игру.
Но я не сдамся, я буду идти до конца.