Связанны/Дети перемен [ЗАКОНЧЕН]

                             МАША

Всех с наступающим новым годом!
Ставьте звездочки и пишете комментарии,это очень мотивирует 🤍🪽

                           Люблю вас!

Ох.
Вы ведь не знаете, чем закончился вечер дня рождения Пети?
Я не вижу смысла пересказывать всё в деталях, но есть вещи, о которых молчать точно нельзя.
Было около двенадцати. Я знала, что отца дома не было, и воспользовалась этим.
Мне нужно было домой, поэтому на свой страх и риск я попросила Петю меня подвезти. Всё-таки студия Юры находилась довольно далеко от моего дома, да и идти в одном платье было не слишком комфортно.
Когда мы подъезжали к дому, он предложил мне объединиться с ним.
Вступить в банду и стать его правой рукой.
Смешно?
А мне было не очень.
Сначала я решила, что это просто пьяный бред, но он говорил абсолютно серьёзно.
И вы не представляете, как я выдохнула, когда спустя день, два и три он так и не появился.
Но этот покой был нарушен во время обеда.
— Доченька, подойди сюда, — донёсся голос отца из зала.
Я сидела на кухне, попивая кофе.
— Что такое? — спросила я, заходя к нему в комнату.
— Я вот одного не понимаю: какое тут может быть слово? — отец сидел в кресле в своих очках, в руках держал кроссворд и карандаш.
Я коротко улыбнулась, наклонилась к кроссворду, пробежалась взглядом по строчкам и вопросу.
Прочитав его, задумалась и сказала первое, что пришло в голову:
— Рэкет.
Отец тут же бросил на меня хмурый взгляд.
— Ты что такое говоришь? Какой ещё рэкет?
Я плюхнулась на пол, скрестив ноги, уперлась ладонями в пол и сказала:
— Ну ты же попросил помочь — я помогла.
— Хотя бы проверь, вдруг подойдёт.
Отец устало покачал головой, но всё же проверил.
Что-то прошептал себе под нос, а потом сказал:
— Подходит.
Из меня вырвался тихий смешок.
— Ну вот, вроде помогла…
Он не успел договорить, как нас перебил звонок в дверь.
— Ты кого-то ждёшь? — спросил он.
Я покачала головой.
Отец встал, отложил журнал и карандаш на столик и пошёл к двери.
А я устроилась на его месте, прислушиваясь, кто это может быть.
Я услышала, как он открыл дверь.
Несколько секунд тишины, а потом:
— Что тебе нужно?
После этого он позвал меня.
Я вообще ничего не понимала.
Подойдя к двери, я увидела того, от кого у меня чуть не подкосились ноги.
На пороге стоял Петя, облокотившись на дверной косяк.
Новая кожаная куртка, которой я раньше на нём не видела, сидела идеально.
Отец тут же бросил на меня далеко не самый доброжелательный взгляд.
— Ну что, ты решила? — спросил Петя, даже не глядя на отца.
Внутри что-то сжалось, и я сразу поняла, о чём он.
Господи, я думала, он уже забыл.
— Ты подумала?
Я выдохнула, проигнорировав отца, и сказала Пете:
— Нам нужно поговорить.
Он кивнул, во взгляде мелькнуло понимание, но я чувствовала, что ему кое-кто мешает.
— Нет. Она ни с кем говорить не будет, — резко сказал отец.
— Я не хочу, чтобы моя дочь снова связывала свою жизнь с бандитом. Да ещё и с зэком.
Лицо парня тут же исказила недовольная улыбка.
— А что же вы не нашли для своей дочери варианта получше, чем я?
Я закатила глаза.
Всё, хватит, я сама разберусь. Я уже не маленький ребёнок.
Я посмотрела на отца.
— Ясно? — раздражённо перебила я их.
Проходя мимо отца, я толкнула Петю в плечо, чтобы мы вышли в коридор.
— Ну, насчёт того, что ты не маленькая, я бы поспорил.
Он явно говорил о моей пижаме с пчёлкой.
— Всё сказал? — огрызнулась я.
— Не-а, — он покачал головой. — Ты решила?
— А ты как думаешь? — спросила я, задавая очевидный вопрос.
— Думаю, что ты скажешь нет, а потом всё равно будешь об этом думать, — спокойно сказал он.
Меня это выбесило больше, чем если бы он начал давить.
— Ты вообще нормальный? — я скрестила руки на груди. — Ты заявляешься ко мне домой, при моём отце, и думаешь, что после этого я такая: «О, да, конечно, Петя, пойдём в банду»?
— Я не говорил «сейчас», — он наклонился ближе. — Я предложил.
— Предложил что? — я фыркнула. — Жизнь без сна, с постоянным страхом и визитами таких же, как ты?
Он прищурился, но голос остался ровным.
— Я предложил тебе быть рядом со мной, а не подо мной.
Я на секунду замолчала. Чёрт. Вот это он зря сказал так уверенно.
— Ты не понимаешь, — тихо сказала я. — Я не хочу быть частью этого. Ни сейчас. Ни потом.
Из комнаты донёсся звук шагов. Отец явно не собирался делать вид, что нас здесь нет.
Петя выпрямился и отступил на шаг.
— Я понял, — сказал он. — Но это не значит, что я исчезну.
— Это угроза? — я подняла бровь.
— Нет, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Это честность.
Он развернулся и пошёл к выходу. Уже у двери остановился.
— И да, — добавил он, не оборачиваясь. — Пижама у тебя дурацкая. Но тебе идёт.
Дверь закрылась.
— Ты вообще понимаешь, что только что произошло? — голос отца ударил сразу, как только дверь захлопнулась.
Я даже не успела дойти до кухни.
— Пап, не начинай.
— Не начинать?! — он шагнул ко мне. — Этот человек только что стоял у нас дома. У НАС. После всего, что было.
— Ничего не было, — отрезала я. — Он просто пришёл поговорить.
Отец усмехнулся. Криво, зло.
— Поговорить? Такие, как он, не разговаривают. Они втягивают. Ломают. Тянут за собой.
— Ты говоришь так, будто я безмозглая, — я резко развернулась. — Мне не пять лет.
— А ведёшь себя именно так, — он повысил голос. — Ты забыла, КТО он? Зек. Бандит. Человек, который сидел.
— Я прекрасно помню, кто он, — слова вылетали сами. — А ты, похоже, помнишь только его дело, а не его самого.
Отец замолчал на секунду. Потом ударил ладонью по столу.
— Я видел таких каждый день. Я их в камеры сажал. И знаешь, что у них у всех общее? Они никогда никого не любят. Им нужно либо подчинение, либо выгода.
— Ты ничего не знаешь о том, что между нами было! — я сорвалась. — Ты всегда его ненавидел. Даже когда мы встречались. Просто потому, что он тебе не нравился.
— Потому что я видел, чем это закончится! — он ткнул пальцем в сторону двери. — Тюрьмой это и закончилось!
Я сглотнула.
— И что теперь? — тихо спросила я. — Ты хочешь, чтобы я всю жизнь боялась людей, которые тебе не нравятся?
— Я хочу, чтобы ты была жива, — уже тише сказал он. — Не сломанная. Не втянутая в чью-то грязь.
— А если я сама выбираю? — я посмотрела ему в глаза. — Если это моя ошибка?
Он устало сел в кресло.
— Тогда это будет моя самая большая неудача, — сказал он. — Потому что я не смогу тебя от этого защитить.
В комнате повисла тишина.
Я развернулась и ушла к себе. Закрыла дверь. Села на кровать.
Я знаю его десять лет. Десять грёбаных лет.
Я знаю его.
Ну как минимум знала лучше всех.
Я понимала, на какие риски шла тогда.
И сейчас я понимаю, на какие риски пойду, если соглашусь.
Но я этого хочу.
Хочу увидеть перекошенное лицо отца.
Мне это нужно.