Связанны/Дети перемен [ЗАКОНЧЕН]

    Пишите комментарии и ставьте звездочки,это очень мотивирует🖤                   

                           МАША

На часах было девять вечера.
Мы ехали по знакомой трассе.

— Куда мы едем? — брезгливо спросила я.

— К Юре, — коротко ответил он.

Я нахмурилась.
То ли он шутил, то ли я неправильно поняла.

Юра? Его брат или кто-то из братвы? Если бы это был кто-то из его людей, он бы не назвал имя — сказал бы кличку.

— К твоему брату? — удивлённо переспросила я.

Он, не оборачиваясь, кивнул.

Вот тут я совсем перестала что-либо понимать.

— Ты вроде собирался ехать совсем в другое место, — проговорила я.

Он лишь усмехнулся.

— Я ещё с самого начала понял, что Лёва всё растрепал. Просто ждал, пока ты сама это скажешь, — он взглянул на меня. — Но ты оказалась крепче, чем я думал. Хвалю.

Я сжала губы.

— Но я не знаю, сколько именно он тебе рассказал, и я не собираюсь тебе что-то объяснять.

Я нервно покачала головой.

Карасёв, ты серьёзно?
Какого хрена?

Его брата я не видела очень давно. Действительно давно. Наверное, с самого дня нашей свадьбы.

Я помнила, как всегда восхищалась его картинами. Талант — что тут скажешь.

— А он все еще рисует? — спросила я у Пети, вглядываясь в темную ленту дороги.

Тот усмехнулся каким-то странным смешком.

— Скорее все еще бухает.

Что?

— Он пьет? — удивлённо спросила я.

Петя кивнул и добавил:

— Ты даже не представляешь, какими запоями. Его не все мужики с зоны перепьют. А там, поверь, люди обученные.

Я не могла поверить.

Парень, с которым у нас всегда были хорошие отношения.
Он учил меня рисовать, показывал свои работы, рассказывал про их смысл. Говорил, что я единственная в их семье, кто действительно понимает, о чём он говорит.

В голове это не укладывалось.

Хотя…
Его отец — знатный творческий алкаш. Так что, наверное, этого следовало ожидать.

— Ему же всего… — цифры путались в голове, пришлось складывать их заново. — Двадцать четыре, — выдохнула я, сама не веря своим словам.

Петя лишь пожал плечами.

— Такая судьба. От неё, сука, никуда не денешься.

Конечно.
Кто-кто, а он бы его за это не осудил.
Даже несмотря на то, что раньше они не особо ладили.

— А Руслан? — спросила я, вспомнив еще одного близкого родственника.

— У родоков, наверное, — равнодушно пробормотал он.

— Ты его не видел, я так понимаю? — спросила я, хотя ответ знала заранее.

Нет.

— Нет, — таким же тоном ответил он, как и в прошлый раз.

Его равнодушие к младшему брату я никогда не могла понять.
То ли детская ревность, то ли разница в возрасте.
То ли просто слишком разный менталитет.

Кто знает.

— Ему сейчас должно быть… двадцать два? — осознание ударило неожиданно.

Насколько же
быстро
летит
время.

Но Петя даже бровью не повёл.

— Ну да, получается так.

— Охуеть и не встать, — не скрывая шока, вырвалось у меня.

Петя резко усмехнулся.

— Что такое?

Я на секунду замолчала, задержав взгляд на знакомой улице, в которую мы свернули.

— Просто в шоке от того, как быстро летит время.

— Для кого как, — ответил Петя с какой-то странной интонацией в голосе.

Я не смогла ему ничего ответить.

Через несколько минут мы подъехали к ДК, в котором раньше работал Юра.
Скорее всего, работает и сейчас.

Пока мы шли по коридорам, мой нос улавливал десятки знакомых запахов.
И, остановившись у серой двери, я почувствовала алкоголь, перемешанный с акварелью.

Вот, значит, какой ты теперь.

Мы открыли дверь и зашли внутрь.

Десятки холстов стояли в хаотичном порядке.
Бумаги с рисунками были везде: на столе, на диване, на полу, приклеены к стенам.
Повсюду.

Краски, маркеры, карандаши, кисти.
Казалось, всё как раньше. Если бы не одно «но».

Стаканы.
Пустые бутылки из-под пива и водки.
Тарелки с остатками закуски.

И этот мерзкий запах алкоголя, который здесь ощущался еще сильнее, чем в коридоре.

— Ну что, братец, готовься, — с сарказмом протянул Петя, проходя вперед и плюхаясь в первое попавшееся кресло. — Сейчас будешь слушать лекцию о вреде алкоголя для здоровья.

И тогда я наконец увидела Юру.

— Тут уже поздно что-либо говорить… — ошарашенно произнесла я.

Моему шоку не было предела.

Он стоял с кистями в руках.
На нём была старая футболка, вся в пятнах, какие-то непонятные джинсы и потертые кроссовки.

Волосы выглядели ещё более неопрятно, чем одежда.
А лицо — старше. Честно, он выглядел старше Пети.

Синяки под глазами.
Плохое состояние кожи.
Мутный взгляд.

Алкоголь — зло.
И Юра был его наглядным доказательством.

Я помнила интеллигентного, тонкого человека.
А сейчас?

Почти как его отец — местный пропойца с талантом «чего-то там и немного умеет».

На мои слова Юра лишь повернул голову в сторону Пети, который уже смотрел на него с огоньком в глазах.
Они поймали взгляды друг друга, потом снова посмотрели на меня — и расхохотались.

От их смеха хотелось развернуться и хлопнуть дверью.

— Я бы на твоём месте поехала прокапаться, — довольно грубо, даже для самой себя, сказала я Юре.

— Прокапаться? — он перекатил слово на языке, будто пробуя его на вкус. — Слышал, Петь? Меня, оказывается, ещё не совсем списали.

Петя рассмеялся.

— Слышь, Юр, — он лениво приподнял голову, глядя на брата снизу вверх. — Ну может, всё-таки надо. А то что ж, такой талант пропадает.

Юра хмыкнул, потом поставил кисти в банку с мутной водой и уже полностью повернулся ко мне.

— А ты всё такая же наивная, Маш, — сказал он без злобы. — Думаешь, если человеку плохо — ему обязательно нужно помочь.
— Но бывает так, что сколько ни старайся — человеку уже ничем не поможешь.

Он говорил правду.
Каждый из нас в этом мире подсознательно делает выбор: тонуть или спасаться.
И, похоже, Юра выбрал первое.

Карасёв добавил:

— Видишь, — Петя посмотрел на меня, всё ещё усмехаясь. — У нас это семейное. Ты просто выпала из контекста на пару лет.

Пару лет.
Семь.
Семь лет — и он называет это «контекстом».

Юморист, конечно.

Юра подошёл ближе к Пете, опёрся плечом о стол.

— Ты зачем ее привез? — спросил он уже серьёзнее. — Не для воспитательных бесед же.

Петя пожал плечами.

— Хотел, чтобы она сама посмотрела.

Потом перевёл взгляд на меня.

— Иногда людям полезно видеть, во что превращается всё, к чему они прикасаются.

Что?

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, не до конца понимая смысл его слов.

Они ничего не сказали.
Лишь переглянулись.

— Ладно, — резко сказал Юра. — Раз уж сегодня такой повод, думаю, не грех.

Он вытащил из шкафчика две бутылки водки и три стопки.

Злорадный смешок вырвался изо рта Пети.

Юра поставил всё это прямо на стол, заваленный рисунками, и начал разливать.

Парни взяли стопки в руки, а я села в одно из кресел напротив Пети.

Они подняли стаканы, и Юра произнёс:

— За твой день. Дай Бог, чтобы мы ещё долго встречали его вместе.

Петя кивнул, и они чокнулись.

Закинув ногу на ногу и оперев локоть о подлокотник кресла, я наблюдала за ними.

Они выпили и закусили, но Петя посмотрел на меня и спросил:

— А ты чего не пьешь?

Его взгляд скользнул по пустой третьей стопке, к которой я даже не прикоснулась.

Я прочистила горло и отвела взгляд в сторону.

— Откажусь. Предпочитаю что-нибудь полегче. Да и с вами пить небезопасно.

Брови Пети приподнялись.
Он взял бутылку, налил себе и Юре ещё, поднял стопку и выразительным тоном сказал:

— Ну, брат, за интеллигенцию, — он глянул на меня. — Которую нам никогда не понять.

Они снова выпили, а я откинула голову назад и раздраженно простонала.

Так прошли следующие сорок минут.

Они пили, смеялись, говорили.
Вспоминали детство, рассказывали о своей жизни за последние годы.

— Вы собираетесь просто сидеть и пить? — наконец спросила я, когда мне всё это окончательно надоело.

Юра посмотрел на меня мутным взглядом.

— А что нам еще делать? Мы тебе предлагали с нами, ты отказалась.

— Я не об этом, — резко отрезала я. — Я о том, что можно заняться чем-нибудь другим, вместо того чтобы просто тупо бухать.

Я говорила раздраженно, надеясь, что хоть кто-то меня поймет.

— Например? — сухо спросил Петя, глядя на меня и откусывая огурец.

— Например… — я задумалась, придумывая на ходу. — Можно наконец закончить картину.

Я указала на холст с незаконченной работой в глубине мастерской.

— Для этого нужно вдохновение. А сейчас его нет, — отмахнулся Юра.

— Так найди его! Ты же раньше всегда находил! — выкрикнула я.

Какая-то, казалось бы, мелочь, но она вывела меня из себя.

— Да где мне…

— Стоп, — перебил его Петя. — А я тут при чем? Мне что, помогать рисовать, что ли?

Ну куда ж ты суешь свой нос, Карасёв.

— А почему бы и нет? — выпалила я. — Будь его помощником. Или соавтором. Или хотя бы музой. Мне всё равно.

Я сказала это — и сразу поняла, что сказала лишнее.

Он посмотрел на меня.
Этот его хитрый взгляд.
Потом перевёл глаза на Юру и сказал:

— Слышь, нарисуй нас двоих.

Я так понимаю, план Лёвы действительно стоит этого?
Да, на кону его жизнь и будущее.
Но всё равно — слишком неожиданно и слишком плохо продумано.

— Хорошо, — кивнул Юра, поднимаясь с кресла.

Карасёв сделал то же самое.
Подошёл ко мне.

Он подхватил меня за талию, сам сел на моё место и усадил меня к себе на колени.
Одна его рука легла плотно мне на бедро.
И если уж так, то почему не положить её чуть выше колена — почти у самого края платья, обхватив так, что лишние мысли начали всплывать одна за другой, без спроса.

Другой рукой он заправил мне волосы за ухо и придвинул еще ближе к себе.

От этой близости я вдруг вспомнила то, что было раньше.
То чувство тепла.
Комфорта.
Защищенности.

Я заметила взгляд Юры.
Всего на пару секунд — но мне хватило.
Удивлённые глаза, скользнувшие по брату, приподнятая бровь.
Это запомнится надолго.

Сердце забилось быстрее.
И всё бы ничего.
Я бы сидела так дальше.

Если бы не одно «но».

Вернее — не один человек.

— Я уверена, что твоя Жасмин не будет в восторге от этого, — быстро сказала я, пытаясь вырваться из его хватки.

— Она не моя, — сухо ответил он.
И отпускать меня явно не собирался.

Я удивилась.

— Правда? Люди говорят немного другое, — сказала я, пытаясь убрать его руку со своей ноги.

Он горько усмехнулся.

— Вика тебе это сказала? — спросил он. — Да… редкостная сплетница.

— Не только она, если честно, — я повернула голову к нему. — Да и, если уж на то пошло… она так себе. Я получше буду.

Я наконец сказала это вслух.

Он усмехнулся.

— Не спорю. Ты лучше. Но ты другая. И дело не в красоте, — сказал он странным тоном.

Я приподняла бровь.

— А в чем тогда?

— Она — единственная девушка, которую я знаю, у которой на коротком поводке авторитеты, готовые пойти против матери.

Это звучало логично.
Слишком логично.
Или мне просто хотелось в это верить.

— Но это не мешает тебе быть с ней и делать всё, что она скажет.

Он опустил взгляд, потом посмотрел прямо мне в глаза.

— Повторяю во второй раз. Я не знаю, что тебе наговорил Лева, но мы с ней не встречаемся. Это просто… скажем так, терки.
А если ты про Грека — это внутренние проблемы, которые начались давно. Жасмин к этому никакого отношения не имеет.
И я должна в это верить?
— Как хочешь, — сказал он, выдыхая. — Но я говорю правду.

— Ребят, я, конечно, извиняюсь, что прерываю ваш важный разговор, но вас уже рисовать? — спросил Юра, держа в руках кисти.
— Пьяный художник? Интересно, — сказала я, оценивая его состояние.

Он покачал головой:
— Во-первых, я трезвый. А во-вторых, если ты не знала, большинство художников писали свои шедевры не в самом трезвом состоянии.

— Да давай уже, художник ты наш, — перебил его Петя, сильнее сжимая руку у меня на ноге.
— Принял, — коротко ответил Юра.

Мы просидели так минут тридцать. И, конечно, за это время Юра едва успел накидать макет рисунка. Мы бы сидели и дальше, если бы не одно «но».

Дверь позади распахнулась.

Машинально повернув голову вместе с Петей, я увидела тех, кого совсем не ожидала.

Руслан.
И Жасмин.

Мой взгляд пробежался по Руслану, которому уже было двадцать два.
Подростковые черты лица исчезли. Кавказские гены дали о себе знать.
Он стал выше, шире.

Передо мной стоял уже не тот подросток, которого я знала, а взрослый мужчина. Его глаза больше не светились, как раньше. Они были уставшими.

А рядом — Жасмин.

Короткий выжженный блонд. Агрессивный макияж и та самая жёлтая тоналка, которая подчеркивала все недостатки кожи.
Потертые кроссовки и джинсы. Сверху что-то вроде топа и кожанка.
И без того темные глаза, подведены чёрным карандашом, злобно уставились на нас с Петей.

— Какого хрена?! — раздраженно крикнула она.

— Господи… — пробормотала я, ошеломлённая ее внешним видом, прикрывая лицо рукой.

— Не поможет, — огрызнулась она, услышав мои слова.
— Согласна, тебе уже ничего не поможет, — ответила я, отворачиваясь.

Руслан стоял, оглядывая Юру, меня и, самое интересное, своего старшего брата, которого, вероятно, не видел все эти семь лет.

— Малой, а ты чего как вкопанный? — спросил Петя, демонстративно игнорируя происходящее.

— Это я попросила его привезти меня к тебе, — огрызнулась Жасмин.
— Нахера? — раздраженно спросил Петя.

— Тем же вопросом я и задалась. Но скажу прямо: я ждала тебя у себя дома. Тебя не было. Решила найти твоего родственника, чтобы узнать, где ты можешь быть. Прихожу — а тут уже какая-то шлюха сидит. Классно?

— Ой, нехорошо так говорить о людях, которых ты не знаешь, — сказала я с сарказмом.

Она злобно усмехнулась:
— Чего это не знаю? Всех бывших нужно знать в лицо.

Вот как.

— На то они и бывшие, чтобы их невозможно было забыть, — намекая на свою позицию, ответила я.

— Карасев, что тут, мать вашу, происходит?! — рявкнула Жасмин.
— А мы с тобой встречались, чтобы я перед тобой отчитывался? Или ты слепая и не видишь?

Стоп.
Они не встречались?

— К твоему сведению, мы встречались, — прошипела Жасмин, подходя ближе.
— Не слышал такого, — вяло ответил Петя.

Где-то на фоне тяжело вздохнул Юра, а шокированные глаза Руслана, который так и стоял в проходе, расширялись с каждым новым словом.

— Ах так. Ну ничего. Придёт время — ты за это расплатишься. Я тебе это припомню, гандон, — злобно сказала она.
— А ты, — она перевела взгляд на меня, — совсем скоро пожалеешь, что снова связалась с ним.

О чём ты?

— Фарту масти, дорогая, — крикнул ей вслед Петя, когда она со всей силы хлопнула дверью.

Повисла тишина.

— Ну… не так я, конечно, представлял себе встречу с братом, — ошарашенно сказал Руслан.

Я встала с колен Пети. Он попытался удержать меня, но неприятный, тревожный осадок заставил меня отстраниться.

Петя тоже встал и подошёл к младшему брату, засунув руки в карманы.

— За чуть больше чем месяц можно было и день найти.