Связанны/Дети перемен [ЗАКОНЧЕН]

                               Маша

Всё это было не то. Совсем не то.
Время, машина, атмосфера, он, да и я — всё изменилось. Мы уже не те.

Мы выехали за город, когда часы пробили девять вечера.
Тишина в машине была настолько гнетущей, что, казалось, могла задушить нас обоих.
Это всё странно. И ненормально.

Я помнила, как раньше не могла замолчать рядом с ним.
Как хотела рассказать каждую мелочь своего дня.
Как он смеялся даже с самых тупых шуток.
А сейчас — ничего. Пустота.

Иногда я украдкой поглядывала на него.
То самое лицо — стало серьёзнее, черты резче, руки крепче.
Господи...

В голове вертелись десятки вопросов, которые я могла бы задать, лишь бы разрядить обстановку.
Но то, что я в итоге сказала, оказалось самым тупым из всех.

— И чем ты теперь занимаешься? — спросила я и уже на последнем слове пожалела об этом.

Он коротко хмыкнул.
— Тем же, чем и раньше.

Ну, конечно. Это и так было ясно.

Я хотела уже заткнуться, но потом подумала:
А что мне терять?

— Но твоя мама... ведь она заняла твоё место, — произнесла я, глядя прямо на него.

— Не смей, сука, даже об этом говорить. Как заняла, так и освободит, — резко бросил он, раздражённо.

Я только выдохнула что-то вроде «угу» и отвернулась, надеясь, что разговор на этом закончится.

— У тебя кто-то есть? — вдруг спросил он, будто ему это действительно важно.

Я усмехнулась и ответила с насмешкой:
— Муж, ребёнок и кошка с собакой.

Повернулась к нему, чтобы увидеть реакцию.
Он посмотрел на меня — в его взгляде мелькнула смесь раздражения и растерянности.

— Ты прикалываешься?

Я покачала головой.

— Я серьёзно спрашиваю, — сказал он, словно хотел услышать что-то другое.

— А что, у меня не может быть мужа, ребёнка и кота с собакой? — произнесла я с нарочитой серьёзностью, едва сдержав смех.

Он отвёл взгляд на дорогу и тихо пробормотал:
— Конечно, может...

Я прыснула от смеха. Похоже, он действительно поверил. Или просто представил это.

— И как тебе семейная жизнь? — продолжил он. В его голосе прозвучала тень грусти.

А моя душа в этот момент радовалась. Ну наконец-то, можно немного отыграться.

— Прекрасно, знаешь, мой муж — он такой… — я замялась, придумывая на ходу. — Надёжный, добрый. А наш сын… — наши взгляды встретились именно на этих словах, — он так похож на него.

Я сказала это специально, чтобы задеть. Но зачем?..

— Хватит, — оборвал он. — Я спросил про семейную жизнь, а не про твоего додика.

И тут я не выдержала — расхохоталась. Смех прорвался сам, мурашки пробежали по всему телу.

— Ты чего? — не понял он.

Я отдышалась и сказала:
— Да нет у меня никого.

Кажется, он даже выдохнул с облегчением.
— У тебя всё такой же дурацкий юмор.

— А ты всё так и не научился его понимать, — ответила я, притворно обиженно.

— Хочешь сказать, я никогда его не понимал? — переспросил он, будто не поверил.

Я промолчала. Устроилась поудобнее, скрестила руки на груди и уставилась в окно.

За окном мелькала дорога — узкая, загородная, по обе стороны густой лес.
На небе висела луна.
Машина — чужая, точно не его привычная «BMW», от одной мысли о которой раньше у меня бегали мурашки.
Она не у Флори Борисовны.
Тогда где она?..
Через несколько минут мы остановились.
Из-за темноты, где единственным источником света была луна, ничего толком не было видно.

— И где мы? — спросила я, щурясь, пытаясь хоть что-то разглядеть.

В ответ — только хлопок дверцы.
Я усмехнулась, но через пару секунд тоже вышла.
Напряжение между нами было куда теплее, чем холодный апрельский воздух.
Хотя уже середина весны, тёплые ночи нам пока не светят.

Я пошла вперёд, следуя за его силуэтом.
Единственное, что успела понять — перед нами какое-то заброшенное здание.

— И что это? — спросила я, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться.

Ответа пришлось подождать — он закуривал сигарету.
Я помнила те времена, когда мы только начали встречаться,
и как сходила с ума от запаха его табака и одеколона.
Тогда мне казалось, что этот запах — особенный.

Он сделал затяжку, выдохнул дым и хрипло сказал:
— Старый пионерлагерь. Думаю, из него выйдет неплохой казик.

Я поджала губы и озвучила вслух то, что подумала:
— А я-то зачем здесь?

Он снова затянулся и медленно пошёл по помещению, взглядом оценивая стены:
— Думал, тебе интересно будет. Всё-таки ты у нас творческая, сука, личность. Может, подскажешь чего по дизайну.

Я скрестила руки на груди и прищурилась:
— Во-первых, ты знаешь, что я против азартных игр.
А во-вторых — найми дизайнера. Он тебе и казино, и стрип-клуб оформит.

Петя горько усмехнулся, звук его смеха эхом прокатился по пустому зданию.
Он подошёл ближе — настолько, что я почувствовала запах дыма и его одеколона,
тёплое дыхание коснулось моей щеки.
Серце билось быстрее, чем хотелось бы.

— Стрип-клуб, говоришь? Хорошая идея. Спасибо за совет, — сказал он, глядя прямо в глаза.
В пальцах он сжимал фильтр сигареты, и я знала — он испытывает меня.
В его взгляде, освещённом бледным лунным светом, была смесь интереса и чего-то ещё — старого, забытого, опасного.

Он сделал шаг совсем близко.
Так, что я почувствовала, как его рука на секунду коснулась моего плеча.
Грудь сжалась от напряжения, дышать стало тяжело.

— Красавицей и осталась, — тихо произнёс он, наконец отводя взгляд.
Кривая усмешка мелькнула на его лице, он снова затянулся и пошёл вперёд.

А я стояла, пытаясь собрать мысли в кучу.
Эта ночь, этот человек, этот запах — всё казалось неправильным.
И всё же, до боли знакомым.
Он шёл вперёд, а я — за ним. Мы прошли через несколько комнат. Я осматривала всё вокруг. Не то чтобы мне было интересно. Азартные игры я ненавидела. Скорее, меня интересовало не то, что здесь будет, а кто здесь есть.

Он вёл себя так, будто мы старые знакомые. Словно забыл, что когда-то я почти стала его женой.
Из головы не выходили слова подруги о какой-то новой девушке, возле которой он теперь крутится.
Интересно, она похожа на меня?

— Мне кажется, это идеальное место для стрипухи, — сказал он, указывая на небольшую платформу, похожую на сцену.
Я кивнула и холодно ответила:
— Прямо чудесное.

С каждым годом он становился всё больше похож на своего отца. И не только внешне.
Именно это пугало меня больше всего.
Дядя Ваня, помимо «авторитета», имел ещё и целую коллекцию женщин.
Сегодня — беленькая Марина, завтра — Людмила, послезавтра — Светлана.
Но каждый раз он возвращался к Флоре Борисовне, говоря, что «такой, как она, больше нет».

И вот что страшно — а если он станет таким же?
Отец для него был и остаётся примером. Он всегда хотел быть похожим на него.
Что, если у него тоже будут десятки таких же наивных девчонок, как когда-то я?..

Стоп. О чём я вообще думаю?..

— Ты чего, как мышь, молчишь? — перебил он мои мысли.
Он шёл впереди, а я ускорила шаг, чтобы идти рядом — иначе выглядело, будто я его щенок.

— А что я должна говорить? — спросила я, стараясь сохранять хладнокровие, пока мои глаза скользили по стенам.
Облезлая штукатурка, холодный, грязный пол. Вау.

— Ну, хотя бы о том, как ты скучала по мне, — сказал он, обернувшись через плечо.

Всё внутри сжалось. Господи, Карасёв, что ты творишь со мной?..

— А должна была? — спросила я.

— Ну… — он пожал плечами. — Ты же у нас страдательная душа, наверно, скучала.

Я не поняла, к чему он это. Конечно, скучала. Но зачем ему это знать? Ты же сам меня бросил.

Я тихо ответила:
— Нет.

Он резко остановился и сказал с усмешкой:
— Все вы, бабы, одинаковые.

Я опешила.

— А тебе есть с кем сравнивать? — вспыхнула я.

Сначала он уверенно сказал:
— Да.
Но, увидев мою реакцию, быстро добавил:
— То есть... нет.

Мне уже было всё равно.

— Знаешь, ты как был сволочью, так ею и остался, — бросила я, стараясь не сорваться на крик.

По помещению пронёсся сквозняк.

— Я не это хотел… — начал он.

— Хватит! — отрезала я, взмахнув рукой. — Просто отвези меня домой.

— Хорошо, — спокойно сказал он.
Но в его взгляде промелькнуло что-то, что мне совсем не понравилось.
Зловещий огонёк — будто он уже знал, что мне придётся пожалеть о своей резкости.

Мы вышли из старого лагеря, и я наконец увидела серую машину неизвестной мне марки.
Сели. Поехали в тишине.

По дороге туда он был... расслабленным, почти спокойным.
А сейчас — сжатым, напряжённым, будто что-то вынашивал в голове.

Когда мы подъехали к моему дому, я вышла, даже не попрощавшись.
И за это, позже, очень пожалела.