Подстава. Глава 11.
Недоразумения повсюду, и чем чаще ты выбираешься в люди, тем больше их случается"
"Странное воспоминание" - Артур Дрейк.
Мидгард. Людские земли.
Из-за невыносимой жары казалось, что в глаза постоянно насыпали песка. Ветер поднимал пыль, она оседала на белых одеждах людей, смешивалась с потом, и даже плащи прилипали к телу. Солнце палило нещадно, оставляя на коже зудящие ожоги.
Соленая вода ручьями текла по обгоревшим рукам, стекала со лба и попадала тигнарману Вейнару Талерис в глаза. От боли он тер их до красноты, размазывая грязь по лицу.
Бордель "Красная чайка" встретил прохладой, спрятал от беспощадного зноя, позволил отдохнуть после долгой дороги.
Темноволосый мужчина обессиленно развалился на полу и погрузился в мысли о своих желаниях. От мечтаний перед ним возник мираж – обманчивый призрак, созданный его воображением.
Ветхая крыша вся заросла ядовитым плющом, который тянулся к солнцу. В потрепанных гнездах суетились птенцы, пока их мать носила в клюве еду.
Капля воды упала в рот Вейнару, развеяла туман в голове, и всё исчезло. В развалившихся гнездах лежали мертвые птенцы, укрытые вечным сном.
Прогнившая крыша еле держалась на тонких стенах и балках, хоть как-то защищая людей от палящего солнца.
Солнечные лучи проникали сквозь щели, освещали его тело и поднимали пыль с грязной одежды.
Раздражение съедало изнутри, заставляло кривиться от злости и отвращения. Вейнар глотал пыль и вдруг почувствовал, что кто-то вторгается в его личное пространство. Он перевел взгляд на женщину, которая ловко развязывала шнуровку на его рубахе. Она почти стянула её. Вейнар оттолкнул её и резко вскочил.
– Не так давно ты меня не отталкивал! Кто она?! – женщина словно шипела сквозь крик.
– Вейнар, полегче, это же Айра! Пора бы привыкнуть, что Мидгард – солнечный край, и не выплескивать злость на несчастных чаек! Чем они виноваты? Что с тобой последнее время? Это из-за снов с незнакомкой? – спросил эльф Балэйн. – Точно! Ты бы хоть рассказал что-то, а то молчишь, слова не вытянуть!
Светловолосый мужчина попытался оттащить Айру от Вейнара, но она отпихнула его и снова прильнула к Вейнару, гладя его изможденное тело тонкими пальцами. Слишком навязчивая женщина просто сгорала от похоти. Хмель ударил в голову, и её естество требовало выхода.
– Балэйн, заметь, несколько дней назад ты был в Альвхейме. Вот когда твоё тело покроется ожогами, тогда и будешь мне указывать. А пока прикрой причинные места, и я не только про рот. Во-первых... с каких пор местом встречи стал бордель, где женщины созданные кровосмешением продают себя от безысходности? А во-вторых, Солнечные земли скоро рухнут на колени, а от Девы щита, которую отправили в Альвхейм, ни слуху ни духу. Сколько ещё ждать? Отведи меня в их святыню, и я обещаю, это не останется моим долгом.
– Йотун тебя дери! Чего ты такой нетерпеливый? Скажи, а?! – вдруг вспылил Балэйн. – Мандора из святыни отправила на те земли одну из своих, но без защиты она, наверное, не должна была остаться. Да, наверное, она уже должна была добраться и прислать весть. Скорее всего, вляпалась куда-то. Но она же точно жива, да? Ну скажи! Чего раньше времени паниковать?!
– Пьёшь драугское вино йотунов, их же и поминаешь, ну-ну... Альвхейм сам долгие годы под снегом живёт, там что-то неладно. Жара усилилась с тех пор, как незнакомка стала приходить ко мне во снах. На что Мандора надеялась, отправляя туда женщину одну? Это звучит как издевательство. Тем более мы точно не знаем, что за ней не отправили других дев. Не нужно гадать, Балэйн. – спокойно проговорил Вейнар и позволил чацке положить руку ему на бедро. – Чайки не уйдут, да? Мы здесь по делу. Отведи меня в убежище дев.
– Ну не знаю, девы из святыни посильнее многих будут. Стала бы Мандора отправлять деву одну, зная, что та умрёт? Ты подумай, Вейнар. Всё в порядке, не паникуй раньше времени, друг!
– Поднимай свою задницу, которую ты приколотил к этому месту! Пора выступать. Раз вестей нет, пойдём разузнаем.
– Аа... а как же девочки? Смотри, какие сладкие, эй, смотри... Ну? Ну? – залепетал Балэйн ласково, и в его голосе слышалась искренняя надежда. – А слышишь это? – он заставил Вейнара прислушаться к стонам за стенами и блаженно прикрыл глаза. – А теперь? Я уверен, друг, ты не откажешь мне и согласишься побыть здесь ещё пару часиков! Тем более здесь моя сестра.
– Ну...! Не уходите... – жалобно проговорила девушка.
– Так вот оно что, значит, сестра. – грозно произнёс Вейнар, вытащил из-за пояса кинжал и приставил к горлу изнывающей женщины. – Ты либо сейчас встанешь, либо твоя сестра увидит Иггдрасиль, а может, и Хельхейм.
– А-ааа, стой! Лота правда моя сестра. Ну чего горячиться! Убери лезвие от Айры! Что ты творишь?! Совсем умом тронулся после своих снов?! – не двигаясь с места, прокричал Балэйн, пока Лота спала стоя.
– У тебя отец и мать тоже йотуны? Ты смотри, уши большие, ноги длинные. Нет у тебя сестёр. Слишком молчаливая, чтобы быть сестрой тому, кто и во рту не заткнётся. Ложь свою можешь засунуть себе в задницу, эльф обоссанный. Сейчас же встаёшь, а иначе я тебя за яйца к лошади привяжу и буду целый день таскать. Тогда ты не только болтать без умолку будешь, но и орать.
- Она родилась вне брака! Вейнар! И прекрати меня оскорблять! Века прошли, а ненависть людей к альвам уже в крови! Ты меня не любишь..! – наигранно надувшись, воскликнул Балэйн.
– А, вот в кого ты пошёл! Ну понятно, в каждом поколении вашей семейки один эльф пропадает в Йотунхейме, а потом появляется потомство. Значит, твоя сестра наполовину эльфийка? Кровосмешение запрещено, поэтому её сослали на окраины Свартальфахейма, а потом сделали чайкой в Мидгарде. Тогда логично. – задумчиво проронил Вейнар. – Чудные... И сколько ещё таких, как вы, по землям шастает? Кроме Лоты.
– Ненасытные, терзающие тело холода... – сквозь сон Лота перебила Вейнара.
– Кхм... Может, Альвхейм засыпало снегом из-за грехов вашей странной семейки?
– Да хватит, Вейнар! Что за кошмары тебе снятся? Кто тебя покусал на этот раз? Если те кошмары с незнакомкой не дают покоя, это не повод срываться на мне! Ещё и на пойло налегаешь, полегче, друг! Радуйся, что вообще теперь спать можешь! Годы без сна! Годы! Скоро соберётся тинг Мидгарда, и я добьюсь освобождения сестры из трактира, а потом увезу в Альвхейм. Тогда я помогу тебе с пещерами и со слугами тёмного бога.
– Твоя сестра может подождать. На кону гибель Солнечных земель. Отведи меня к Мандоре и можешь быть свободен. Наши пути разойдутся, и ты не останешься у меня в долгу. – устало потирая переносицу, Вейнар снова налил себе хмеля.
– Толомо?! Ты соглашаешься с Вейнаром? – ворон, сидевший у изголовья Балэйна, встрепенулся, взлетел и беспокойно закружил над мужчинами. Его нервное карканье действовало на нервы. – Ну хватит! Дружище, прекращай!
Закрытую дверь попытались открыть, но просто разнесли в щепки, оставив секиру воткнутой в пол. Прогнившие доски жалобно заскрипели. В комнату ворвался смех полуголых девушек, смешанный со стонами пьяных мужчин.
Пастозное лицо вошедшего исказил гнев, когда он увидел Вейнара. Брызгая слюной от возмущения, человек прошёл внутрь, прерывая разговор.
– Девки, прочь. – приближаясь и кое-как вытащив секиру, прокричал человек.
Почувствовав исходящий от незнакомца гнев, девицы поспешно прикрылись тонкой тканью и повскакивали с мест. Они обходили мужчину стороной, заискивающе заглядывая в глаза.
– Хватит меня отвергать. То, что ты ищешь, находится гораздо ближе, чем ты думаешь. Есть над чем задуматься, Вейнар Талерис. Никакая власть и богатство не дадут тебе того, что могу дать я. – не оборачиваясь, рассмеялась Айра.
Вейнар поперхнулся хмелем и отвернулся. Он и передать не мог, как иногда раздражала его эта женщина, которая вечно искала с ним встречи. Но каждый раз он возвращался к ней просто по привычке.
– Снова дёргает! – вдруг выкрикнул незнакомец.
– Какого демона?! Заметь, сейчас ты ворвался сюда и прервал наше чудесное времяпрепровождение, Лэрт! Так ведь?! Вей, скажешь своему брату?! Смеешь выгонять моих девочек? Нам с Толомо будет очень грустно без них! Видишь, как он за девчонок переживает?! Так и кружит над нами! Истинный хранитель жизни праведников и Солнечных земель! – восхваляя птицу, Балэйн убрал руку со штанов.
– Трахаться – дело нехитрое. Хватит свой отросток мять. – только и сказал Вейнар.
– Да что вы все про отросток говорите?! Может, это у вас с ними проблемы...
– Рот закрой уже! – гаркнул мужчина. Вейнар резко отставил кубок и вышел из душной конуры, где ещё недавно покой и прохлада окутывали тело нежной дымкой.
– Мать твою! Куда уходишь?! Вейнар! Стой! Я первый наследник трона, ты обязан слушаться! – кричал он, и лицо его краснело, как сладкие плоды из Свартальфахейма. – У нас разговор, не требующий твоего присутствия, Бал! Не тащись за мной! Неугомонный поганец!
Ветхая деревянная лестница вела в общий зал. Громкие шаги высокой фигуры привлекли внимание хитрых девушек и объевшихся мидгардцев.
Все, кто сидел в угаре, притихли. Наступила тишина, рождённая страхом и удивлением. Казалось, даже музыканты играли тише, стараясь быть незаметными. Остальные сидели за столами, боясь громко чавкать или хлебать эль. Гости борделя поглядывали исподлобья, стараясь не нарваться на чужой, неконтролируемый гнев.
Пьяный торговец шатался из стороны в сторону и фальшиво пел, вызывая отвращение. Он пододвинул Вейнару кувшин с хмелем, выпучил глаза, уставившись на что-то позади него, и замолчал. А потом снова заржал.
– Я обещал, что буду меньше пить. Видимо, пора... Почему эта несчастная девка всегда права?! Ох! Эта чайка... – шепотом возмущался торговец, и улыбка растягивала его рот.
– Как ты вообще можешь спокойно сидеть и жрать это дерьмо?! Обосанный сын грёбаной девки! – брызгая слюной, орал младший брат Вейнара.
– Напомни мне, чем ты занимался всё то время, пока я бегал по землям и разбирался с чумными приспешниками тёмного бога? Они пропитаны гнилью и отравляют ею наши земли. Напомню, ты всё время, несмотря на мою просьбу, пропадал в борделе, обещал помочь, а сам торчал здесь с девкой. Твои высказывания лишние. Лучше держи язык за зубами, Лэрт. Я больше не собираюсь перед тобой отчитываться.
– Не говори о ней так! – в ярости воскликнул Лэрт.
– Сиди и дальше слушай, что она тебе своим тоненьким голосочком в уши льёт. А меня оставь и уходи вместе с хранителями. Мозги у тебя совсем иссохли за годы жары – в открытую по землям с хранителями ходишь.
– Рано или поздно вести всё равно разлетятся. Пока ты пропадал в Мидгарде, во дворце произошло нападение! Отец умер! Никто об этом не знает, кроме тигнарманов... И знаешь...
– Это уже знает весь бордель, потому что ты, запыхавшись, шастаешь по землям с воинами и орёшь, как потерпевший. Всё время был с той девкой, пока отца убивали? – язвительно улыбаясь, Вейнар опрокинул в себя чашу эля.
– При чём здесь она?! Не смей так со мной говорить! У пьяных разум затуманен, они ничего не помнят, кроме своих ощущений! Всё, что они слышат, утекает сквозь пальцы. Но это уже не имеет значения! Тем более где я тебе это сказал – новости быстро разлетаются! Люди не умеют хранить тайны!
– Насколько ты уверен, что это убийство? Его тело давно иссохло, а душа прожила свой срок. Пирует где-нибудь в Вальгалле с твоей матерью и смотрит, как их любимый сынок, который почти всю жизнь от юбки матери не отходил, шатается по борделям и ни одной девки не пропускает. Лишний шум поднимаешь, беду накликаешь. Шёл бы ты во дворец да спрятался, чую я, неладно всё.
Светлый плащ, сотканный словно из золота и кристаллов, слепящих глаза, Лэрт скинул на грязный дощатый пол. Тряпьё звякнуло, а выглядывавший кинжал коварно зашептал окровавленным лезвием, вонзившись в доски.
– Родовой кинжал из тигельной стали, ну надо же! Всё сложнее, чем казалось, правда?! А знаешь, кому он принадлежит? Никто не полезет в пекло ради власти, только если это не приближённый с Солнечных земель! Ты не имеешь права указывать мне, где быть и что делать! Если бы ты не был таким заносчивым, я бы сейчас разговаривал с тобой иначе!
– Кинжал мой. – отпив хмеля, Вейнар развалился на стуле. – Это правда, и отрицать я этого не буду.
– Ты совершил непоправимую ошибку! И всё ради чего?! Чтобы захватить власть? Что молчишь?! Скажи хоть слово! Боги, как ты низко пал...
– Лэрт...
– Конунг Лэрт для предателя! Хранители, вытащите этих двоих из "Красной чайки"! – приказывая схватить старшего брата, кипя от гнева, Лэрт Талерис, как ошпаренный, выбежал из борделя, слыша за спиной лишь тонкий писк встревоженных девушек.
– Святая погань! – выругался Вейнар, уклоняясь от цепких рук прожаренных солнцем людей и прокатившись по полу.
– Проклятье! Он с самого твоего рождения отказывался от Солнечных земель!
Балэйн убегал и, срывая голос, кричал о невиновности спутника на весь трактир, полный женщин, забытых всеми и беззащитных перед чужой волей. Каждый день они, расправляя крылья в надежде на свободу, смотрели правде в глаза и оттого вечно тонули в хмельном угаре.
Одурманенные головы некоторых девиц прояснились. В глазах отразился страх, и хаос вырвался наружу. Хватаясь за прозрачные одежды, они разбегались в разные стороны, спотыкались от паники, пока хлёсткие удары цепей по полу сбивали стулья и разбивали бутылки. Осколки впивались в лица, а хмель обливал чужие одежды.
Звон секир и мечей резал слух, шепча о неминуемой смерти. Несмотря на сопротивление, варанги волоком тащили мужчин по сухой земле. Грязь во рту смешивалась с вонью изо рта Вейнара. Сколько времени он уже не мог просто умыться? Слои грязи на теле стали как вторая кожа.
– Ты нарушил один из законов равновесия. Убивая без защиты, ты подписал себе смертный приговор. Прими свою участь и не смей противиться воле народа... Моей воле...
– Мидгард твой и всегда был твоим, ты знаешь. Год за годом люди падают замертво от жары, мы всё равно все сгорим. Видишь, что в последнее время творится? Убей меня своими руками, моя душа будет спокойна. – стоя на коленях, говорил Вейнар. Пряди тёмных волос падали на обгоревшую кожу, прикрывая безразличное лицо. Он точно знал, что Лэрт не имел права отказать ему в последней просьбе перед смертью. – Но перед этим я хочу смыть с себя грязь. Чистым умирать не жалко, даже приятно.
– Ты просишь воды?! С грязью в душе родился, в ней и сдохнешь! Не видать тебе этой ценности!
Дрожащие руки конунга приняли меч, переданный воинами. Он показался невероятно тяжёлым. Занося лезвие над шеей, Лэрт выронил его, не в силах совладать с телом, и полоснул брата по лицу.
Чистое небо, не внушавшее доверия, заполнилось молниями. Раскаты грома заставили иссушенную землю трещать – пошли разломы. Густые облака затянули небо, пропуская последние лучи солнца, и бесконечные потоки воды обрушились с неба, смягчая порывы разрушительного ветра. Земля ревела от боли, заставляя людей в страхе ползать и молиться забытым богам. За свои грехи они вставали на колени, протягивали руки к небу, кричали и в истерике каялись.
– Самум! – поднимающаяся пыль заполняла рот, приходилось сплёвывать куски грязи.
– Тигнарман Вейнар нарушил равновесие, боги гневаются!
– Ваши боги начали гневаться только тогда, когда вы попытались его зарезать. – выпалил Балэйн, прижимаясь к горячей земле. – Он, между прочим, умыться хотел!
Перья ворона переливались сине-чёрным блеском от сырости. Резкие взмахи огромных крыльев хлестали по хранителям, полосуя кожу. Неповоротливая туша Толомо витала в воздухе, сопротивляясь пыльному ветру. Даже когда грязь налипала на живот, оставалась между перьев и мешала лететь, он пытался выклевать глаза обидчикам хозяина. Толомо преследовал хранителей так же настойчиво, как пыль забивала глаза, не оставляя шанса на казнь, которую приказал конунг Мидгарда.
Кровавые разрывы всполохами осветили ревущее небо. Тёмные сгустки, словно кровь из раны, повалили, окрашивая пурпурное небо в алый цвет. Треск. Рокот и мольба. Снова треск. Рёв из разломов небесного купола прорывался и мстил. Это нечто издевалось, выражая ту боль, что всё время была заперта внутри. Как дикие звери, глаза, смотревшие с небес со всей наблюдательностью и энтузиазмом, будто хотели поглотить живых.
– Э-это не самум! Ч-что это...? Боги?! Это всё тигнарман Вейнар! Он виноват! – вопль одного воина разнёсся по округе, заставляя оглушённых поспешно вставать.
Скрежет металла по костям. Неизвестный в плаще вынул окровавленный меч и в назидание разрубил кости мёртвой женщины, которая совсем недавно развлекалась в трактире.
Призрачные клубы тьмы сгущались, превращаясь в едкое, огромное марево. Как пузырь, тьма раздувалась, показывая свою мощь. Убийца подкидывал тьму, дразнил её голодную натуру на глазах у людей, а потом швырял. Она обхватывала всех на своём пути, безжалостно сжимая, но не трогала слуг тьмы. Тела разрывались, кости и кишки падали на землю, их затаптывали в грязь паникующие люди. Слуги же с закрытыми лицами разбежались по сторонам, хватали невинных, перерезали глотки, душили и проламывали черепа, не обращая внимания на истошные крики о пощаде и ругань. Не дрогнули, ни разу.
Беспощадное пламя охватило бордель, усмиряя весёлый угар. Душераздирающие крики девушек привели в чувство оглушённого рёвом Вейнара.
Полуобнаженные чайки, пытаясь спастись, выбегали, спотыкались о тонкую ткань, кричали, когда клинки резко и безжалостно входили в плоть, отбивались. Паника и нерешительность приводили к тщетности. Конец для слабых был предрешён – смерть, а потом сладкие и грешные земли Хельхейма, где каждого ждёт наказание. Выживет сильнейшая душа, слабая же сгинет в тумане курганов, даже не приблизившись после расплаты за грехи к согревающему теплу великого древа.
– Я же говорил, девки здесь ни к месту. Приспешники бога тьмы нашли нас. – отбивая удар, крикнул Вейнар, закрывая зазевавшегося на свою кровоточащую рану Балэйна.
– Что он делает?! Лота! – кричал Балэйн, глядя, как тот бежит к таверне.
– Не сейчас, нужно сваливать. Бордель горит! Бал, твоя сестра мертва!
– Вей, нет! Я не могу! Что ты творишь?! – Вейнар упал на колени, дёрнув мужчину на себя. – Я хочу убедиться! Она может быть жива!
– Да очнись ты! "Красная чайка" в щепки разлетелась! – кричал он сквозь ветер и лязг мечей. – Она не успела выбраться, Бал! Лота мертва!
Жгучая боль, как раскалённый металл, разлилась по телу от бедра. Нарастающий шум прострелил виски, помутнело в глазах, пыль заслонила взор, оставляя Вейнара беззащитным и уязвимым.
Души хранителей покидали тела и скитались по светлеющему небу, пока щепки продолжали отлетать от горящего пристанища чаек.
Чужая кровь окрашивала лица, тела. Сквозь песок виднелось месиво, и приходилось превозмогать боль, оглушённость обмякшего тела и помутнённый разум, ошеломлённый взрывом.
– Вейн... Вейнар! – приглушённо слышал он чьи-то крики. – Мы заживо сгорим! – оттаскивая его от горящих щепок, Балэйн, хватаясь за голову, продолжал отбивать удары неизвестных.
Стрела пронзила плоть, оставив расползающийся кровавый след на рубахе. Затуманенный взгляд, открытый в немом молчании рот от потрясения, рука, протянутая вперёд – всё это говорило о том, что Лэрт просил помощи.
Грёзы сладко тянули жизнь, почти незаметно и еле ощутимо оставляя внутри приторное чувство покоя и мнимое ощущение выполненной миссии на земле и в жизнях других. Визит в "Красную чайку" обошёлся ему дорогой ценой – в него выстрелили, когда он отвлёкся. Ревущее пламя и встревоженное лицо брата – вот всё, что он видел отчётливо, перед тем как дыхание начало затихать, а зрение помутилось.
Долгожданная прохлада под кронами деревьев принесла облегчение. Но подозрительная тишина навевала тревожные мысли и развивала паранойю. Слышался хруст веток и шёпот людей, как ворчанье полуживой, трухлявой старухи – тревожил неживую природу.
– Мидгард твой, доволен? – закашливаясь, Лэрт не замечал, как ноги заплетаются на ходу, а голос слабеет. – Ты получил всё, что хотел, слуга тёмных сил! Трон твой... Пекло можно было остановить, я мог найти тот источник двух сил... А ты! Лишил народ процветания! Ты опорочен своими тёмными мыслями! Нужно было судить тебя ещё тогда, когда ты впервые убил... Сейчас бы ничего этого не было... – мир медленно кружился перед глазами. Лэрт закашливался, белая пелена заволакивала взор, заставляя засыпать на ходу. Прикрывая веки, он каждый раз заставлял себя очнуться.
– Вот же чёрт! Вей, что-то не так... Твой сакс... Да откуда?! Ты этого не делал! Голова кругом идёт... – настороженно проговорил Балэйн. – Да и пекло десять лет, ожидаемо, что оно станет сильнее. Но погоди! Он что, правда сказал, что его можно остановить? Это у меня глюки или он совсем рехнулся?! – усмехнулся Балэйн. – Нет, таких способов не существует! Это просто невозможно! Этот тупоголовый поганец бредит, ему срочно нужна помощь. Ой, ты видишь?! Он сейчас упадёт! – продолжая придерживать Лэрта, человек удивлённо тряхнул его.
– Грёзы захватили его недоразвитый ум. Пекло не остановить, никто с таким не сталкивался. Лучше бы он озаботился тем, что это за твари в плащах зарезали и сожгли всех девок, кто провернул такое с людьми на границе со Свартальфахеймом. Сколько жителей погибло? – слова, точно яд, сочились из уст мужчины. – И снова я виноват. Откуда эта паскуда взяла мой сакс? Если выбирать между его жаждой власти и глупостью, я выберу второе. Слишком мутная история с этими плащами. Да и он правда тупой: сначала обвинениями разбрасывается, а потом разбирается. Весь в отца.
– Неиссякаемый источник равновесия находится в одной из земель. Мне нужно туда попасть... Моя душа покидает тело и возвращается туда, откуда пришла. Благословенный Иггдрасиль примет меня, окутает... теплом. – задыхаясь кровью, мужчина раздирал горло, и слёзы наворачивались на глаза. – А ты... вечность будешь гнить за убийство отца. – невидящий взгляд мужчины устремился в небо. – Ты не отмоешься от крови, даже если найдёшь этот источник. – проронил он.
– И после таких серьёзных обвинений этот дурак просто решил сдохнуть? Так скучно...!
– Заткни рот, Бал. – прислушиваясь, гаркнул Вейнар.
Гиблая, безмолвная трясина уходила вглубь лесов, запутывала, заставляла брести по грязи. Вгоняя в панику, густые ветви засохших кустов и деревьев закрывали обзор. Лишь лучи солнца, нагло пробиваясь сквозь чащу после грозы, освещали дорогу и больно били по глазам. Ноги вязли в грязи по щиколотку, и казалось, всё тело пропиталось вонью гнилых болот.
Ноги подкашивались, застревали в грязи от тяжести тела брата. Безмолвная трясина заполняла пересохший рот свалившегося со спины Лэрта, и бульканье заглушило хруст вдалеке.
– Поднимай! – рявкнул Вейнар.
– Хвост до сих пор есть...Нас преследуют, его не спасти. Пойми ты это.
– А то, что тинг Солнечных земель обвинит меня, тебе ни о чём не говорит? Может, он и не бредит вовсе...
– Мы ничем не поможем, Вейнар! Слишком поздно! – мужчина взвалил брата на спину, идти стало ещё тяжелее. – Он труп...
– Всё разлетается быстро, это люди. В Солнечных землях уверены, что я убийца конунга. Ты не думал, что меня ждёт после второй смерти правителя? Вся вина падёт на меня. Он в любом случае должен выжить, даже если Хель уже присмотрелась к моей душе.
– Ты бережёшь свою честь и честь династии – это ошибка, Вейнар! Хель уже почти забрала его, а ты всё ещё дышишь! – на одном дыхании, обеспокоенно проговорил Балэйн. – Он на волосок от смерти и сейчас далеко не здесь. Посмотри ему в глаза и скажи, что не видишь этого? Он как неумеющий плавать – барахтается, и всё без толку! Не спасти тебе его, даже если есть крошечный шанс! Посмотри, куда попала стрела, и включи мозги, нагретые солнцем!
Трясущимися руками Вейнар упрямо раздвинул ветки мёртвого дерева. Впереди показались очертания. Вдали виднелись заснеженные вершины и каменные стены с кривыми проходами, уходящими в неизвестность.
– Гьелль... Мёртвые воды и спокойная гладь. Эта прохлада, боги... Сладкий покой моих бесконечных мечтаний... Девушки...
– Не переходи реку, йотунов сын! У кого что в Хельхейме, а этот даже в грёзах женщин видит! Извращенец до мозга костей! Неугомонный... Одни бабы на уме! – изумлённо восклицал Балэйн, забыв о погоне.
– Потомок фальшивых скальдов... – словно хватаясь за голову, проговорил Вейнар. – Не пищи, как тупая, помойная крыса, тошнит. Что за Гьелль?
– Это я-то помойная крыса? Ну знаешь! Крысы умные! И вообще, я хотя бы знаю, как другие, находясь на грани Хельхейма, начинают впадать в забытьё! И для Лэрта это дурной знак! Очень! Очень дурной знак! – продолжал восклицать Балэйн, и в его голосе слышались негодование и обида.
– Сколько у нас времени? И где эта спятившая Мандора с девами щита? Покажи путь к старухе, который ты знаешь.
– Хельхейм уже забирает его. Чувствуешь это липкое ощущение холода? Оно обволакивает его тело, приносит неприязнь. Это не холод пещер. Если ты готов к тому, что Мандора попросит у тебя больше, чем ты сможешь отдать, то дерзай. Эта женщина непростая.
– Да откуда ты её знаешь?
– Секреты эльфв остаются на землях Альвхейма... Ой, ладно! Вообще, знаешь, мой отец виделся с Мандорой.
– И дай угадаю, в Йотунхейме? – хмуро проговорил Вейнар, и эхо от его слов разнеслось под каменными сводами.
– Стой, а как... Откуда ты знаешь?!
– Догадался. Тут много ума не надо.
Если старая не предстанет передо мной сегодня же, то поплатится жизнью. Обещала поддержку как хранительница, отослала одну деву в Альвхейм, а в итоге накликала беду на Солнечные земли. Точно она, больше некому. Нечисто что-то. Не верю я твоей Мандоре, эта женщина давно прожжённая веками.
– Ну да, нужно понимать, откуда ноги растут. Однако невозможно, чтобы Мандора кого-то подставила или наобещала лишнего. Она всегда держала слово и соблюдала писания.
– Там, где без умолку кричат о святости, грехи совершаются каждый день, каждый час и каждую секунду.
– Нет, она, конечно, была в Йотунхейме, но, по рассказам отца, у дев щита там были дела. Они ведь хранительницы земель.
– Если совет Свартальфахейма не стесняется при живых, предназначенных союзом, проводить время с йотунскими женщинами и мужчинами, смешивая кровь, думаешь, Мандора другая? Что-то сомневаюсь, что она не пила драугский хмель и не проводила ночи с йотунами. Старое, как известно, не меняется, а лишь тщательнее прячется от чужих глаз. Запреты действуют только на простых людей.
– Да что ты всё чернишь?! Это уважаемая и почитаемая всеми женщина!
Ощущение могильного холода пробрало до костей. Горячее тело провалилось в сугробы. Тонкая одежда намокла от снега. Ошеломлённо оглядываясь, они смотрели на каменный проход в стене и бескрайние просторы, слепящие белизной.
– Может, я сам впал в грёзы от вечных походов в Йотунхейм? Только... Где Данрис? – спросил Балэйн, и в его голосе звучала обида, детское искреннее непонимание. Слёзы то и дело наворачивались на глаза. – Если я всё же на грани, то имею право поддаться соблазну её тела! Я ведь не должен делиться с тобой своими желаниями!
Белобрысый крепился как мог. Но по вздрагивающему мощному подбородку всё же стекало несколько слезинок.
– Закрой рот! На грани он! – после слов Вейнара послышался крик, и стрелы разрезали воздух над головами.
Тощее тело проваливалось в рыхлые кучи снега. Кровь раскрасила лица.
Боевая раскраска на лицах застывала от крепкого мороза, становясь ледяной маской, скрывая эмоции и растерянность.
Из разорванной кожи виднелись раздробленные рёбра, реки крови топили снег. Окровавленный Лэрт, точно каменный истукан, замер. Последний вздох застыл в горле. Предсмертный страх – вот всё, что читалось в глазах, налитых слезами, где виднелась пустота грёз, утянувших жизнь. Страх, животный и дикий, от непонимания случившегося у самого Лэрта, который только что был жив.
– Он в забытьи! В забытьи, слышишь?! Он не вернётся, Вейнар, успокойся! – придя в себя, Балэйн оттаскивал друга от брата и оглядывался по сторонам, слыша, как скрипит снег и стрелы продолжают сыпаться, но пролетают мимо. – Он уже в Хельхейме! Ты ничего не сделаешь! Одумайся! Мы не можем повернуть время вспять! То, что мертво, не может воскреснуть!
– Нужно сжечь его тело, пока не поздно!
– Нет! Сейчас за это заплатим я или ты, а может, и оба! Не та ситуация, чтобы соблюдать святые писания! Включи голову, здесь даже сжечь нечем! – спотыкаясь, Балэйн столкнул Вейнара вниз по склону, туда, где солнце продолжало сжигать других.
– Что это?!
– Здесь вроде всё в равновесии, хотя... У кого ты вообще спрашиваешь? То холод непонятный, то пекло, тьфу! Везде гадость! Можно уже что-то среднее получить и не мучиться так?
– Лэрт должен был объявить о моей непричастности к тёмному богу и слугамм.
– Не должен, он мёртв, забудь!
– Меня обвинят!
– Решишь вопрос иначе. Дева уже в Альвхейме. Тебе действительно не о чем беспокоиться, ты же не убивал.
– Ты не понимаешь, на земли нет хода! Темные бушуют, а люди без защиты трясутся и в пьяном угаре сидят. И нет никакой уверенности, что Альвхейм действительно поможет Мидгарду, даже с помощью Мандоры!
– Женщина много лет занимает место в святыне не просто так. Они как норны, только живые, и помогут вернуть всё на круги своя. – Вей? Ты слышишь? Что с тобой, друг?! Вейнар!
Прохлада приятно обволакивала истомлённое жарой тело, даруя новое дыхание и прилив сил. В подкашивающиеся ноги впивались камни. Съезжая по сырой неровной поверхности, Вейнар резал стопы и кожу, было остро от резких движений. Сквозь затуманенный взор, цепляясь за шершавые стены, он чувствовал, как свежая вода омывает грязное тело, попадает в глаза, и двигать глазными яблоками становилось тяжело. Сквозь потоки, стекающие по лицу, виднелся отблеск синих кристаллов.
Абсолютная тишина нарушалась тоскливой мелодией ветра, бродящего по лабиринтам пещер. Вода переговаривалась, завывала так ласково, словно ластилась, делясь своей историей.
Ветер злобно обжигал кожу, стараясь быть замеченным, оставлял красный румянец.
Тело так сильно охладело, что от малейшего движения Вейнара бросало в жар изнутри. Он бился в агонии, словно запертый в клетке собственного тела, не мог вдохнуть воздух и ощутить полную гармонию и внутри, и снаружи. Лицо покраснело, задыхаясь, он чувствовал, как лёгкие разрываются от влаги.
Тонкие женские пальцы с большим усилием сжали чужое туловище. Пытаясь удержать его, женщина сама упала в воду. Тёмная копна волос прикрывала наготу его тела и скрывала лицо в ожогах.
В глазах рябило, кристаллы слепили ярким светом, пронзая голову насквозь. Боль била со всей силы. Вейнар кричал сквозь грёзы, в которые впадал, и временами выныривал из них, хватая воздух ртом, как рыба на берегу.
Точно шипы, вонзались в разбитое тело внутренние терзания, изводившие во сне до конца. Очередная паника просочилась сквозь сон, сковала тело, придавила, не давая пошевелиться. Вейнар видел очертания мужчин в плащах, замерших над его неподвижным телом.
– Оставьте её. – временами открывал глаза мужчина и кричал во сне.
Привкус её нежного тела застревал в сознании, а светлые локоны казались шёлком, который он ощущал на своём лице, когда видение обнимало его со спины. Даже после пробуждения бред застревал в голове, заставляя сходить с ума. Однако она будто бы отгоняла всё, что могло причинить ему вред, приносила покой и, несмотря на страх, дарила решительность и силу. Забирала всё плохое на себя и ничего не просила взамен.
Каждый раз Вейнар пытался ухватить её призрачный образ, но видение исчезало и больше не приходило. Он больше не видел даже её смазанного образа.
Эта валькирия делала его своим заложником, отвлекала от кровопролития, в котором его обвинили, и от паники в тревожных снах.
Во сне ему больше не угрожали слуги бога тьмы Хёда.