Незнакомец из снов. Глава 8
Сага Вилори запутавшись в волосах, втянула воздух в легкие и тут же закашлялась, хватаясь за больное горло. На грохот прибежали служанки и принялись поднимать сестру конунга.
- Тигнарман? Тигнарман Сага! - вскрикнул главный лекарь Биргер несколько опешив. - Сообщите конунгу Вилмару, что тигнарман Сага больше не находится на грани с Хельхеймом. - в спешке он отдал приказ, заметив, как встревоженные воины открыли двери лазарета с интересом переглядываясь. - Вы были на грани с миром мертвых пять лет, тигнарман Сага. Теперь вы с нами и все хорошо, все уже позади. Вам пора покинуть это место страданий. - сказал мужчина, отводя взгляд в сторону.
Двери лазарета с громким скрипом открылись, впуская внутрь мрак дворцовых переплетов.
Величественная фигура конунга сразу привлекла к себе все внимание. Он откинул длинные белые волосы за спину и начал озираться на слуг, лекарей и больных придворных. Едкое чувство опасности разливалось внутри Сагм, отравляя страхом от цепкого и пронзительного, как острие ножа, взгляда конунга.
Саге хотелось закричать, чтобы к ней не подходили, или стать туманом после дождя - такой же неосязаемой. Но тщетно, тихий скулеж сменился бесконечными рыданиями, а служанки и лекари переглядывались молча, и в их взглядах читалось сострадание.
- Все вон! - гаркнул конунг Вилмар обратив свой изувеченный лик к свету, но никто не сдвинулся с места. - В чем дело?!
- Мой конунг, я должен предупредить вас, - низко поклонился главный лекарь, умоляюще глядя в лицо конунга.
Тело Вилмара передернуло, словно под кожей ползали черви. Он кивнул, прогоняя тревожные мысли.
- Говори, Биргер. - вплотную, лекарь приблизился к плечу конунга. Его тихий шепот был похож на шуршание крысы под мусором. Впрочем, плачущий дворец и сам был похож на сточную яму:
Тусклые шпили дворца давно обвалились, придавив насмерть нескольких эльфов. Стены обшарпаны, камень крошится в пыль под ногами. Снег тает от коптящих костров и превращается в грязь. Грязные стены, грязные тела, души, истерзанные горем и болезнями, заперты в темнице из собственных эмоциях. Только кафтаны у них чистые. А те, кто пять лет назад стоял на коленях, преданные своей земле, теперь валяются, опьяненные тьмой, у ног безумной марионетки - конунга Вилмара и его кукловода ярла Бальдра.
- Можешь идти, - только и сказал Вилмар Вилори. Он с интересом, но холодно вглядывался в лицо сестры.
- Я должна остаться в лазарете, чтобы обновить заклинание тепла через кристалы, - сказала рыжая альва.
- Оставайся, магиня Роцея Царн, - ответил Вилмар, пристально разглядывая её декольте еле прикрывающее две ложбинки.
Мысли Вилмара унеслись далеко. Он размышлял, как теперь использовать силу сестры и заметил, что остался с ней наедине, только когда двери лазарета с громким хлопком закрылись за служанками.
Лазарет был одним из немногих мест, где еще сохранялся покой. Фиолетовые кристаллы излучали тепло, их лучи переплетались, и в гробовой тишине чувствовалось согревающее тепло магии. Сюда приходили греться с тех пор, как тьма накрыла Альвхейм. Но надолго здесь никто не задерживался - слишком много боли приносили эти стены, и страх перед неизвестной болезнью отгонял замерзших от входа. Не каждый решался зайти в это место вновь.
Говорят, у каждого места есть своя память. Но то, что хранится в памяти темным и густым шлейфом, нельзя спрятать под тонким слоем света и мнимой радости. Это не лечится. Рано или поздно вся забытая грязь снова прорастает на стенах родного дома вытекая из памяти. С годами забытая радость становится лишь призрачными, еле уловимыми обрывками. Кажется, будто этого никогда и не было, и вечный мрак навсегда испачкал их души. Этого не исправить. Радость забывается, а хаос продолжает мучить души. Они помнили все так, будто это случилось вчера, и даже не боялись сделать неверные шаги, ведь решили, что жизнь предрешила, что терять им больше нечего.
Конунг помнил, как выжившие жалели его и его сестру. В то смутное время он не навещал Сагу, пока душераздирающий плач придворных годами сотрясал стены - потому дворец и назвали плачущим. Шорох тел, которые волокли по снегу, чтобы сжечь, пока в них кишели черви, крики и истерики - все это тогда изрядно помутило его рассудок.
Эльфы тогда списывали поведение Вилмара на горе. Сначала он потерял Кьеринн, потом Вальтера со старшей сестрой, а позже Сага надолго погрузилась в сон находясь на грани между Хельхеймом и Альвхеймом. Народ говорил о потерях конунга с пониманием, разделяя его утрату. Говорили, что конунг не в силах видеть сестру, находящуюся в шаге от низшего мира.
В каждом сердце остались призрачные силуэты близких. Они неуловимо мелькали в памяти, их запах засел в каждом уголке дворца, нагоняя тоску. Ночь, забравшая миллионы жизней, оставила неизгладимый след. С тех пор для них настала тьма.
Задумчивый взгляд Вилмара переместился с кристаллов на Сагу. Медленно, он приблизился к плачущей сестре. Ее страх чувствовался бы за версту голодным хищником. Его добыча, хоть и костлявая, но вполне сгодилась бы, чтобы не умереть с голоду, как многие в Альвхейме за последние пять лет.
Вилмар полез в короб со склянками. Ощупывая тонкий хрусталь изящными пальцами, он не сводил пристального взгляда с сухого лица сестры.
- Кто ты... - заикаясь, сестра конунга в панике попыталась встать и тут же упала обратно на дубовую парчу.
- Сага, тише... Я не причиню тебе вреда. - властный взгляд конунга заставил ее замереть. Его тон сменился на более ласковый, от чего Сага боязливо попыталась разглядеть его душу в блестящих зрачках, но увидела там только горькое безумство. Ужас сковал ее разум. Действительно ли она это увидела или это плод ее долгогг прибывани на грани жизни и смерти?
- Главный лекарь сказал, что ты могла потерять память. Ты помнишь меня? Хоть немного? Я конунг Альвхейма, твой младший брат. Ты совсем не помнишь меня, Сага? - судорожно сглотнув, эльфийка изо всех сил попыталась натянуть на себя лоскутное одеяло найдя в нем последнюю защиту. - Драгоценная, ты не помнишь? Ответь же мне.- сквозь зубы процедил конунг.
Вилмар видел, как сестра пытается защититься одеялом, укрываясь им как может. Легким мановением руки он накрыл ее своей. Сага вздрогнула от испуга, сильнее вжалась в изголовье, пытаясь стать неодушевленной частью лазарета. Страх перед неизвестной опасностью мешал ей смотреть в глаза незнакомцу.
- Что... сделать? - с трудом выдавила она из себя шепот.
Массивная челюсть женщины дрожала, дорожки слюней текли по сухой коже, подбородку и тонкой шее. Голоса с тонким писком мешались в голове. Казалось, в ее черепе устроили новую сточную яму, куда сливают дерьмо жителей.
- С кем ты говоришь? - озлобленно спросил Вилмар и сжал руку сестры до хруста.
Она колебалась, оглядываясь лихорадочно выискивая что-то в воздухе, но бред охвативший её голову заставил потерять сознание.
- Вилмар, она только очнулась, дай ей время, - сказала магиня Царн, подходя сзади. Она ласково погладила его по плечам тонкими пальцами, и его гнев поутих.
Все в Саге Вилори напоминало ему о ненавистном отце. Широкое лицо исхудало за темные годы, слезы градом катились по острым скулам, тонкие губы дрожали от нехватки воздуха. Даже ее близко посаженные, серые глаза были от отца. Она - точная копия отца, но в женском обличии! Никакой красоты! Только грубые черты и седина в волосах. Будто перед Вилмаром сидел сам Вальтер в женском обличье! С каждой секундой гнев и нетерпение Вилмара вновь начали возрастать.
Ненависть - дикая и необузданная, от искреннего желания сжигать все на своем пути. Задушить сестру - это та мысль, которая кипела в венах плавленным железом, заставляя дышать чаще. Сжать тонкую шею, услышать хруст, наполнить уши сладкой мольбой - что может быть лучше? Он даже был готов нарушить уговор с Бальдром. Она была нужна ему больше, чем Вилмару. Как же трудно сдержаться! Как он может предать доверие Бальдра?
- Вилмар, ты слышишь меня? - спросила Роцея. - Я хотела поговорить о том, что ты обещал мне стать кюной Альвхейма. Ты придумал, как убить цвергинку Каису? Или эта дрянь больше не мешает тебе и ты передумал и твои чувства по отношению ко мне оказались ложными?
Роцея ждала ответа, даже не догадываясь, что Вилмар ее уже не слышит.
Вилмара уносило в потоки странствующих звезд и темного марева в голове. Каждое смутное воспоминание утягивало его в бездну.
Тело запеклось, как корка хлеба под палящим солнцем. По щекам детского лица текли слезы.
- Кьеринн...! - маленький мальчик в слезах упал на землю, раздирая льняной кафтан. Его лицо испачкалось в пыли и траве.
Рыдания от боли встревожили всю лесную округу. Маленький Вилмар перевернулся на спину и смотрел заплаканными глазами в небо, где хмурые тучи догоняли его, стремясь укрыть от солнца.
- Ты не хочешь мне больше светить, как Кьеринн? - спросил ребенок, но ответа не последовало. Все небо заполнилось серостью. - Ты плачешь, потому что Кьеринн ушла от меня? Это правда? Но она не могла...
- Вставай, - сказала ему тогда кюна Ребекка, протягивая руку.
За добродушным взглядом Ребекки скрывалась змеиная суть под маской благородства, так считал он.
- Твоя мать наказана. Она была чайкой, не из знатного рода, обычная эльфийка, к тому же не чистокровная. В этой женщине было столько злобы, что хватило бы на весь Альвхейм, ведь она привела сюда одаренных тьмой, а так нельзя. Не убивайся по ней, ведь теперь я могу стать матерью не только твоим старшим сестрам, но и тебе. Ты так долго тянулся к той, кого даже не знаешь.
- Она не была чайкой! Это ты патаскуха сделала с моей мамой!
Мальчик отдернул руку и плюнул Ребекке в лицо, заливаясь новым потоком слез. Как давно это было, когда он просил о матери, о ласке и заботе. Сейчас же он конунг и должен удержать то, что принадлежит ему по праву. То, что он заслужил жизнью в изгнании из-за великой любви Вальтера.
Он смутно помнил, как видел ее в последний раз. Цеплялся за подолы матери пока её уводили, будто во сне. В нем таилась всепоглощающая ненависть и обида, убивающая весь свет. Ненависть была сильнее.
- Вилмар?! - окликнула его магиня. - Так что с Каисой? Ты уже нанял убийц, чтобы с ней покончили? Помнится, ты обещал, что я буду подле тебя и буду править рядом с тобой!
- Царн, лучше скажи мне вот что: она сошла с ума?
- Ты как всегда игнорируешь мои вопросы, мне это не нравится... Вы с Бальдром слишком резко раскачали ее магический резерв, и скорее всего, она пока слышит мертвых, как ты когда-то, она сходит с ума.
- Значит, она все-таки не умирает? - горько усмехнулся Вилмар. - А ты? Ты готова стать кюной, если примешь темную силу, магиня? Примнешь к одаренным тьмой? Станешь одной из них ради меня? Мы уже говорили об этом, ты так и не ответила Роцея, потому я спрашиваю еще раз. Мне интересно, насколько ты мне предана. - он хватает магиню за подбородок и касается носом её щеки.
- Сначала ты убиваешь Каису, свою избранную. Потом делаешь меня кюной, и я принимаю темную силу. Только так, других условий Вилмар, я не приму. - отшатываясь от него, магиня уворачивается от тьма расползающей по коже.
- Скажи своему брату Сайну, чтобы подсыпал Каисе яд в отвар от запоров. У цвергов проблемы с этим, убийц нанимать не буду.
- Хочешь, чтобы воняло на весь дворец, Вилмар?! Она все стены забрызгает! Ты забыл, что было, когда цверги приехали впервые к нам с провизией при их пьянке?! У нас дворец из плачущего, в срущий превратился! И все из-за их несварения!
- Делай, что говорю. - обреченно вздохнул Вилмар. - Это единственный безопасный способ покончить с ней, чтобы не вызвать гнев народа Свартальфахейма, я и сам не рад, что придется делать именно это. Совет её отца пришлось вытравливать точно таким же способом.
- Ты издеваешься?! А если просто наполнить ее тьмой?
- Цвергинка ненасытная, если голова у неё и поедет, то она еще и разумнее вас, не обладающих тьмой будет. Не смей ослушаться приказа, Роцея. Ты знаешь, я такого не потерплю, не заставляй меня проделать с тобой то же, что и в прошлый раз. - заглядывая в глаза магине, конунг видел, как она вздрогнула. Он поглаживал её по щеке и держал за шею. - Поняла, Роцея Царн?
В прошлый раз, когда она ослушалась, на ее спине остались кровавые рубцы от розог. Вздрагивая, она мпдленно кивнула.
- Могу идти?
- Исполняй. - согласился он, и Роцея Царн исчезла так, будто её и не было в лазарете.
- Не жди от меня благосклонности, родная. Сколько бы надежд ты ни таила, ты падешь на колени передо мной. Кровь от крови недалеко уходит, я знаю, ты такая же как я, но игра всегда будет за мной. Я решаю, как она пойдет и кто будет ее вести. Буду надеяться на твою покорность, дорогая Сага. Если нет - лесной хворост сгладит твое непослушание, как у любимой магини Роцеи. И ты встанешь не только на колени, но и на четвереньки, как голодные псы, будешь лизать объедки в сточной яме, пока я буду купаться в лучах славы. - в ненависти шипел конунг, сжимая челюсть над бессознательной сестрой.
Магия, текущая по жилам сестры, манила его. В ее бессознательном состоянии было что-то, что неудержимо влекло конунга.
- Мне бы хоть каплю твоей тьмы попробовать, дрянь. Нашел темный бог кому даровать силу, нашел сосуд, чтобы уничтожить свет... Я хочу еще немного вкусить, всего один раз... - поддавался он соблазну. - Я снова чувствую величие твоей силы, несмотря на слабость духа и тела. Все ощущается иначе. Мне дозволено в этот раз, ведь я снова рядом с тобой. - успокаивая себя, конунг потянулся к ножнам, но, почувствовав на себе чужой взгляд, остановился.
- Что стоишь?! Помоги тигнарман, быстро, - рявкнул Вилмар, увидев крадущегося Биргера. Нервозность накрыла его снежным покровом, сомнения одолели разум. Дверь закрылась за вошедшими лекарем и помощницей.
- Мой конунг, тигнарман Саге нужен отдых. Думаю, вы слишком силтно надавили на неё, раз женщина потеряла сознание. Дайте Саге время привыкнуть к тому, что произошло. Слишком много времени прошло, прежде чем она вернулась в свое тело. Она странствовала. - кивнув своим мыслям после сказанного лекарем, конунг подошел к дверям и, оглянувшись на бледное лицо сестры, бесшумно вышел.
- Мы еще посмотрим, кто из династии достоин править. И ты, Сага, отдашь мне все. Не станешь препятствием. Никогда.
Сага вынырнула из забытья. Горящие глаза открылись. В мутном взгляде читалось непонимание. Лекарь, попавшийся на глаза, внимательно следил за ее поведением.
- Пять лет сна изрядно потрепали ваше тело и дух, долгожданная тигнарман. Конунг Вилмар не причинил вам боль? Хотя как я могу и помышлять о подобном...
- Целых пять лет? Мне кажется, вы что-то путаете. - дрожащими руками она укрыла лицо, и тяжело выдохнула. Фиолетовые лучи с потолков и стен продолжали безжалостно жечь. - Не могу поверить. Что значит «конунг Вилмар»? А как же конунг Вальтер? Мой отец?
- Конунг Вальтер, он... - запнулся Биргер, когда служанка жестом попросила его замолчать. - Тигнарман Сага, на ваше восстановление уйдет много времени. Это чудо, что вы...
- Что? Что с конунгом и кюной Ребеккой? Ответьте мне! Где Тэяра?! - через силу прошептала женщина. Сил едва хватало, чтобы укрыться от света, и они иссякали от малейшего движения.
- Наш конунг умер незадолго до того, как с вами случилось несчастье. Кюну Ребекку нашли в саду. Дурман-трава забрала ее жизнь, и чья-то рука явно помогла этому. Кюна погибла. И ваша сестра, тигнарман...
- Кто? Кто убил мою мать? Нет! И отец не умер! Покажите мне отца, я приказываю! Куда вы дели моего отца?! - ее сиплый голос срывался.
Лежащие вокруг больные, встревоженные криками, подняли головы, словно по команде. Как безжизненные куклы, они в тумане смотрели прямо на нее, нагоняя жуть красными сонными глазами. Их тишина, как в склепе, пугала. Заинтересованные больные переглядывались, будто разговаривали без слов.
- Тигнарман Сага, вам нужно успокоиться!
- Нет! Мне нужен отец! - ее голос сорвался на тонкий писк. - Они живы, они живы... - повторяла она как заклинание поправляя длинные рукава ночной рубашки.
Она проснулась после долгого, бесконечного сна, но самое страшное было впереди - осознание. Осознание, к которому она, возможно, никогда не придет! Она не сможет смириться с их гибелью!
Собственное тело из костей и слабых мышц не слушалось. Ноги подкашивались от малейшего движения.
Тигнарман задыхалась от собственной слабости. Если бы она могла ходить, то ощутила бы хоть долю той свободы, о которой мечтала. Но лазарет казался снежной клеткой для дикого зверя. Сага была заложницей собственного положения, укрощенной обстоятельствами и жизнью принужденной эльфийкой.
Снежная пыль проникла внутрь лазарета, примерзала к стенам, оставляя ледяные кристаллы. Они щипали кожу до белых пятен, как ожоги. И только магические кристаллы на стенах не давали лазарету погрязнуть во льдах.
Теряя контроль над телом, женщина опустилась на каменный пол, опрокинув снасти, забрызгала лицо и пльтье с серебрянной выживкой на рукавах и шее синей жидкостью. Парча опрокинутая вместе с лкжанклй мгновенно примерзла к полу, а пальцы на ногах немели.
- Бесполезно, - в ярости крикнула она и с потолка посыпались сосульки.
Женщина тяжело вздохнула, прижавшись лицом к коленям. Происходящее не внушало доверия. Тигнарман чувствовала, как отчаяние съедает нутро, а надежда угасает с каждым днем.
Сквозняк с арочных переходов пролетел по лазарету, заставляя тело дрожать от холода. Ветер принес запах сухих бессмертников. Горечь травы застряла в горле, и непрерывный кашель мужчины нарушил мертвую тишину. Лицо, скрытое за травами, показалось знакомым. Споткнувшийся лекарь едва успевал дрожащими руками подхватывать ветки бессмертника.
Покрытый шрамами мужчина внушал страх. Одно его присутствие заставляло отползти назад, лишь бы не встречаться с пустым и безжизненным взглядом. Стеклянные глаза, прозрачное тело, загубленная душа - так она говорила про эльфов, переживших горе. Она была их частью. Свидетелем душ, ушедших к Хель. Наполовину мертвая, наполовину живая, как и все, кто попал под удар в ту ночь. Эльфы не были прежними, и никогда не станут теми, кем были.
- Тигнарман Сага, вы пытались встать? Вам нельзя напрягаться, вы только научились сидеть - сказал Биргер, с легкостью поднимая женщину на руки.
- Нельзя? Поверьте, за последние пять мое тело столько раз отказывало мне в пробуждении, что теперь я не собираюсь лежать на месте. Мое терпение кончается! Мне нужна свобода, нужно двигаться... Я должна покинуть лазарет... Не мешайте мне. - барахтаясь на руках лекаря, она с яростью ударила его в грудь.
- Эльфы ждут вашего выздоровления, но спешка может только навредить. Ваше желание встать похвально. Но все выходы из лазарета закрыты, идти некуда. Коридоры замело. Метель бушует не первую неделю. Думаете, альвы выходят из убежищ? Нет, мы все взаперти, особенно по ночам, в них особенно...Вам некуда торопиться.
- Прошло пять лет, Биргер... Я схожу с ума в этом лазарете... Каждый раз, когда я засыпаю, я слышу плач со всех сторон. Скажите мне, откуда этот плач? Неужели я схожу с ума?! Я... я слышу его сквозь сон...Слышу вопли и мольбу! - перешла на шепот Сага и разрыдалась. - Я правда его слышу... вы верите мне? Прошу...
- Тигнарман Сага, успокойтесь, я верю... верю вам, - лекарь накрыл руки женщины своими, и она вздрогнула.- Наш конунг Вилмар не рассказывал вам?
- Не рассказывал что? - Сага прислушалась к тихому голосу Сага и перестала рыдать, остались лишь всхлипы.
- Тогда...пять лет назад... Альвхейм весь погрузился во тьму... дома рушились на головы эльфов. Души наших братьев и сестер не успели покинуть тела, и тени остались стоять среди развалин. Душа, не успевшая осознать смерть, обычно остается на земле из-за незаконченных дел... Вот и эти души, не зная покоя, ищут близких, поэтому и плачут. Несмотря на отсутствие солнца, мы научились определять время. Духи всегда рыдают в полночь, потому если услцшите как наш дворец называют плачущим, двже не удивляйтесь.
- Но... как же остальные спят? И почему вы называете их духами?
- Со временем душа становится духом, потому что у нее нет тела, а незаконченные дела остались. Они помнят лишь отголоски этих дел и слышали перед смертью страдания близких, тянулись к ним, чтобы утешить. Души скитались из-за страданий, но что именно они не доделали - не помнят. Прошло пять лет, и духи стали срывать злобу на живых. Дворец превратился в руины из-за их беспокойства. Выйдете за порог - сами увидите. Они кричат ночами, рыдают, все крушат. Некоторые используют темную силу, чтобы заглушить боль и уснуть. Эльфы все помнят, сколько бы времени ни прошло. Их потери живут в них и с годами укрепились внутри. Все знают, что в любой момент можно потерять все. Эльфы не хотят больше той боли. Это сводит с ума и заставляет ненавидеть себя за слабость, хотя раньше показывать чувства было нормально. Мы смогли объединиться, но по-другому...
- Питаются темной силой? Это ведь...
- Нарушение?
- Да...
- Конунг пошел на нарушение законов, нужно было что-то делать. Он знает, что наши земли и эльфы пропитаны горем, и закрывает на это глаза. Все изменилось с тех пор. Немногие отказались травить себя. К сожалению, эльфы отказавшиеся принимать темную силу сошли с ума и ушли из жизни сами от тоски по погибшим или их тела просто таяли на глазах. Некоторые перед смертью говорили, что могут разговаривать с духами умерших родственников, потому конунг Вилмар устроил ритуал насильро загнав всех принимать темную силу. - сказал Биргер и горько усмехнулся. - Однажды я тоже разговаривал...
- Вы принимаете темнвю силу?
- Принимаю ли я темную силу? Да, это действенный способ. То, что я использую, помогает мне... заглушить боль и забыться хоть ненадолго.
- И что до сих пор позоляют при дворе принимать её? Это нарушения писаний.
В глазах Саги была надежда и мольба о спасении. Жуткий вой духов сводил с ума, но она все же выдала:
- Помогите мне.
- Расскажу вам одну историю... Лекарская была пуста, смех и веселье разрывали дворец, хмель лился через край. На закате летнего солнцестояния я должен был выйти из дворца с Леварисс. Мы хотели посмотреть на цветы... Но что-то пошло не так. Снег укрыл землю, белые вспышки били по земле, оглушая альвов. Огонь захватил Централасс. Я лекарь... на моих глазах души покидали тела, альвы выбегали из домов, языки пламени плясали на них. По улицам лежали окровавленные и обгоревшие тела. И тогда я искал Леварисс... Та ночь чуть не забрала ее, а с ней и меня.
- Леварисс? С ней сейчас все в порядке? Ваша невеста, она здорова? - резко замолчав, Сага поняв, что спросила лишнее.
- Я пытался... пытался ее спасти, главный лекарь тоже... но ничего не помогло. Она покинула меня. Навсегда...
- У вас словно жизнь отняли...
- Я питаюсь темной силой, поэтому не чувствую той боли, что свела бы меня в могилу.
- Я тоже не хочу ничего чувствовать, помогите мне...
- Эта сила испортит вас.
- Но вы же пользуетесь, как и остальные придворные.
- Пользуюсь, но только чтобы оставаться в сознании и выполнять свои обязанности, а не корчиться от душевных тяжб. Мне еще есть ради чего жить.
- За что вы пытаетесь искупить вину? Какие грехи вы совершили? - слова Саги, как пощечина, заставили лекаря замолчать.
- Отдыхайте, тигнарман Сага и не вредите себе чрезмерными амбициями, от вас остались кожа да кости. Вы даже не представляете, чем может обернуться спешка. Послушайте меня, хотя бы сейчас.
- Что может быть хуже, чем проспать часть жизни, Биргер? Вы оставите меня, не дав даже капли тьмы? Я ничего не помню, но эта боль разрывает душу. Из-за этих рыданий я перестала спать. Помогите... умоляю! Ночами напролет, я сижу при слабом свечении кристалов прижаышись к ногам и молю богов, чтобы плачущие духи не ворвались сюда, тревожность съедает меня. Дайте мне тьмы, Биргер. - по лицу Саги текли слезы, руки дрожали от усталости.
- Вы знаете, чем я рискую, питая себя тьмой? Чем рискуют многие становясь безэмоциональными? От принятия малейших доз темной силы даже есть риск сойти с цма или стать гибридным созданием, испорченным тьсою. А что будет с вами? Это не выход...
- Прошу вас! Помогите! Если я могу что-то сделать для вас взамен, скажите! Я сделаю все, лишь бы не чувствовать этого...
- Сага...
- Вы не хотите меня слышать, Биргер!
- Я могу только предупредить. Я исполню вашу просьбу, но обещайте, что отплатите тем же.
- Я сделаю все, что смогу. - сев напротив Саги, лекарь утирал ее слезы.
- Тьма окутает вашу душу, как вы просили. Но никому здесь не доверяйте. - рука лекаря легла на грудь, откуда, казалось, вот-вот выпрыгнет сердце Саги Вилори.
- Вы скажете о своей просьбе сейчас или позже?
- Позже, тигнарман Сага. Не отвлекайте, иначе все пойдет не так, а я не хочу вам навредить.
Мужчина легким движением чертил узоры на коже. Темная вспышка ослепила их обоих.
- Вот и все.
- Так просто? Вы всегда занимались запретной магией? - чувствуя головокружение, эльфийка схватилась за изголовье.
- Мне не стоит с вами говорить, я всего лишь лекарь, - замешкавшись, сказал он и развернулся. - Мой наставник быстро поплатился за свои ошибки. За ошибки, которые могу совершить и я. Не просите больше, я и так сказал лишнего. Вам нужно прийти в себя. Отдыхайте.
- Биргер... Что вы скрываете? Ответьте мне! - крикнула вдогонку тигнарман Сага.
Лазарет наполнился тишиной, как только лекарь закрыл врата лазарета с грохотом. Уход лекаря омрачил все вокруг из-за чего мысли в голове создавали шум, не давая сосредоточиться. Собрав все силы, тигнарман Вилори закинула ноги на резное изголовье.
Сага почувствовала, как мысли уходят, оставляя внутри пустоту, смешанную с легкостью. Сладкие путы, как паучьи лапки, затягивали в небытие. Грезы, полные горя, одержали верх.
- Здесь есть кто-нибудь?
Пытаясь разглядеть собственные руки, Сага протянула их вперед, чувствуя себя не в своем теле. Безликая тьма пожирала ее, эхо просочилось сквозь пустые залы дворца. Тихая мелодия с рыданиями и душераздирающими вопляии перерастала в едва слышные всхлипы.
Каменный пол холодил босые ноги. Опасливо переступая, Сага ускорила шаг. Тьма рассеивалась, уступая дорогу свету. Зловоние заполнило арочные переходы, тугой ком встал в горле.
- Как же холодно, не могу больше...
Выпустив подол из рук, Сага споткнулась и измазалась в липкой крови. Паника захватила разум. Она оторвала кусок белой ткани с рукавов и лихорадочно оттирала руки и ноги.
Нутро сжималось от чужого плача, который разносился по дворцу, отпугивая от стен родного дома.
Освещенные солнцем полуразрушенные своды двоились в глазах. Казалось, упади песчинка - и все арки рухнут на голову. Страх перехватил дыхание. Споткнувшись о ступени, она подняла глаза к небу.
Солнечные лучи обожгли кожу, пробрались до костей, заставили холодную кровь забурлить. Непривычный свет ослепил, заставляя жмуриться.
- Здесь нет тьмы? - удивленно сказала тигнарман, поднимаясь на разодранных коленях. - Смыть, мне нужно смыть это с себя...
Мох на дне фонтана вобрал в себя всю воду. Несмотря на запах гнилой рыбы, Сага отрывала влажные куски и растирала ими ноги и руки. Тем временем, багровые пятна продолжали расползаться по белому одеянию с кружевным лифом, а изгвазданные в крови волосы, уже высохли и свисали сосульками.
- Вороны? - оттирая кровь, она подняла голову на карканье. - Боги Асгарда... Всеотец Один! Твои вороны предвещают битвы. Не трогай тех, кто еще жив. Неужели вы обрушите свой гнев на наши головы? Мы же дети природы! Ваши дети! - крикнула она в небо.
Вороны на ветке взлетели и заметались вокруг шпилей дворца, создавая порывы ветра.
Их остервеневший вопль, приковал ее к месту. Сага осторожно двигалась, стараясь не напугать птиц.
Крылатые друзья Одина наблюдали за душами, которые, как букашки, еле ползли по земле.
- Чего вам надо? Почему вы приземлились именно у дворца? - восседая на шпилях, птицы уставились на эльфийку.
- Улетайте! Вам здесь не место! Только не здесь... Мы не переживем новых потерь, умоляю!
Стая взмыла в небо. Сага припала к земле, закрывая голову руками. Вороны спикировали, промчались над землей, выбили цветные витражи, измазали клювы в крови и влетели во дворец.
Эмоции мешали выбраться из корней, опутавших ноги. Кроны деревьев укрывали от стаи, но сердце не успокаивалось.
Хрупкие витражи разлетались, усеивая землю блестящим стеклом. Безликие тени появились из ниоткуда, играя со светом, уходя в землю и выныривая. Вороны неслись к ним, пролетали сквозь прозрачные тела и разбивались насмерть.
- Нет... - дрожащими руками Сага закрыла глаза. Вой ветра смешался с рыданиями, выходящими из дворца. Тело била дрожь.
Темнота поглотила землю. Две луны, затмив солнце, окутали все фиолетово-синим светом. Мерцание звезд прямыми лучами освещало землю. Мягкий, пронизывающий взгляд сквозь размытый тьмой лик окутал теплом и благоговением. Смутное ощущение чего-то родного освободило от страха.
- Вставай... - тихо сказал темноволосый человек, подавая руку. - Не бойся. Страх - это грезы, все это грезы, родная. Не позволяй ему сковывать тебя. Ты можешь управлять им. Альвхейм в опасности... тебе нужно уходить.
- Но... куда? Все разрушено!
- Ты дышишь, в отличие от других в плачущем дворце. Разве все разрушено? Я рад, что не один среди ходящих по земле. Они все мертвые от тьмы...
- Здесь никого нет. Разве дышащие могут быть мертвыми? О чем ты? Я не знаю тебя... Скажи, что не причинишь вреда! Пожалуйста... - не замечая дрожи обнаженного тела, она утирала слезы.
- Я не доверяю тому, чего касается туман, но это не про тебя. Здесь тебе небезопасно, мессия... Мы с тобой единственные живые на этой земле. - наблюдая за птицами, незнакомец задумался. Стая летела прямо на них. - Вороны редки, их полет завораживает, а настрой пугает... Нужно уходить, пока они не разбили нам головы.
- Но как же отец и кюна...
- Мессия, их давно убили. Если останешься, тебя ждет то же самое. Послушай меня, здесь нам не найти покоя...
- Кто их убил? Кто?! Ответь. И почему ты так меня называешь?
- Тени. Их убили тени. Мертвые ходячие тени. Они не эльфы, не люди, не цверги. Они служат темному богу Хёду
- Что это значит? Как тени могли убить тигнарманов? Ты говоришь о плачущих духах?
- Живые мертвецы, - это те, что дышат но напитаны темной силой. Ты можешь отрицать, но времени нет. Я не враг. Можешь не доверять, но сохрани себя. Это все, о чем прошу...
- Кто ты?! Почему помогаешь? Незнакомец, какое тебе дело до моей жизни? Не приближайся!
Карканье становилось громче, как раскаты грома. Вороны приближались. Ветер сбил их настрой. Вороны вцепились в спину незнакомца, закрывшего Сагу.
Тигнарман отодвинулась, глядя на исцарапанную спину. В глазах застыл ужас. Дрожащие руки потянулись к мужчине.
- Не трогай. Я цел. Чучела в перьях...! - ровнцм тоном бросил он вслед улетающим.
- Куда мы пойдем? Мне надоел этот хаос!
- Нужно укрытие! - прокричал мужчина сквозь вой.
Деревья вырывало с корнями, поднимая землю в воздух. Стволы и ветки летали, грозя раздавить.
- Там еще вороны! Они лезут к нам, будто им нечего терять... Прошу тебя! Только не во дворец!
- Мы что-нибудь придумаем. Нам нужно идти. Вставай! Ну же... - подал руку незнакомец.
Тигнарман вскочила. Разломы земли становились глубже, унося все на пути, пытаясь достать две живые души.
Одежда почти слетела с Саги. Незнакомец схватил ее за руку и потащил за собой.
- Сохрани себя, это все, о чем прошу! Сохрани себя! Проснись от сна, мессия, иначе умрешь! Не будь мертвой! Не прикасайся к тьме!