Маниакальный правитель. Глава 7
Яркие огни жарко плясали, обвивая и переплетаясь в борьбе с ледниками на морском берегу. Раньше пустой порт теперь наполнился тревожным стуком сердец эльфов, и облака пара вырывались изо ртов, отчего ресницы и волосы сразу покрывались инеем.
Хлипкий мост скрипел под тяжестью толпы эльфов, переходящих на другую сторону. Свисающие снизу льдины с громким свистом грозились обвалиться и утянуть за собой всю пристань вместе с живыми. Льдины с грохотом падая в воду под пристанью, поднимали брызги, попадали на сухую одежду, заставляя эльфов отпрыгивать в стороны и жаться друг к другу. Одни провожали мертвых, другие рубили лед.
Казалось, дотронешься до пламени - и оно согреет. Но если задержишь руки чуть дольше, желая коснуться синей, манящей искры в центре - беспощадно сожжет заживо и не пожалеет. С одной стороны жар сжимал воздух, с другой - заставлял эльфов задыхаться от мороза. Кашель разрывал легкие, а лица краснели. Они терялись в темноте кое-как освещая себе путь огнями.
«- Не тронь сокровенное - поплатишься!» - именно это ласково говорил бы огонь каждому, кто тянулся к нему, мечтая согреться.
Но эльфы не слушались. Они снова и снова тянули руки слишком близко к огню, обжигались, но не теряли надежды. Они думали, что пламя примет их в свое теплое пристанище, ведь оно манило их своим жаром. Они надеялись, что огонь откроет им тайны, раскроется изнутри и подарит их телам блаженное тепло. Но этого не случалось. Не переставая плакать по погибшим, они знали - это конец. Потому и тянулись к теплу, пытаясь найти покой среди вечной мерзлоты, накрывшей их священные земли.
Тихий гул разнесся по всему заснеженному порту. Раньше всегда было шумно. Одни предлагали медовуху и другие хмельные напитки, улицы гудели, а старые торговые прилавки ломились от камней, рун и заморских тканей. В голове стоял гам зазывал, которые уговаривали купить все подряд. Теперь же шумные улицы превратились в тихую, обмороженную пустошь.
Ветхие и обгоревшие землянки, разрытая земля вокруг них и осевшая копоть от пожаров прятались за стройными, местами обгоревшими стволами и ветками деревьев. Леса точно укрывали трагедию.
Наступившие темные ночи украли жизни в одно мгновение. Эльфы не понимали, что случилось, и осознание приходило медленно. Выжившие жители выходили из своих кварталов, шли вслед за дворцовыми эльфами, присоединялись к шествию с факелами в руках. Замерзшие тела по-прежнему лежали непогребенными на улицах, скинуты кучами.
Морозный воздух перебивал сладковатый запах разложения. Жители переминались с ноги на ногу, а и без того темное небо будто опускалось на головы, лишая их зрения. Только свет факелов помогал видеть дальше собственного носа. Тем временем погребальные лодки выбивали из льдов и пробивали путь для них ледоколами и секирами, освобождая ото льда путь у пристани.
- Вести из Тильмона пришли недавно. - сказал ярл Лейнарт, тяжело вздыхая. Он перевел взгляд на Биргера, который снова размахнулся секирой и ударил по лодке, так что раздался треск. - Лекарь Калн изо всех сил пытается помочь выжившим, однако, там тоже готовят погребальные лодки, но не так срочно, как у нас. Отряд воинов мы уже отправили... Хотелось бы сказать, что это не затронуло весь Альвхейм, но все хуже, чем мы думали.
- Тильмон?! Это же в трех верстах отсюда! - воскликнул один из адептов лекаря, пытаясь разглядеть в толпе того, кто принес эту весть. - Наставник и сам болен...
- Тильмон сгорел дотла! - перебил его наследник, пока пламя факела плясало на его лице, отбрасывая тени безумия. - Никаких разговоров, работайте!
Белые кудри Вилмара спутались в колтуны, на осунувшемся лице застыла пустота, будто сама тьма поселилась в нем выедая нутро. От него так разило перегаром, что другие эльфы отворачивались и думали: хорошо, что морозный воздух спасает их от этой вони!
А может, если бы не наступили темные ночи, все было бы иначе? Если бы вечная мерзлота не сковала трупы, что было бы тогда? Улицы с разлагающимися телами кишмя кишели бы червями, и стояла бы невыносимая вонь! Если и искать хоть что-то хорошее в их положении, то только это. Единственное, что не разочаровывает в эти темные дни.
Теплый свет факелов прогонял тьму, от того Вилмар в ярости подошел к эльфам. Его терпение лопнуло, когда еще одну лодку пробили насквозь. Сквозь каменное выражение лица прорвался ледяной гнев, от которого, казалось, промерзаешь до костей.
- Что ты наделал?! Ты... - конунг замолчал на полуслове, заметив, как слуги в лохмотьях тащат застывшие тела по промерзшей земле.
Перед ним предстал наполовину сгнивший, но замерзший труп. Тело, завернутое в старую, вытертую парчу, вызвало у Вилмара приступ тошноты.
- Где держали тело, что оно так сгнило?! - вдруг закричал ярл Лейнарт. - С каких это пор умерший конунг не лежит на почетном месте у дворца?! Конунг должен был находиться на холоде! Не выполнить приказ о захоронении - это нарушить все наши древние обычаи! За это полагается кара! Тело покойного конунга осквернено!
- Полно, Лейнарт... Чего же ты так кричишь? - остановил его Вилмар. - Я не хотел, чтобы тело моего отца лежало у ворот. Никто не должен жалеть моего отца.
- Приказ? Ваш приказ? - удивился ярл. - Тигнарман Вилмар, тело конунга не должно быть в таком состоянии. Его внутренности не должны гнить. Это позорная смерть. Это неуважение.
- Он заслужил смерть без чужой жалости. Лишние глаза здесь ни к чему. Никто не должен был толпиться у его тела, как у останков иных эльфов.
- То есть сейчас вам все равно, что его тело видят в таком виде? - не унимался Лейнарт. - Все тела при дворе укрывают от чужих глаз, чтобы не тревожить дух! Его бы и не увидели! А вы... вы просто сгноили его тело!
- Сгноил? Да он хотя бы не превратится в ходячего мертвеца через сотни лет. - усмехнулся Вилмар. - Ты в сказки веришь? Не слышал о драуграх? Легенды ходят, что после смерти можно превратиться в ходячего мертвеца. Он бы не возродился благодаря норнам. Или ты думаешь, что они дадут его душе второй шанс и он воскреснет?
- Он мог бы воскреснуть, на это была надежда. А мертвецов ходячих не суще,твует, это сказки для мвленьких детей и будь вы образованы... хХотя знаете, это явно не в чьих-то интересах. Уж точно не в ваших. И если норны еще не покинули Урд, на границе с Альвхеймом и Мидгардом, они могли бы дать ему шанс. Наши земли стали слишком грешны, и тот, кто в этом виноват, ответит сполна. Не сомневайтесь, тигнарман Вилмар.
- Ты говоришь о моей вине так громко и прямо? Еще и в сказки о благословении веришь, да? - понизил Вилмар голос до шепота, но самодовольно улыбнулся. - Давай, ярл Лейнарт, говори прямо, если не боишься. Обвини меня в смерти моего отца, при всех! Посмотрим, кого накажут. Эльфы уже думают холодными головами и не станут винить единственного наследника. Им некуда деваться.
Босые придворные пытались утащить тела с заснеженных улиц. Они отталкивали воинов, не позволяя сбросить мертвецов в общую кучу, падали на колени, но продолжали сопротивляться.
- Сжигать много тел за раз в одной лодке - это грех. - недовольно сказал ярл, оставив предыдущий разговор. - Их души могут не обрести покой. Духи эльфов и так страдают из-за незаконченных дел, а вы заставляете их скитаться не давая унестись к древу для перерождения. Они стали духами, и надолго задержатся в нашем мире из-за вашей спешки.
- Ярл Лейнарт. - вмешался в разговор Бальдр. - Весь совет поддержал решение будущего конунга. Да и лодки не из воздуха берутся. Это не обсуждается. - говорил он тихо, кивая на простых эльфов и придворных. - Тех, кто противится сожжению тел, удерживайте. Выстройте хранителей у берега, а я напитаю их и придворных тьмой, чтобы они не сопротивлялись воле нового конунга Вилмара.
Пламя раскалило воздух, земля начала оттаивать. Запах горелой плоти смешался с вонью разложения, пока огонь играл по-своему, плясал, перескакивая с одного тела на другое, освещая уставшую толпу. Некоторые из эльфов отчаянно тянулись вперед, пытаясь остановить происходящее.
- Огни их душ на небе не возгорелись, души близких не переродятся! Они не попадут к Иггдрасилю! - кричали они.
- Дороги для них закрыты! Что вы творите?! - вопили эльфы, которых держали, но их никто не слушал.
Факелы рассекали темноту пока обмороженные руки слушались с трудом. Тяжелые тела давили на замерзшие пальцы, кости хрустели от боли, а суставы крутило. Эльфы хранители земель, скривившись от напряжения, стаскивали тела, чтобы отправить их в море. Некоторые думали, что огонь сотрет их в прах, и это даст свободу духу, который развеется над морем. Может, оно и к лучшему. По крайней мере, их не сбросили где-то на окраине, иначе появились бы драугры.
- Конунг Вальтер, - ярл опустился на одно колено. - Династия и ваши подданные скорбят о вас. Свет Иггдрасиля примет вас с теплом. Скоро древо благословит вас и дарует новую жизнь. Надеюсь, это случится через пару сотен лет. Мы будем ждать, что ваша душа вернется к правящей династии. Увидимся в следующей жизни, друг. - положив венец на грудь конунга, ярл закрыв глаза, тяжело поднялся.
Уставшие от холода и ветра, лодки медленно отплывали от берега.
Сотни людей стояли на коленях, опустив головы. Не замечая холода, они молили Иггдрасиль дать шанс на перерождение их близким. Они молили богиню смерти не мучить души в темных оковах туманного света. Морской ветер бил в лица, кожа краснела, руки, сложенные в молитве, покрывались инеем. Сумерки сгущались над улицами.
Сладковатый запах крови заполнил темноту. Внутри появилось неприятное чувство, будто тугой узел сжимает и скручивает внутренности.
Вилмар в своих покоях зажигал одну масляную лампу за другой, пытаясь разогнать мрак и кошмары, терзающие его разум. Здесь было тихо, не слышны голоса мертвых.
Голова раскалывалась от боли. Каждый раз, когда он закрывал глаза, свет ламп причинял ему страдания. Ему казалось, что кто-то сжимает его глазные яблоки, вдавливая их в череп. Боль переходила на шею, становилось трудно дышать, но он не хотел слышать голоса и видеть тени, преследующие его в этом проклятом месте. Приходилось терпеть ненавистный свет. Конунг едва ли выносил эту боль, словно его били, как бездомную собаку.
- Как я буду править ими, если они даже стоять ровно не могут? - кашляя, прохрипел Вилмар. - Посмотри на них: текут слюни, сопли! Они замерзают насмерть! Это жалкое зрелище, недостойное моего величия!
- Устои и священные писания давно рухнули, - ответил Бальдр. - Все, что веками строилось в нашей памяти, превратилось в руины. От прошлого остались лишь смутные воспоминания, как тонкий запах, который почти не чувствуется. Вы скажете, раньше было лучше? Ностальгия по сытому желудку и теплу затмевает ваш разум? Конечно, вы просто не готовы принять реальность, в которой оказались. А кем вы были раньше? Обычным полукровкой из знатного рода? Сыном распутной женщины? А теперь вы - правитель. Сознание каждого эльфа сломлено, но они могут воспрянуть с новым взглядом на мир. Мы дышим хаосом, мы спим на обломках прошлого, нам не вернуть то, что было раньше. Чтобы установить новые порядки, нужно полностью изменить жизнь на этих землях. Тогда народ пойдет за вами до конца. Вы станете примером, конунгом, достойным славы и почестей во всей Вальхалле в будущем. С вашего прекрасного лица будут вырезать идолы, вас будут восхвалять, вам будут поклоняться и радость наполнит их разбитые сердца. Они будут благодарны, что вас в детстве не постигла участь вашей матери. Они в отчаянии, но в них еще теплится надежда, что жизнь снова станет прежней. Так давайте же установим новые порядки, и дух народа воспрянет вместе с вашим!
- Но что именно мы хотим изменить? - прослезившись, растерянно спросил Вилмар. - Я не знаю, с чего начать, у меня мало знаний! Они ни за что не согласятся осквернять и нарушать святыни, Бальдр!
- Они уже позволили всему этому случиться, - указал Бальдр на разбитые витражи, через которые в отдалении виднелись горящие лодки. - Думаете, они не пойдут и на другие нарушения? Все выстраивается постепенно. Чтобы начать вершить дела, не нужно быть великим, нужно просто начать, а это уже сложнее. Я как раз рядом, чтобы помочь вам стать тем, кем вы можете и должны быть. Не забывайте об этом. - стоя подле Вилмара, ярл тихо, почти шепотом, добавил: - Или чтобы сгноить тебя и получить то, что я когда-то потерял.
- Бальдр, ты что-то сказал? - хватаясь за виски, Вилмар сжал белую капну на голове
- А что я еще сказал, кроме того, что народ обязательно полюбит вас? - удивился Бальдр. - Я лишь хотел предложить, конунг Вилмар: раз эльфам нечего есть, стоит ввести охоту на дичь в Альвхейме.
- Неважно, сейчас я не хочу думать об этом... Лучше сходи, проверь мою сестру. Она уже умерла?
Массивная фигура Бальдра, закутанная в меха, уверенно двинулась вперед, он убирал платиновые волосы лезущие в золотистые глаза. Факел освещал ему путь до лазарета.
- Зачем вы пришли?! - резко обернувшись, крикнул Калн.
- Чего вы так нервничаете? - спокойно ответил Бальдр. - Калн, вы с Биргером сделали великое дело для будущего Альвхейма! Ваш выбор оказался верным! Эльфы живы и...
- Напитаны тьмой! - перебил его Калн. - Все они! Гниют изнутри! Я жалею! Жалею о том, что сделал! Вы обещали мне, Бальдр! Обещали, что моя Леварисс воскреснет! Я поверил вам! Пошел у вас на поводу и только сейчас понял, к чему ведет все это привело! Все эльфы скоро начнут сходить с ума от этой зловещей силы, и они даже могут превратиться в не ращмуных, гибридных тварей запертых в башнях! А Леварисс...если и восскреснет, то не будет прежней! Вы обманули меня, она не сможет проснуться! Не сможет! Она лишь может стать ходячим мертвецом!- кричал Калн, и ему казалось, что он сходит с ума.
- Ты сам виноват в своем выборе, теперь же гори из-за своего решения. - холодно ответил Бальдр. - Ты пошел на поводу у своих желаний и желаний Биргера, наплевав на живых. Ты - лекарь, Калн, и должен знать, что бывает, когда темная сила проникает в тело. Твоя дочь вернется, я сделаю, что обещал, несмотря на твой скулеж. Потерпи немного, не вой, как голодный псина на окраине. А если ты посмеешь предать нового конунга, то умирать будешь очень медленно...
- Мы осквернили все, что можно! Мы нарушили священные писания осквернив чужие души тьмой! - воскликнул Калн. - Нельзя было делать общий костер! Они не заслужили такой участи!
- Ты жалок. - усмехнулся Бальдр. - Ты сам, надеясь спасти Леварисс, нарушил священные писания. А теперь, учишь меня? Ты лекарь, ты сам нарушаешь законы равновесия: даешь новую жизнь или отправляешь в Хельхейм. Посмотри на Биргера - он ни слова не сказал против. Он понимает свой грех, но готов на все ради твоей дочери.
- Откуда у вас тьма?! - закричал Калн. - Кто вы такой? Вы одаренные тьмой? Признайтесь, что служите темному божеству!
- Кто я такой? - тихо рассмеялся Бальдр. - Темный? Светлый? А может, я из одаренных тьмой? Какая разница? Важно лишь то, что те, кто не хочет принимать новые порядки, могут убираться на окраины или умереть. Это и вас касается. Разве вы не хотели получить блага? Блага, которые придут вместе с оживлением избранной Биргера, она же ваша дочь. - медленно, ярл подошел к лекарю и прошептал ему на ухо: - У вас еще есть шанс спасти свою дочь, Калн, ну же...не упускайте подобную возможность, раз на раз удача выпадает.
- Темное лекарство погубит наши души! - не унимался Калн. - Никто не останется чистым, если вы продолжите вершить страшные дела! Мы уничтожим земли и эльфов, если будем делать все, что запрещают боги! О насилии и жестокости говорится в священных писаниях из самой библиотеки Шаас созданной богами, это знают все!
- Друг мой, - сказал Бальдр, - У тех, кто действует в своих интересах, есть преимущество - жажда власти. Мы все хотим чем-то владеть и иногда готовы пойти по головам, если того требуют обстоятельства. Вы, например, хотите владеть Леварисс. Биргер, наверняка, взял бы вашу дочь даже мертвой.
- Да как вы смеете такое говорить?! - возмутился Калн. - Он бы и пальцем не тронул свою мертвую невесту! Это осквернение тела!
- Он ведь хочет, потому как даже в таком виде она не перестает быть для него желанной валькирией. - спокойно возразил Бальдр.
- Только ее душу...Он желает лишь коснуться её души, ощутить запах волос и её дыхание на своей коже!
- Тьма не сделает ее прежней, но это все еще будет ее душа. Понимаешь, о чем я? Действительно ли ты так дорожишь ею как утверждал, что теперь даешь заднюю находясь на пол пути к заветной цели? Ты откажешься? - хитро разглядывая лекаря, Бальдр развел руками в ожидании ответа. - Думай, конечно. Но если ты сделаешь правильный выбор, то ребенок в ее чреве тоже может ожить вместе с Леварисс. Ты же так хотел ребенка с даром целительства в роду, а он мог стать продолжением родв... Неужели передумаешь в такой ответственный момент и обречешь всех на страдания? Отдалишься от своей мечты? Хотя Хельхейм встретит вас с радостью...
Тяжелые позолоченные двери лазарета с скрипом распахнулись. Вилмар ворвался внутрь так резко, что щиты на потолке едва не попадали. Его безумный взгляд метался по рядам больных, пока не остановился на главном лекаре и Бальдре.
Следом за Вилмаром в лазарет ворвался тоскливый вой ветра. Он срывал с высоких потолков обледеневшие лозы и хлестал ими по лицу Вилмара. Смех конунга мгновенно сменился поросячьим визгом.
- Что это?! Кто посмел?! - закричал Вилмар Вилори поправляя белые одеяния и хватаясь за повязку на скулах. - Бальдр, это ты сделал? Кто посмел причинить вред мне, единственному истинному правителю из всей династии?! Я и есть династия! Как вы смеете?!
- Да вы... - начал Бальдр, но не договорил. Лоза хлестнула Вилмара по лицу и Бальдр отскочил, споткнувшись, оперся о стену. - Как я мог? Я божество светв и в вашу жизнь несу только свет!
- Это все они! - кричал Вилмар. - Те, кто не получил достойного погребения, насылают на нас безумие! Они пытаются меня убить, они уже здесь и пытаются отомстить! Мало того, что они приходят каждую ночь! А теперь... теперь они не только шепчут, они пытаются убить меня!
- Я же говорил вам! - выкрикнул лекарь. - Нельзя так обращаться с эльфами! Хельхейм торжествует, его врата открыты, чтобы забрать каждую душу, потому призраки и беснуются среди живых! Они теперь не уйдут! Вы точно одаренный тьмой, и я совершил ошибку. Но прежде чем вы уйдете, я сделаю все, чтобы вас не было во дворце! Вашу голову выставят на постоялом дворе! Никакое вы не божество света!
- Какой же ты неблагодарный, я столько всего сделал для тебя...- покачал головой Бальдр. - Калн, нам с вами не по пути. В отличие от Биргера. Уж он точно любит вашу дочь.- выскользнувшая тьма из рук Бальдра, обвила шею лекаря и сдавила ее. Раздался хруст, а тело эльфа с грохотом повалилось на каменные полы.
Острая боль, словно раскаленная лава, ворвалась в голову, пронзила виски и перевернула воспоминания. Женщина билась в агонии после долгого сна. Свет не принимала ее внутренняя пустота. Огни шутливо мучили ее, в глазах плыл туман.
Тяжело и больно ждать, когда привыкаешь к страданиям после долгих мучительных скитаний. Брошенная в бездну, она возвращалась сквозь вечность. Сага возродилась, прерывисто дышала, давилась ледяным воздухом, который принесла с собой великая тьма. Вместе с дыханием она впитала в себя мрак и безысходность этого мира сквозь забвение.
Внутри засело негодование от неизвестности о чужих судьбах. Оно сжимало сердце, заставляло волноваться и молиться о счастливом конце для каждого пострадавшего.
Сага чувствовала страдания эльфов. Она погружалась в их воспоминания, теряя себя. С каждым сном она тонула все глубже, сливаясь с ними душой и телом, но, как шелест листьев, ее возмущение оставалось незамеченным. Ее желания двигаться обрывались, истощенное тело не слушалось, и она вновь проваливалась в сон.
- Меньше тряси, - сквозь туманность разума услышала Сага чей-то шепот. - Что творишь? Нам головы снесут!
- Я случайно тряхнула, - испуганно ответила другая. - Неужели голову отрубят? Она все равно не выживет.
- Однажды, когда тигнарман Вилмар был в ссылке, он зарезал сына купца за то, что тот не выполнил приказ. Думаешь, за вред своей сестре он не выпустит тебе кишки? Лучше молчи. Тебе еще повезло, что сейчас смутное время и не все готовы душу отдать за тигнармана, потому тебя могут прикрыть.
- Он погрузит Альвхейм в хаос...
- Молчи и береги свою жизнь. Мирных времен больше нет. Если скажешь такое при других, неизвестно, что с тобой будет. Вдруг донесут? Думай, прежде чем говорить, глупая эльфийка.
Сквозь бледную, почти серую кожу женщины виднелись тонкие кости, похожие на хрусталь. Казалось, тронь - и они рассыплются. Тело билось в конвульсиях пока слабые запястья были стерты веревками до крови. Если ее развязывали, руки и плечи покрывались синяками от попыток лекарей удержать ее, рвущуюся из забытья. Она хотела узреть мир своими глазами, убедиться, что произошедшее, было лишь хмельным наваждением или страшным кошмаром вызванным кутежом.
В голове у Саги засел образ тир: яркие рыжие волосы девушек, выбивающиеся из-под головных уборов, испачканные грязью и копотью. За ними на оскровавленном снегу оставались следы босых ног.
Сага Вилори много раз просила тьму отступить, покориться или уступить ей дорогу. Но безнадежность сдавила горло. Она так хотела ощутить ясность, выбраться из этого бесконечного пути, который морил голодом иссохшее нутро.
Каждый раз сестра Вилмара чувствовала, что еще не вернулась к себе. Разум кричал: «Не время просыпаться, не здесь и не сейчас». Она хотела жить, а не просто существовать.
Сквозь едва приоткрытые веки пробивались блики света. Они резали глаза, как гром в порту Мидгарда когда-то. Опираясь на худые локти, Сага приподнялась, издавая глухие стоны. Она попыталась удержать равновесие, но перевернулась и опрокинула все, что стояло рядом.