13. лес.
Немного поменяла время в работе, чтобы совпасть с новым годом !! Вместо конца ноября у них середина декабря, скоро перепишу это во всех главах.
______________________________
Пустое место рядом — первое, что увидела Ева, проснувшись утром. Хотя, судя по солнцу за окном, время давно перевалило за обед. Половина кровати, где мирно спал Валера, была свободной, а постель уже охладевшей.
Зато на диване у другой стены продолжал похрапывать Сутулый. Лицо девчонки заалело, а мысли наполнились раздумьями. Илья точно видел спящую парочку, раз был в этой комнате. Стоило ли ждать разбора полетов от брата?
Долго думать не получалось, голова нещадно затрещала, вмиг напоминая Еве о событиях ночи. Она перебрала, но определенно ни о чем не жалела. Девушка готова терпеть боль хоть каждое утро, лишь бы вечером снова засыпать в одной постели с Валерой.
Улыбнувшись своим приторно милым мыслям, девчонка наконец нашла в себе силы встать с кровати. Холодный пол пустил ток по телу, как только Ева вступила на него голыми ногами. Шаг. Второй. Аккуратно, на носочках, лишь бы половица не скрипнула. Непонятно сколько сейчас времени, часов в комнате девушка не увидела, но будить брата всё равно не хотелось. Хотя бы ради своей сохранности.
— Марат, ты спишь? — заглянула в соседнюю комнату Ева, заметив друга. Он лежал на кровати, лицом в подушку, укрывшись своей курткой.
Она его понимала. В доме снова было морозно, а одеял хватило далеко не на всех. Приходилось выкручиваться.
Помимо него в комнате никого не было. Вторая кровать пустовала, но там точно кто-то спал. Мятая простынь и мужская одежда на краю тому подтверждение.
— Да, — послышался сонный приглушенный голос. — Что такое?
— Ну не спи, — легко ответила ему Ева, присев на постель. — У тебя есть таблетка от головы? Болит пиздец.
— У Вовы спроси, — буркнул Марат. Со скрипом он повернулся спиной к подруге, заканчивая разговор.
Сутулина решила не возмущаться, полностью понимая парня. Она ненавидела ранние подъемы и всё, что с ними связано. Людей, которые не понимали её желания поспать в те моменты, когда было можно, и настырно будили, кстати, тоже.
Ноги шлепали по ступеням, оповещая проснувшихся о том, что кто-то спускается. На полу, возле лестницы, валялись чьи-то куртки.
Пройдя на кухню, Ева оглянулась. Никого не было. На середине стола стояла тарелка со сваренными яйцами и стопка блюдец. Рядом - бутылка с водой.
Девушка надеялась, что чистой. Потому достала с полки стакан и налила до краев. Пить хотелось безумно.
— Доброе утро, кошка, — голос сзади. Даже не оборачиваясь, она понимала, что парень улыбался. Той хитрой, самоуверенной улыбкой.
Руки обвили её талию. Холодные пальцы едва залезли под кофту, поглаживая голую кожу, а Ева уже таяла. Это точно можно считать его безмолвным ответом на её ночной вопрос.
Повернувшись, она и подумать не успела, как в девичьи губу впились чужие. Он был резок, вжимал к столу, вынуждая бесстыдно сесть на него, углублял поцелуй, вылизывая чужой рот языком. Воздуха катастрофически не хватало, да и мысль о том, что кто-то увидит, как они тут целуются..
— Валер, — тяжело дыша, Ева уперлась рукой в грудь парня. — Подожди, а вдруг увидит кто?
— Не похрен ли? — хмыкнул Турбо, недовольно сведя брови.
И правда. Почему её должно заботить чье-то мнение? Единственное — она сидит на столе, где люди трапезничают, а в остальном всё равно. Сутулина сама поцеловала парня вновь, кладя руки на его шею.
Девушка нашла себя на мысли о том, что рядом с ним совсем не болела голова. Тяжелый обруч, сковывающий её виски, будто убрался руками Туркина.
— Турбо, буди.., — вышел из туалета Зима, почесывая лысый затылок. Остановившись в проеме, он растерянно следил за тем, как пара бесстыдно целовалась на его глазах. — бля, могли хотя бы для вида постыдиться.
Фыркнув, Вахит тактично удалился, предупреждая, что пошел будить самых сонных. Это значило лишь одно — скоро спустятся все.
— Всё, — вновь уперевшись ладонями в грудь парниши, тяжело пролепетала Ева. В голове огромными красными буквами было «Ещё», но она понимала - нельзя. Не сейчас, когда их может застать кто угодно.
Да, их наверняка не осудят, только если немного, но не хотелось. Стоило сначала самим разобраться в своих взаимоотношениях, чтобы не оказаться дурочкой в глазах остальных.
Топот ног по ступеням заставил девчонку спрыгнуть со стола и на цыпочках пробежать до старого дивана. Всё должно было выглядеть обыденно, по-дружески.
— Доброе утро, — пробормотал сонный Марат, потирая закрывающиеся глаза. В этот момент, Ева подумала, он выглядел совсем беззащитно. Всё еще ребенком. Таким, каким должен был быть.
Вслед за Суворовым на кухню вошли остальные. Вся компания, за исключением Люды, толпилась у стола. Некоторые зевали, а кто-то, например Адидас старший, уже бодро чистил яйцо.
У Евы всё ещё пульсировали губы. Несильно, словно нарочно напоминали ей о поцелуе. От мыслей щеки розовели, а желание идти за стол стремительно падало, сравниваясь с полом.
Девушка услышала голос брата. Илья звал её по имени, глядя своими жалобными глазами, и то и дело бегал взглядом к выходу из кухни. Сутулина поняла без лишних слов — звал на разговор. И это пугало.
О чем он хочет поговорить? может обсудить погоду или вчерашнюю пьянку сестры? Хотелось верить в это. Ева готова выслушать нотации от брата по поводу алкоголя и его вреда на организм, но не объясняться почему же она заснула в объятиях своего бывшего.
Посеменив по стенке, Сутулина вышла в коридор вслед за братом. Никто, казалось, и не заметил этого, увлеченные завтраком.
— Что? — тут же нетерпеливо спросила она, как только Илья завёл сестру в комнату и закрыл за ними дверь. Выражение лица парня не выражало ничего хорошего.
— Ева, скажи честно, ты дура? — всунув руки в карманы спортивных штанов, раздраженно фыркнул Сутулый. Голос был серьезным, не таким, каким он обычно разговаривал с девчонкой.
— Что? — повторила Сутулина, нахмурив брови. Одно дело - обращаться так в шутку, но сталь в его голосе обижала, — Выражения подбирай, братик.
Лучшая защита — нападение. Но на её фразу Илья отреагировал никак. Пропустил мимо ушей, продолжая сосредотачивать на ней злой взгляд. Бегал по открытым участкам тела, словно искал что-то. Искал следы, синяки, хоть какие-то намеки на то, что это не её желание. Что он её заставил. Принудил. Что Ева не дура, не повелась в сотый раз на этого человека.
— Ты понимаешь, что он пудрит тебе мозг? Играет с тобой, как с куклой, а потом заебется и найдет новую, — сказал он громче, до скрипа стискивая зубы. — Как давно вы с ним снова обжимаетесь?
Ева отвернулась к окну, не в силах выносить зрительный контакт. Её лицо, помятое и недовольное, отражалось в стекле.
— Илья, мне не пять, — буркнула она. — Я сама могу решить с кем мне встречаться.
— Можешь, конечно, — саркастично фыркнул Сутулый. — Но только после того, как я одобрю. Как я могу позволить своей сестре встречаться с козлом, который уже несколько раз обижал её?
Она вздрогнула, а её напускное безразличие к его словам разрушилось. Ева знала — он прав. Никакой нормальный пацан не сможет просто смотреть, когда его близкую будет кто-то обижать. Непозволительно.
— Мы еще не говорили об этом, — глухо бросила она. — но я уверена, что он не специально.
Илья засмеялся, а потом шумно выдохнул. Так, словно старался сдержать в себе все нелестные выражения, норовящие вылететь изо рта.
— Не специально, — смаковал он на языке её слова. — Не специально что? Бросил?
— Ты не знаешь всего, прекрати, — шикнула Ева, вновь отводя взгляд. Она многого не рассказывала.
— Мне плевать, как ты не поймешь? Я знаю главное - то, до чего он тебя довел, — сделал шаг в её сторону Илья, оказавшись совсем рядом. — Приди в себя и вспомни, что было с тобой в прошлый раз.
Его руки легли на девичьи плечи, пальцы сжали нежную кожу. Она и отреагировать не успела, как почувствовала тряску — брат тряс её, приводя в себя. Словно это поможет. Словно с помощью этого чувства пропадут.
— Ты не жрала нормально, нихрена не спала и скатилась в школе, — начал перечислять Илья всё то, что случилось с ней после их расставания. — На себя похрен? Так мои нервы побереги.
— В этот раз всё по другому, хватит уже! — вскрикнула Ева. Выкрик оказался громче, чес она планировала. Наверняка это было слышно и остальным.
— Ты ведешь себя как ребенок, я заебался, — закрыв глаза ладонью, глухо бросил Илья, — Когда он снова тебя бросит, то ко мне не иди. Без обид, но я предупреждал.
Он пошел к двери и затормозил на пороге. Взгляд снова пробежался по Еве. Та стояла, глядя мокрыми глазами на брата и молчала. Руки крепко сжаты в кулаки, впиваясь длинными ногтями в нежную кожу. Всё по старому.
— Пора взрослеть.
Дверь скрипнула. Она осталась в комнате одна. Слёзы всё же хлынули из голубых глаз, катясь на щекам. Девушка понимала, что всё это было сказано на эмоциях. Не стоило принимать все слова близко к сердцу, но она не могла.
«Ты ведешь себя как ребенок» — на репите крутилось у неё в голосе. Сутулина только помирилась с Валерой и тут же повздорила с Ильей. Это был какой-то замкнутый круг конфликтов, в котором Ева постоянно страдала.
Она не могла позволить себе сейчас расклеиться. Не в момент, когда за стенкой вся компания беззаботно завтракала, наверняка обсуждая планы на день.
Вытерев мокрые дорожки с щёк, Ева поморгала, смахивая остатки. А потом, глянув на ладони, на которых в очередной раз выступали алые капли, вышла из комнаты.
На улице улыбка. Легкая, неискренняя. В голове рой мыслей. Настроение, которое ещё двадцать минут назад было отличным, сейчас снова упало до отметки «всё плохо».
Войдя на кухню, все взгляды тут же оказались сосредоточены на ней. Заинтересованные, они рассматривали её, а потом, как ни в чем не бывало, возвращались к трапезе, переглядываясь с остальными. Но не он.
Валера пробежал по её фигуре взглядом, подозревая Илью в рукоприкладстве, а затем остановился на лице. Руки парня непроизвольно сжались в кулаки, когда он заметил красные от слез глаза.
Атмосфера была давящей. Тишина накаленной, удушающей. Случайные удары ножа о тарелку ощущались слишком громко, будто прямо над ухом. Никто не решался ничего говорить, знали, что сейчас лучше помолчать.
Ева уже сидела за столом, неохотно пережевывая бутерброд и пялясь в стол, когда почувствовала пинок. Кто-то слабо пнул её ногу под столом. И ещё один раз.
Подняв взгляд, она встретилась с пронзающими зелеными. Тот выглядел загруженным, хмурил брови и всё бегал взглядом по её лицу. А затем беззвучно, одними губами, прошептал:
— Всё хорошо?
Ева едва заметно кивнула. Но Туркин не унимался. Она вновь почувствовала прикосновение. Но теперь осторожное, пальцами ног к её дрожащей ноге.
— Потом, — проговорила она также беззвучно, выделяя каждую букву губами.
Тычки прекратились. Валера моргнул и откинулся на спинку стула, раздраженно сжимая челюсти. Напряжение от непонимания возросло, а девчонка, на которой совсем не было лица, только добавляло.
Сутулина вернулась к завтраку, жуя безвкусный хлеб. Хотелось исчезнуть. Бесследно пропасть изо стола, оказавшись в другом месте. Где-нибудь, где отключаются все чувства.
— Вов, у нас яиц больше нет, — разрезал тишину голос Марата. Осторожный, немного боязливый. — Может мы с Евой сходим до ларька тети Эльмиры?
Она подняла взгляд. Суворов, стоящий у холодильника, глядел на брата в ожидании ответа.
— Холодильник открытым не держи, — фыркнул Адидас. — Сходите, только быстро. Рубль у меня в куртке возьми.
— Вставай, Евка, — положив руку на спинку стула подруги, излишне бодро сказал Суворов. — я за курткой сбегаю и выходим.
Валера резко посмотрел на Еву, затем на Марата. Взгляд не выдавал ничего хорошего. Он едва мотнул головой в сторону, безмолвно предлагая отказаться.
Но прогулка.. она манила. Ей бы совсем не помешало проветрить голову, пусть и на пару десятков минут. Свежий морозный воздух отменно остужает, приводя мысли в порядок.
Сверху спустился Марат, находу натягивая на футболку теплую куртку. Пришлось тоже встать, кинув извиняющийся взгляд на серьезного Валеру, и пойти в прихожую. Ноги слегка дрожали.
Она была в домашних штанах и длинном теплом свитере. Сверху куртка. Она надеялась, что мороз пройдет мимо и получится не замерзнуть в таком наряде.
Дверь хлопнула.
В руках парня шуршала рублевая купюра, а ноги шаркали по выпавшему белоснежному снегу. На улице было холодно, ветер порывами ударял в лицо.
— Будешь? — предложил сигарету Марат. В этом была их терапия - выйти и закурить вдалеке от остальных. Без нравоучений, без забот.
Ева охотно приняла зажженную никотиновую палочку из рук друга. Запах табака ударил в нос и наверняка тут же осел на куртке.
Она мялась. Шла, опустив взгляд к ногам, кусала губы, держа сигарету двумя пальцами, и всё вздыхала. Старалась собрать мысли воедино наверное, чтобы выдать другу все.
— Если не хочешь рассказывать - не рассказывай, — после затянувшегося молчания неожиданно хлюпнул носом Суворов. — Я вообще тебя позвал не за этим. Просто ты сидела вся такая загруженная, переглядывалась со своим Туркиным. Я то тебя знаю, тебе развеяться надо, иначе скандала не избежать.
Ветер был сильным. Поднимал с земли снег, устраивая бурю, и тихонько завывал где-то в лесу.
Во рту привычный привкус табака, между пальцев зажата тлеющая сигарета. Волосы, неприкрытые шапкой, становились белыми. Снежинки оседали на каштановые пряди, путаясь в них.
Ева повернула голову влево - сплошной лес. Белоснежный, словно в сказке, он притягивал взгляд, маня зайти. Слой снега лежал на земле, скрывая все тропинки, ведущие в самую глубь.
— А пошли в лес? — переведя умоляющий взгляд на Марата, предложила Сутулина. — На немного, просто посмотрим.
Суворов ответил не сразу, как будто пытался понять слова подруги. Потом остановился, посмотрел сначала на лес, следом на неё. В глазах - озорной огонек, но в голове что-то другое, осознаннее.
— Ты понимаешь, что потом мы получим по первое число? Так нам ещё и яйца надо купить, — сунув руки в карманы ярко-синей куртки, сказал Марат. А следом, уже веселее, добавил: — Пошли.
Он первый круто повернул в сторону, свернув с дороги, ботинками притаптывая свежий снег. Ева шла следом, по его следам, притоптав окурок сигареты ботинком. Хруст под ногами был приятным, словно возвращал её в самое детство.
В те дни, когда они с Ильей выходили гулять после садика. Вместе лепили снеговика, катая по земле большие комы, играли в снежки и делали снежного ангела. А потом все мокрые приходили домой и быстрее бежали к батарее, пока мама наливала горячий суп.
Друзья минули первые деревья, оставив те позади, и оказались в настоящем лесу. Красивом, словно с картины в музее, белоснежном и бескрайнем. Глядя вперед, они видели лишь стволы. Толстые, неровные, отличные для того, чтобы вскарабкаться по ним вверх.
— Мы с Вовой часто ходили в этот лес, — просто, словно невзначай, бросил Марат. В голосе были слышны нотки грусти. Ностальгии по тем временам. — Я его знаю, как свои пять пальцев.
Бросив последнюю фразу, Суворов хитро улыбнулся и, взяв подругу за руку, ускорился. Он целенаправленно вёл их вглубь, проводя сквозь заснеженные деревья. Ева осталась ведомой, успевая лишь перебирать ногами.
— Я тебе такое покажу - закачаешься! — Воодушевленно заявил парень, не останавливаясь. Ей не терпелось посмотреть.
***
— Я тебя ненавижу, — беззлобно кинула Сутулина, от холода стуча зубами.
Они потерялись. Забрели не туда, потеряв истоптанную тропу за непрекращающимся снегом. Блуждали вокруг деревьев, пока не поняли, что бессмысленно наматывают круги около одного и того же упавшего ствола.
Холод пробирал до костей, друзья были все в снегу, мокрые и уже не такие довольные. Хотелось домой - согреться, завернувшись во все одеяла, и поесть.
— Это ты предложила пойти в лес, — бросил в ответ Марат.
Солнце начинало садиться, медленно скрываясь за горизонтом. Всё вокруг раскрашивалось в красные оттенки, отражая красивый закат, но сейчас это не радовало. С наступлением темноты придет страх. Каждый шорох или хруст веток будет восприниматься иначе.
— Вова нас просто убьет, — Накрыв глаза ладонью, обреченно констатировал Суворов. Он уже чувствовал, как его голову прожигает неожиданная боль от подзатыльника. Такой участи совсем не хотелось. — Они же без яиц не проживут.
И правда. Ева уже прокрутила в голове события после их возвращения домой: Вот они приходят, а в следующую минуту уже стоят на гречке. Ну, или получают ремня от Адидаса.
— Как думаешь, Илья хоть что-то скажет? — присев на ствол дерева, спросила Сутулина. Больше так, чтобы разбавить обстановку, чем для себя. Итак знала - нет. Ему нужно больше времени, чтобы отойти.
Её уже не волновало, что домашние штаны тонкие и насквозь мокрые. Она не чувствовала холода, садясь на засыпанное снегом дерево. Марат также спокойно плюхнулся рядом, словно ствол - мягкая теплая кровать в родной квартире.
— Конечно! — фыркнул Суворов, словно это единственный верный ответ. Он ни капли не сомневался. — Сутулый сейчас так распереживается, что про всё забудет.
Это тоже звучало логично, но доля сомнений присутствовала. А вдруг нет? Вдруг ему сейчас совсем всё равно? Может он вообще не вспоминает про неё?
О, она очень любила надумывать.
Подул ветер. Холодный, завывающий. Поднялся снег, укалывая и без того замерзшее лицо. Она официально ненавидела зиму и всё, что с ней как-либо связано.
Как кстати, в кармане завязалась пачка сигарет. Курить не хотелось, но вот спички, спрятанные внутри, были такими нужными. Ева, едва чувствуя пальцы, чиркнула по боковине коробка, получая огонь. Быстрый, он спешно пошёл вниз, захватывая собой и основание. Зато стало тепло.
Ненадолго. Пару десятков секунд и горящую спичку приходилось кидать в снег, где она мгновенно утопала. И так, пока не надоело.
Следующий её шаг - вскочить и раздосадованно ходить из стороны в сторону, глядя на пар, вылетающий изо рта при разговоре:
— Марат, ну мы не можем просто сидеть тут, надо идти дальше искать. Мы скоро умрем тут от обморожения.
— Сутулина, ну пойдем мы сейчас, и что? — шмыгая текущим от холода носом, ответил Суворов. — Вообще в самую глубь уйдем, нихрена никто не найдет.
Парень упрямо сидел на своем месте, всем видом показывая тотальное несогласие: хмурился, кидал короткие взгляды, крича ими, что уходить никуда не собирался.
Это было совсем не похоже на него. Обычно именно Марат - тот, кто вытаскивал их из всякого дерьма, проходя и огонь, и воду, а тут вдруг так.
Но при всём этом Ева безошибочно знала - он всё равно пойдет. Будет возмущаться, что его мнение не учитывают, для вида посидит, но пойдет. Не сможет оставить подругу одну бродить в тёмном лесу.
И только из-за этого, оставаясь уверенной в знании характера друга, она ушла. Пошла в противоположную сторону, глядела под ноги в поисках хоть каких-то следов, но всё тщетно. Их давным-давно замело.
— Да бля, меня подожди, — послышалось недовольно сзади. Она знала. Даже не оборачиваясь, понимала с каким лицом плетётся Марат.
***
Они бродили долго. Ева присматривалась к каждому дереву, пытаясь отыскать в нём что-то знакомое: какую-нибудь необычную ветку или аномально тонкий ствол. Но память словно отключилась - ничего похожего. Да и темнота, опустившаяся на город, ничем им не помогала.
Дерево-сердечко. Скорее, два дерева с ветками, образовавшими сердце. Она помнила их! Они точно тут проходили и Сутулина даже умилялась, жалея, что Марат не взял с собой в лес отцовский фотоаппарат.
— Смотри, смотри, смотри, — тыкая пальцем на деревья и тормоша Суворова, который продолжал тянуть её в другую сторону, тараторила Ева. — Какая красота.
Два толстых ствола растущих совсем близко к друг-другу срослись мощными ветками в форме сердца. Оно было большим, красивым, и в нём определенно можно было посидеть. Может даже вдвоём.
Это было бы отличным романтичным местом. Тем самым интимным, где они могли уединяться и никто бы не знал об этом. «Их» место.
— Сфоткаться бы тут с Валерой, — мечтательно бросила окрыленная девчонка.
После этих слов она еще долго распиналась перед Маратом, рассказывая все-все события вчерашней ночи в кратчайших подробностях. Иначе никак, он ведь ей помог.
— Смотри, мы почти вышли, — остановившись, кинула Ева. Она вновь рассматривала это дерево, заваленное снегом и пыталась понять, в какую им сторону.
Крутилась, вертелась, вспоминала откуда друзья всё-таки тогда шли. Опомнилась лишь в момент, когда Марат, схватив за запястье, быстро повёл налево. Туда, где ярко светил фонарь. Кажется, ручной, небольшой, но дальний.
— Вы, блять, соображаете, что делаете? — сходу агрессивно зарычал Валера.
Он стоял, одной рукой придерживая куртку, а второй фонарь. В волосах снежинки, словно мелкие блестки в крашенной вате, а на лице сплошное недовольство. Хмурые брови, плотно сжатые зубы, до ходящих желваков, затуманенный взгляд. Губа почему-то разбита, а на скуле покраснение, которое совсем скоро перейдет в настоящий синяк.
Но, несмотря на его немилость, напряжение девчонки спало. Они больше не в лесу, совсем скоро смогут согреться и поспать. И даже злой Туркин её ни капли не пугал. Вот только слегка раскрашенное лицо настораживало. С кем он уже успел подраться?
— Быстро пошли, — влепив Марату звонкий подзатыльник, Турбо развернулся и пошел вперед, на дорогу.
Суворов даже не возмущался - знал, что бесполезно. Да и его вина в этом есть, послушался подругу, повел в лес, зная, что он большой, потерялся и не хотел искать выход.
Ева шла на ровне с другом, молча поддерживая. Прекрасно понимала, что ей не достанется и тридцати процентов вины. Она ведь девочка, глупая и не способная на самостоятельные решения, и поэтому за неё будет получать Марат.
С одной стороны, это, безусловно, хорошо. Никому не хотелось, чтобы на него кричали и обвиняли в безответственности, Еве в том числе. Но с другой - ей жалко Суворова. Наверняка он получит по первое число, не только от брата, но и от остальных старших.
В лесу девчонка, находясь на эмоциях, была уверена, что по приходе их тут же накажут: поставят на гречку или в угол, может вообще будут встречать с кожаным ремнем, но сейчас она думала по другому.
Сначала они дадут отогреться, прикрикнув, чтобы они поднимались наверх и расселись по комнатам с одеялами. А потом, через пару десятков минут, придут сами.
За раздумьями о ближайшем будущем, Ева заметила знакомый столб у дома в последний момент. Слабо врезалась, повезло, что почти успела затормозить, и закатила глаза под оглушительный хохот Марата.
Суворову, кажись, было совсем всё равно. Парниша давно смирился, что, если они вообще выйдут из этого леса, то он получит по самое не хочу. Ему нахрен выбьют все мозги тяжелыми подзатыльниками.
Валера молча вошел в дом, оставив друзей одних.
Ева протянула руку. Марат пожал. Без слов, тихо. Но они вдвоем знали, что это поддержка. В стиле, мол, держись, сейчас настанет пиздец.
***
— У вас вообще мозгов нет? — кричал Вова. — Я понимаю Ева, ветер в голове, но ты, Марат, должен уже повзрослеть. Какой лес, когда с собой нет нихрена, кроме рубля. А если кабаны дикие? Или маньяк какой, охотящийся за малолетками, м? Вы бы рублем откупались?
Сутулина слегка не угадала. Адидас активизировался с порога, начиная толкать свой злой отцовский монолог, отчитывая их. Но это выглядело до слез нелепо: слушать серьезные речи мужчины, пока сзади, словно группа поддержки, стояли остальные.
— Вот о себе не думаете совсем, так о нас бы подумали! — кинул клишированную фразу Вова. Это даже звучало смешно. Она слышала её уже второй раз за сутки. — Быстро поднялись наверх и расселись по комнатам, чтобы я вас больше не видел сегодня.
Усмирив порыв живота напомнить о том, что, вообще-то они сегодня поели ничтожно мало, Ева, переглядываясь с Маратом, пошли наверх. Парниша, зайдя за стенку, бесстыдно корчил рожицы и тыкал средними пальцами, пока девчонка смеялась в ладонь.
Конечно они не разошлись по разным комнатам. Сидели прямо в коридоре на полу, накинув на плечи пледы, и обсуждали сегодняшнее приключение, и то, что они получили в разы меньше, чем представляли. А в моменты, когда слышали, как кто-то поднимался, быстро забегали по комнатам, плюхаясь на постели.
А потом снова выходили, садились и продолжали прошлый разговор, раз за разом делясь эмоциями. Перебивали друг друга, соглашались и рассказывали так, словно второго там не было.
— Почему им не надоело ходить туда-сюда? — закатив глаза, недовольно фыркнула Ева и, поднявшись на ноги, скрылась в комнате. Дверь не закрывала, слишком громко, зато легла на кровать, будто почти спала.
Шаги направлялись к ней в комнату. Сутулина почти обрадовалась, надеясь, что наконец пришел Валера, но нет. Илья, молчаливый и неловкий, зашёл, поставил ей тарелку с ужином и вышел. Без слов, лишь еда и записка, приклеенная к посуде. На его лице, Ева не уверена показалось ей или нет, был расцветающий синяк под глазом и на скуле.
«Не злись на меня. Я днем, кажется, врезал твоему Туркину. Приятного аппетита.
Илья.»
— Два придурка, просто, — с силой откинувшись головой на подушку, воскликнула девчонка.
Записка оказалась смятой в кармане штанов, как что-то, что хотелось забыть. Но еду она съела - всю, до последней крошки. Макароны с кубиками колбасы - просто, но со вкусом. Противное чувство голода получилось утолить только сейчас.
Больше вставать не хотелось. Ноги гудели, словно только вспомнили, что Ева прошла на них весь лес, и ужасно не хотели слушаться. Сил не было совсем, да и к Марату так кстати пришел Вова. Заглянул к ней, дежурно проверив, что она никуда не сбежала, а потом зашел к брату. Щёлк. И дверь в их комнату плотно закрылась, изолируя Суворовых от остальных.
Глаза слипались. Что-то до одури тяжелое давило на девичьи веки, заставляя её морщиться и слабо бить себя по щекам в надежде не уснуть. Но все это было тщетно над реакцией организма на стресс и сильную активность. Ева всё равно уснула - в той же одежде, что и гуляла по лесу, мокрой и грязной, не расправив постель и не убрав со второй половины пустую тарелку.
Она так хотела дождаться Валеру, поговорить с ним, обсудить тет-а-тет произошедшую ситуацию, но он не приходил. Не пришел ни разу за всё это время, хотя бы проверить их.
Поднялся лишь потом, спустя несколько часов, слегка выпивший и покрасневший. Улыбался, как кот, уже отойдя от переживаний, заметил девушку, спокойно спящую на «его» стороне, легко, почти невесомо, коснулся её приоткрытых губ.
— Кошка, ну ты совсем нехозяйственная, — фыркнул себе под нос Туркин, глядя на беспорядок.
Взяв девчонку под спину и под согнутые колени, парень с легкостью поднял её и, на ватных от алкоголя ногах, переложил на диван напротив. А сам принялся расстилать постель, заправлять простынь, поправлять подушки, убирать мусор с их спального места.
Переодевать её парниша не стал. Как бы не хотелось, но он не такой.
***
Суета и шум. Все собирались, оживленные и разговорчивые, кидали вещи по сумкам и, как будто специально, раз за разом проходили мимо ее уха.
— Вы решили меня тут оставить? — сказала Ева, с трудом раскрыв левый глаз.
— Да, с Маратом в наказание тут остаешься, — поржав, пошутил Зима. — нет конечно, не суетись, иди собирайся лучше. Решили пока не будить вас.
Сутулиной два раза повторять не надо. Вскочив с кровати, она прислонилась к стене, подождав, пока головокружение и темнота в глазах от резкого подъема пройдут, и пошла запихивать свои вещи в сумку.
Она не воспользовалась и половиной барахла, с которым приехала сюда, потому что не было времени. В один день она напилась, а в другой потерялась в лесу.
Есть не хотелось, зная, как их хорошенько потрясет на кочках. Поэтому, собрав все своё добро, Сутулина завалилась обратно в постель и валялась до победного.
Скорее, до момента, пока не пришел хитро улыбающийся Туркин. В своей олимпийке, натягивая на голову шапку-кепку, он улыбался. Пальцы потянулись к её сумке, желая побыть джентельменом.
— Спасибо, — идя следом за парнем, искренне поблагодарила Ева.
— Поцелуй, — громко сказал Валера на лестнице. Знал, гад, что в доме сейчас никого нет и можно даже кричать, но девушка нехило засмущалась.
Но всё равно поцеловала. Смазано, быстро, вытянув губы уточкой. А потом, показав язык, сбежала по ступеням вниз, оставляя парня одного.
Илья, стоящий снизу, быстро вышел обратно на улицу. Ему бы хотелось это забыть. Он будет настороже и отведет сестру от этого гада.
___________________________
Делитесь впечатлениями, пишите комментарии, ставьте звездочки🥹
в тгк - @tuqswx больше интересного и информация по поводу работы, подпискуу