9. люблю.
Молчание. Затянувшееся напряженное молчание повисло в воздухе. Она слышала чьи-то приглушенные голоса вдалеке, тихую музыку и биение собственного сердца. Оно стучало в грудной клетки, грозясь вот-вот выпрыгнуть оттуда.
Ева была не в силах отвести глаза в сторону. Карие Суворова буравили её непонятным взглядом. Да и весь Марат после слов девушки в секунду изменился. Его приподнятое настроение и несдержанный поток слов сменился на хмурый взгляд и плотно сжатые губы. Не докуренная сигарета выпала из мужских пальцев, оставаясь забытой на сырой земле. Снег растаял, оставляя после себя слякоть. Противную грязь.
— Ты же сейчас пошутила, да? — негромко спросил Марат, не веря в то, что его подруга могла сказать такое. — Евка, у тебя всегда были проблемы с чувством юмора, но это перебор.
Парень откинул голову назад, затылком слабо ударяясь об холодную стену. Он больше не смотрел на Сутулину, не пытался рассмотреть в её серьезных глазах хоть одну смешинку. Ту, что указала бы на то, что она обвинила его не серьезно. Суворов закрыл глаза и смиренно ждал ответа, чувствуя как его лицо обдувает противный ночной ветер.
— Марат, просто ответь, — уже не так уверенно сказала Ева. — Это ты рассказал всё Лиле?
Сутулина пыталась выставить логическую цепочку в голове, понять кто мог доложить девушке Валеры о поцелуе, но на уме всё равно крутилось лишь одно имя — Марат.
Она не верила. Сама не верила в слова, вылетающие из её рта, но необъяснимая тяга к тому, чтобы здесь и сейчас обвинить хоть кого-то была сильнее. Он видел, единственный, всё своими глазами, да и знал больше, чем остальные.
Но мотив? Зачем ему предавать свою подругу? Марат не из таких. Он скорее умрет в муках, чем выдаст тайны товарищей. друзей. И Ева тоже была его другом. Постоянно подкалывающим его, иногда обижающимся, но другом.
— Просто ахуительно, Сутулина, — спустя долгую, девчонке казалось, что прошло не меньше десяти минут, паузу ответил Марат. В его голосе сквозило чем-то грубым. Незнакомым. — То есть, ты серьезно думаешь о том, что я слушаю твои сопли по Турбо, а потом бегу и как шавка передаю все Лильке? Или как ты себе это вообще представляешь?
Ева на секунду стушевалась, не ожидая, что друга заденут её слова. Она ведь не набросилась на него с обвинениями, не начала кричать и ругаться. Просто спросила.
— Да пойми, Марат, — переводя взгляд на Суворова, все ещё не смотрящего на неё, начала Ева. — Ты - единственный кто видел наш с Туркиным поцелуй. Я всё пойму, серьезно, может ты случайно при ней проболтался?
Сутулина смягчилась, Марат наоборот — закипал сильнее. Сжимал челюсти, проводил по коротко стриженной голове рукой и не смотрел на подругу.
— Я не трепло, — грубо бросил он, вставая с насиженного места. Ноги неприятно загудели и парень поспешил их размять. — Я не ожидал, что ты правда можешь подумать, что я хожу и разбалтываю о тебе направо и налево. Друзья так не думают.
Пару шагов и Марат уходит. Оставляет её под ночным небом одну. Он даже не обернулся, не заглянул ей в глаза. Просто ушёл.
До этого у них был такой серьезный разговор лишь раз. Тогда, когда Ева только рассталась с Валерой, была на взводе, а Марат не вовремя оказался неподалеку.
Они поссорились в пух и прах, пока Суворов пытался уговорить не бросать универсам из-за «одного придурка», а Ева заливалась слезами и говорила, что не может. Друзья стояли каждый на своём.
В итоге: Марат назвал её «глупой влюбленной дурой» и ушел, пиная крупные камни под ногами, а Сутулина осталась стоять там. Смотреть вслед на уходящий силуэт друга.
И пусть они помирились уже через недели две, когда Суворов выловил её у подъезда, принес шоколадку, наверняка ворованную, и сказал, чтобы она не обижалась. Вместо извинений, потому что «пацаны не извиняются».
Сейчас всё было по другому. Они не переходили на крики, не кидались бесчисленными оскорблениями, но грубый голос Марата, полный обиды, ранил сильнее.
Кажется, Ева просчиталась. Забыла, что у них противоположные взгляды на такую ситуацию. Суворова всегда обижало, когда кто-то из окружения начинал сомневаться в честности. Он ведь как преданная собака — если привязался, то будет рядом. Будет защищать твоё имя в любой ситуации, пока тебя не будет рядом.
У Сутулиной на это другое мнение. Её не заденет, если кто-то спросит у неё такое. Не обвиняют ведь, просто спрашивают, на всякий случай.
Друзья, кажется, не поняли друг-друга.
— Надо пойти и объясниться, — шёпот девушки скрылся в очередном порыве ветра. Голые ветки дерева покачнулись, принимая зловещий вид в темноте неба.
Дверь качалки отворилась с противным скрипом. Пора бы уже хоть кому-то смазать её. Ева медленно, держась за обшарпанные стены, спускалась вниз, в подвал.
— Где Марат? — негромко спросила Сутулина у Вовы, покусывая болящие губы. На них были ранки, полученные в драке, которые девчонка уже успела ещё раз обкусать.
Суворов лениво поднял руку и показал куда-то в сторону. В дальний угол. Там, насупившись, сидел недовольный Марат, отгоняя от себя бедного скучающего Лампу.
— Марат, — Ева оперлась на стенку рядом, покусывая нижнюю губу. Столкнувшись с отстраненным взглядом друга, словно он таковым никогда и не был, она даже стушевалась. — Мы можем поговорить?
— Только разговаривали, — недовольно сказал Суворов, но всё равно встал, отряхивая свою излюбленную красную олимпийку.
— Выйдем обратно на улицу?
Не дождавшись внятного ответа, Ева поспешила к выходу, сильнее кутаясь в теплую куртку. Она чувствовала на себе чьи-то тяжелые взгляды, но, оборачиваясь, не замечала ни одного человека, смотрящего на неё. Марат плелся следом, всем своим видом показывая, что ему не очень то и интересен разговор.
— Маратик, я не хотела тебя как-то задевать, извини, — начала Ева, заглядывая в темные глаза друга. — Просто понимаешь, в голове всё как-то смешалось, ты единственный, кто знал про поцелуй и поэтому у меня, вот, сразу такая догадка образовалась. Я ведь не говорю, что ты специально пошел и разболтал всё Лильке, ты ведь мой друг, но она никак иначе не могла узнать. Не Турбо же ей это рассказал.
Сутулиной казалось, что она забыла что-то важное. Какую-то недостающую деталь в голове, которая прояснила бы всё. Это «что-то» пряталось глубоко внутри её мозга, никак не желая выходить на поверхность.
— А вдруг? — закуривая такую нужную сейчас сигарету, вкинул ей Марат. — Твой герой-любовник разболтал всё своей любимой, а ты почему-то обвиняешь во всём меня.
— Он бы так не сделал, — напускная уверенность в голосе была до боли смешной. Она уже сама не верит в это.
— А, то есть я бы смог, а он нет? — воскликнул Суворов, зубами сжимая фильтр у зажженной сигареты. — Такого ты мнения обо мне, Евка?
Сейчас её имя, вылетевшее из его уст, звучало неправильно. Он выплюнул его, словно издевку, специально назвав девчонку так, как называет всегда.
— Нет, просто, — она, не в силах довести мысль до конца, отвела взгляд куда-то в сторону. Туда, где нет этого чужого взгляда Марата.
— Ты издеваешься, да? — парень начал курить быстрее, втягивать в легкие больше дыма, лишь бы побыстрее расправиться с никотиновой палочкой. Побыстрее уйти вниз. — То есть Туркину, который тобой сейчас вертит, как хочет, ты веришь вообще безоговорочно, а мне не доверяешь? Я тебя чё, предавал хоть раз?
— Да почему ты не можешь понять меня, Марат, — воскликнула в ответ Ева. — Я ведь уже извинилась перед тобой.
— Как мне принять твои извинения, если ты считаешь меня балаболом? — фыркнул он, выбрасывая окурок под ноги. — Прости сказала и всё, забыли и помирились?
Пустой разговор начинал раздражать её с каждым новым словом всё больше. Марат, ещё не успев отойти от недовольства, упрямо стоял на своём, пытаясь поддеть своими фразами.
Ева пыталась игнорировать сквозящую грубость в его словах, перетерпеть и помириться, ведь она виновата. Но сейчас Суворов переходил границы, не принимая её извинений из-за глупых причин. Он просто не хотел принимать её сторону.
— Марат, я не называла тебя балаболом, я просто, блять, спросила. — чуть ли не скрипя зубами, четко говорила Сутулина. — Я поняла, что это не ты, хорошо, извини меня ещё раз.
Парень ничего не ответил. Посмотрел затуманенным взглядом на девчонку, всеми силами пытающуюся держать себя в руках, и ушёл. Скрылся в темноте подвала, вновь оставляя Еву на улице одну.
— Это глупо! — фыркнула она в никуда, пиная лежащий камень под ней. Тот улетел, скрываясь в луже грязи.
Она любила Марата. Он — её второй брат, просто от другой матери. Но сейчас Суворов поступал эгоистично — как баран стоял на своём, воротил нос от её объяснений и ждал от неё чего-то неземного. Что ей надо было делать?
Неужели падать на колени и умолять, что имела ввиду не это?
Нет, Суворова тоже можно было понять. Ему, как настоящему уличному пацану, не понравилось то, что кто-то пытается обвинить его в лишнем пиздеже. Но она — не парень с соседнего района, на которого можно нагнать и заставить забрать свои слова. Она — его подруга, обычная девушка, которая просто проверила свою, пусть и ошибочную, теорию.
Первой мыслью Евы было уйти. Молча пойти домой, не попрощавшись ни с кем из друзей, не дождавшись своего брата. Но мысль быстро улетела восвояси.
Илья ведь не виноват в том, что она поссорилась с Маратом. Она сейчас будет сидеть дома, в теплоте, а он, разволновавшись, бегать по тёмным переулкам, боясь за сохранность своей сестры.
— Кошка, ты чего тут стоишь? — хриплый прокуренный голос раздался возле уха, возвращая девчонку из своих мыслей обратно.
— Туркин? — удивленно воскликнула Ева, поворачивая голову в сторону Валеры. Тот, нагло улыбаясь, глядел на её растерянное выражение лица. — Пообщался со своей Лилей?
— Ревнуешь? — усмехнувшись, шепнул он, приближаясь ближе. Его губы при движение слабо касались её мочки, а горячее дыхание щекотало девичью кожу.
— И не подумаю, — хмыкнула Сутулина, нарочно делая шаг в сторону. Так, чтобы между ними было расстояние.
Так, чтобы не повторилась ситуация после дискотеки.
Валера настойчивый. Улыбается, словно ему нравится видеть реакцию девушки. Видеть, как она отстраняется, боясь, что от близости сорвется. Прыгнет в его объятия, утопая в нем, как в зыбучих песках.
Он сделал шаг к ней, а она от него. И снова. И ещё раз. Пока не протянул руку, перехватывая Еву за затылок. Его руки крепкие, властные.
— Ты теперь похожа на меня, — бегло осматривая лицо девчонки, шутит Валера, — будем ходить с тобой вдвоем побитые.
И правда. Ева сейчас знатно разукрашена руками ревнивой Лили — следы от коротких острых ногтей на щеке, фиолетовая гематома там же, разбитая губа и небольшие ранки по всему лицу. И Туркин такой же размалеванный по самое «не хочу».
Но и этой сучке она вмазала неплохо. Точно разбила нос, вырвала несколько клочков её длинных тёмных волос и добавила достаточно синяков на её самоуверенное личико.
— Нет, Туркин, в пару к тебе подойдет Закирова, а не я, — нарочито громко цокая, огрызнулась Ева.
— Кошка, ты сейчас сгоришь от ревности, — улюлюкал Валера, глядя в серо-голубые глаза напротив. Он на время отвел взгляд, словно вспоминал что-то, а потом выдал: — Мы же тебе даже твои боевые ранения не обработали, не порядок, надо исправлять.
Тёплые, почти обжигающие, пальцы обхватили её запястье и потянули в сторону входа. Ева даже сообразить ничего не успела, не говоря уже и об ответе на его слова, а нагловатый парниша уже ведёт её за собой.
— Турбо, ты Еву ведешь так, словно она опять что-то натворила, — смешно картавя, заметил их Зима. Вахит стоял у груши, делая вид, что помогает кому-то из скорлупы отрабатывать удары, на деле же просто следил, чтобы мелкий не сломал что-нибудь.
— Ещё нет, но чувствую, что, если оставлю её одну, то беде не миновать, — растрепав и без того гнездо на голове девчонки, он завёл её в подсобку.
Спиной она чувствовала злобный взгляд опухшей злой Закировой, провожающий её до самой двери. До того момента, пока железная дверь не закрылась, изолируя их двоих от всех остальных.
Там, на удивление, никого не было. Вова развлекался с пацанами, найдя себе новую жертву пыток под названием: «Мои увлекательные истории с Афгана», а Кащея Ева давно не видела. Раньше он постоянно ошивался в этой небольшой комнате, водил сюда гостей, пока весь универсам был на сборах, а сейчас о нём ничего не слышно.
Самым логичным решением она выбрала одно — спросить напрямую и не париться:
— Турбо, а где Кащей ваш? — прыгая на старый промятый диван, она осмотрелась. Ничего нового с её последнего визита сюда.
— Хороший вопрос, — хмыкнул он. Получилось совсем приглушенно из-за того, что в это же время он лазил в ящиках в поиске аптечки. — Сначала ездил в Москву, дела там решал, а сейчас видимо забухал где-то. Его давно никто не видел.
— А вдруг умер? — охнула Ева. Она никогда не была близко знакома с Кащеем, более того, он частенько пугал её одним своим присутствием. Он был словно тот пугающий дядька из баек мамы, который заберет тебя, если будешь плохо себя вести. Но смерть это другое, это страшно, тем более с образом жизни старшего.
— Не зря ж он бессмертный, кошка, — коротко посмеявшись, Валера присел слева от девушки. В его руках была маленькая грязная коробочка. — Другая аптечка там, у ребят, не хочется за ней идти.
— Обрабатывай быстрее или я уйду, — кинула недовольно Ева, ёрзая на диване.
Они вдвоём знали, что она нагло врёт. Никуда она не уйдет, только не тогда, когда Туркин сам привёл её сюда, захотел позаботиться и приласкать.
Ева сла-ба-я
— Что произошло у вас с Маратом? — поливая оторванный кусок ваты перекисью, неожиданно спросил Туркин. Он даже не пытался сделать вид, что задал вопрос лишь для того, чтобы разбавить тишину. Чуть ли не в рот ей заглядывал, ожидая интересной истории.
— А вот тебе всё расскажи, — когда вата дотронулась до кожи Евы, девчонка зашипела, пальцами сжимая диван под собой.
— Ты реально кошка, — засмеялся Валера. — Ну расскажи, интересно же. Отказал тебе что-ли?
— В чём?
— Ну не знаю, в отношениях там, — он хрипло засмеялся, когда Ева ударила его по плечу, приговаривая, что он дурак.
Рука Турбо с особым трепетом касалась её лица, изредка поворачивала, чтобы было удобнее, и поглаживала нежную кожу. В моменты, когда рана правда начинала щипать, он дул на неё. Прямо как мама в детстве: упадешь с велосипеда, придешь зареванная, а она сидит и дует, слушая жалобные писки. Сутулина давно не видела эту сторону Валеры — внимательную, открытую и заботливую.
Зеленые, словно листья деревьев в самый разгар лета, глаза бегали по её лицу, иногда задерживались на губах, но чаще — на её тёмно-голубых.. Он заглядывал в них, словно там было написано что-то невероятно важное, улыбался и продолжал свою игру в мед-брата.
Они смогли вырваться из этого небольшого мирка, где существуют только вдвоем, только в тот момент, когда железная дверь снова захлопнулась, а за ней раздались нелестные выражения от Лили. Она своим противно-писклявым голоском что-то яростно кричала, обвиняла их двоих и называла Еву малолетней шлюхой.
Её угомонили быстро. Сутулина не видела,
что там происходило, но уже скоро Лилькина ругань вперемешку со слезами затихла, уступая место тишине, изредка прерываемой выкликами парней.
— У нас, видимо, будет второй раунд, — пошутила Ева, пока Турбо откинулся спиной к стене, от нахлынувшей усталости прикрывая глаза. Влажная использованная вата была раскидана по поверхности стола, а небольшой бутылёк перекиси лежал в аптечке.
Внутри что-то заскребло. Сердце снова решило напомнить о себе, о том, что всё вот это — просто от скуки, а встречается он с Лилей, целует он Лилю и цветы дарит тоже Лиле.
— Ты любишь её? — слова сорвались раньше, чем Ева успела подумать. Она спешно отвела взгляд, разглядывая пыльный угол, удивляясь тому, как вообще могла сморозить такое. Сердце застучало быстрее, опасаясь ответа Туркина. Она боялась. Боялась получить то, что заставит её до боли впиваться в ладонь, лишь бы не заплакать.
— Люблю, — просто. Одно слово. Пять букв. Туркин произнёс его так легко, словно перед ним не бывшая, а случайная прохожая. Для него это — пустяк, обыденность, для неё — конец. Помолчав, он уверенно добавляет: — Но другой любовью. Просто с ней.. проще. Если не считать вот такие сцены ревности.
— Ясно, — Ева кивнула, хотя смысла в его словах уловить не смогла. Какая «другая любовь»? Что это значит? — Спасибо за то, что обработал, мне пора.
— И тебя, — Валера будто не слышал её слов. Голос стал тише, а взгляд бегал в попытках уцепиться за голубые глаза вновь. — Но всё слишком сложно. Слишком запутано.
— Ты о чём? — она остановилась у двери, непонимающе глядя на Туркина. Как всегда всё в намеках, а ей сидеть и догадываться.
— Не важно, — буркнул парниша, на прощанье махнув ей рукой. Лишь когда комнатка опустела, оставляя Турбо в ней одного, и стало понятно, что Ева его уже не услышит, он тихо добавил в пустоту: — Люблю. По-настоящему.
Сутулина стояла на выходе, осматриваясь в поиске брата. Многие уже разошлись по домам, парней стало значительно меньше, но она всё никак не могла среди них увидеть Илью.
Хотелось домой. Силы покинули её ещё на разговоре с Маратом, а Валера своим признанием добил. Вот кто её за язык потянул спрашивать?
— Скажешь Сутулому, что я ушла домой, — подойдя к парню, сидящему ближе всего, кажется, его погоняло «Радио», предупредила Ева. Не хотелось метаться по улице и, тем более, стучать в туалеты, лишь бы предупредить Илью.
С каждой новой секундой ей становилось всё невыносимее находиться в этом помещении. С минуты на минуту выйдет спокойный Валера, глянет на неё, а Сутулина замрёт. Не сможет пошевелиться. Будет утопать в зеленых глаза, не желая принимать тот факт, что он любит Лилю. Лю-бит.
С другой стороны, ей крупно повезло, что Ильи не было. Ей хочется пойти одной, чтобы никто не доставал с вопросами, не пытался поднять её испорченное настроение и залезть в душу. А Сутулый бы не отпустил. Сутулый бы пошёл вместе с ней и пытался узнать: «кто обидел его сестру?»
Ночью по улицам ходить страшно. Насилие в городе процветало с каждым днём, истошные крики всё чаще можно услышать из темных переулков, но никто об этом не говорил. Девушки пытались умалчивать, что у них забрали невинность незнакомые уроды, надругавшись над ними. Ведь для общества это стыдно. Стыдно быть изнасилованной, ведь теперь ты грязная. Использованная. Если про такое узнают, то всё, не видать тебе хорошего мужчины в своей жизни.
Ева боялась быть порченной, боялась, что однажды доиграется и её словят в подворотне. Илью ведь смогут отшить, если его сестра будет грязной. Тогда он точно её возненавидит.
Мысли об этом крутились у неё в голове на каждом повороте, на каждом переулке, встречающимся у неё на пути. Сутулина сама накрутила себя до состояния нервного тика, а теперь шла и боялась от каждого шороха.
По настоящему липкий страх сковал её тело в тот момент, когда сзади послышалось мерзкое «кис-кис» и громкие быстрые шаги. Ева, как клишированная героиня фильма ужасов, обернулась и застыла.
— красотка, неужели снова ты? — смутно знакомый голос, с каждым шагом звучащий всё ближе, заставил её натурально дрожать.
Это был тот самый настырный парень с утренней встречи. ДомБытовский. Теперь он был один, его смазливая похотливая улыбка вызывала рвотные позывы, а в руках что-то опасно блеснуло.
— Говорил же, что запомнил, — усмехнулся незнакомец, подходя всё ближе. — Знал, что ещё встретимся.
Ева не могла двигаться, ноги словно приросли к мокрому асфальту, а рот глупо открывался, не говоря при этом ни слова.
Она вышла из оцепенения лишь в тот момент, когда ДомБытовский оказался в опасной близости. Темные, как нефть глаза смотрели на неё, как на предмет. Как на добычу.
Шестерёнки закрутились в голове быстрее, чем Сутулина успела подумать над планом. Она видела в его руках очертание ножа, понимала, что он, похоже, имеет серьезные проблемы с психикой и не придумала ничего лучше, чем ударить его между ног и убежать.
Бег она тренировала с детства. Сначала с Ильей, потом в школе с подружками, а сейчас от отца. И от страшных насильников тоже.
Ева спутала. Она, блять, спутала поворот почти в конце пути и очутилась не на своей территории. Территория ДомБыта. Теперь её точно изнасилуют, а потом убьют. Пошлые выкрики догоняющего её парня были тому подтверждением.
Воздуха не хватало, но она продолжала бежать на адреналине. Бежала, пока не увидела кого-то впереди. Она едва могла рассмотреть его внешность, не хватало света, да и в глазах уже все мелькало, но Ева чётко видела его красный шарф и светло-коричневую куртку.
Она даже обрадоваться не успела, в голову сразу ударили воспоминания о том, что у психа сзади точно такой же шарф. Красный, в каких-то местах светлее, в каких-то темнее.
Они товарищи. Может, хорошие друзья. А может, просто насилуют бедных девчонок вместе. Пускают по кругу, порча по очереди.
Ева оказалась зажатой между ними. Впереди — незнакомый человек. Он может оказаться таким же, как и тот, а может спасти её. Пытать удачу не хотелось. Сзади — явный психопат, жаждущий присунуть ей.
— Колик? — Громко крикнул тот, что стоял перед её лицом. Его густые брови сдвинулись в непонимании и он обратился к девчонке, постаравшись сделать голос мягче: — Обижал?
Неожиданный вопрос вообще выбил её из колеи. Зачем он спрашивает? Чтобы потом ещё за стукачество предъявить? Но, вопреки сомнениям, Ева слабо кивнула, то и дело оборачиваясь назад, на Колика. Он уже не выглядел таким весёлым, губы были сжаты в тонкую линию, а хмурый взгляд смотрел прямо на неё. То ли хороший актёр и это всё — часть плана, то ли незнакомец правда сорвал его планы.
— Подойди, — грубый голос звучал как приговор. Она даже сначала не поняла к кому обращается мужчина, но, заметив, что этот Колик медленно плетётся к нему, выдохнула. — Объяснишь?
— Ничего не было, — хмыкнул он, идеально изображая роль «я-тут-не-причем». — надумала себе что-то, убегать начала.
— Как зовут? — обратился мужчина к ней, выжидающе осматривая замершую девчонку.
Она негромко ответила «Вика», решив, что не надо называть своё настоящее имя. Ну, на всякий случай.
Сутулина держалась стойко. Адреналин всё ещё бурлил в её крови, усталость как рукой сняло, а слёзы вообще заблокировались. У неё даже страх пропал.
— Колик, ты уверен, что если я спрошу к Виктории, то она ответит также, как ты? — угрюмо нависнув над уже не таким смелым парнем, с угрозой спросил мужчина.
Этот самый «Колик» не ответил. Отвернулся в другую сторону, как обиженный ребенок, и словил хороший удар в скулу. Парень аж отшатнулся, еле устояв на ногах, пока мужчина тряс кулаком.
— Это последнее предупреждение, — отрезал он, тут же отворачиваясь от парня. Ему самому неприятен этот Колик, так зачем они его вообще держат в своей конторе?
Мужчина, похоже, был неплохим. Но, когда он пошел к Еве, желая поговорить с ней, она сделала шаг назад. Здравый рассудок ещё остался в её небольшой голове, напоминая о том, что не всем можно верить.
— Понял, не подумал, — незнакомец остановился, оставляя между ними небольшое расстояние. Такое, чтобы Ева успела среагировать и убежать. — Цыган, один из суперов ДомБыта, правая рука старшего.
Цыган не улыбался, пытаясь выглядеть дружелюбнее, не строил ей глазки, но всё равно было видно, что он — хороший человек. По крайней мере, хотелось в это верить.
— А имя у вас есть? — спросила Ева, рассматривая мужчину ближе. У него были такие же тёмные глаза, но в них, в отличие от Колика, не плескалась похоть и животное желание.
— Даниил, — легко бросил он, поправляя кепку на своей голове. — Время позднее, давайте подвезу вас, чтобы не наткнулись на ещё каких-нибудь придурков?
Сутулина задумалась. С одной стороны — садиться в машину к почти незнакомому парню это самый глупый поступок, который она может совершить, но с другой.. Она и правда может влипнуть в неприятности, если пойдет пешком. Да и Даниилу хотелось верить.
— Ничего не сделаете со мной? — подходя к мужчине ближе, задала она вопрос. Сердце стучало, тревожность разливалась в груди, а ладони снова болели от острых ногтей.
— Я ровный, Вика, поэтому ничего, — хмыкнул он. Чужое имя резало уши. — Просто довезу. В наше время страшно за каждую девушку. Даже незнакомую.
— Слово пацана даете? — наивно спросила она, склоняя голову слегка в сторону. Иллюзия безопасности.
— Слово мужчины даю, — клятвенно сообщил он, а на губах в первый раз проскочила мимолетная искренняя улыбка. — Пошлите.
Ева всё ещё была неуверенна в своём решении, но, доверившись хмурому мужчине, прошлась с ним до машины. Вишнёвая девятка, стоящая под тусклым фонарём, радовала глаза. В каких-то местах были царапины, слезшая краска, но автомобиль всё равно выглядел солидно. Красиво.
— Ваша? — кивая на машину, спросила Ева. Нигде поблизости больше не было видно автомобилей.
Цыган не ответил, просто кивнул, подтверждая, и залез на водительское сидение. Левая рука тут же легла на руль, а правая ключом полезла в замок зажигания, прокручивая два поворота.
Хлопнула пассажирская передняя дверь. Ева, с подозрением поглядывая за действиями Даниила, уселась на мягкое сидение. Она вообще редко каталась в машине, лишь иногда, когда Илья или кто-то из его друзей приглашали её повеселиться вместе с пацанами.
У отца были права, но он давно продал свою машину, пропив почти все деньги с неё. Принес тогда домой какой-то кусок торта, сказал, что детям и всё. Это всё, что перепало им с вырученных денег.
— Почему вы помогли мне с Коликом? — ёрзая на сидушке, спросила вдруг Ева, прервав тишину. — Ну, то есть, он же один из вас, а вы должны быть друг за друга, нет?
— Должны, но Колик - исключение, — хмуро сказал он, словно не хотел ничего объяснять, но потом добавил: — придурок не видит границ, считает женщин за мясо и думает, что всегда всё будет сходить с рук. Будь моя воля - я бы уже давно отшил его, но обстоятельства не дают.
— Обстоятельства? Это какие? — слабо улыбнулась Ева, не понимая что может произойти, чтобы старшим завязало руки. Она уверена - всё, что он скажет не больше, чем глупое оправдание их бездействия.
— Если встретимся ещё раз, то обязательно расскажу, — увильнул он от ответа, сосредоточенно глядя на дорогу перед ним.
За окном мелькали голые деревья, а редкие фонари слепили её глаза, заставляя жмуриться.
— Это как? — похлопала она глазами, разглядывая профиль Цыгана. — Приглашаете на вторую встречу?
Мужчина коротко посмеялся и сказал:
— Нет, Вика. — отрицательно помахал головой. — Вы девушка симпатичная, но я не об этом. Я о том, что, если вдруг судьбой предначертана ещё одна встреча, то тогда и поведаю вам увлекательную историю о Колике.
Ева кивнула, показывая, что поняла, и отвернулась к окну. Щёки предательски заалели от её позора. Как можно было в здравом уме мужчине сказать что-то про свидание. Дура.
Они изредка переговаривались, пока Цыган не остановился у одного из дворов. Сутулина оглянулась, приметив, что это не её дом, и хотела уже уведомить его о том, что он ошибся, но вовремя прикусила язык. Она ведь сама перестраховалась и сказала ему другой адрес, так, на всякий случай.
— Не ваш, да? — заметив замешательство девчонки, догадался мужчина. Он не обиделся, не захотел обвинить её в том, что она не поверила с первого раза, просто легко улыбнулся, глядя своими тёмными глазами.
— Не мой, — смущенно кивнула она и выскочила из машины, неловко помахав рукой на прощание. Она шла в соседний двор, постоянно оборачиваясь, и видела, что вишнёвая девятка неизменно стоит над одном и том же месте, освещает путь фарами и ждёт, пока она дойдет.
Цыгану хотелось верить. Он выглядел не самым дружелюбным мужчиной, но было в нём что-то такое. То ли это Ева выдумывает сама себе, то ли так и есть.
Она не до конца понимала его мотивы защитить, довезти, но была благодарна за это. Кто знает, как Сутулина добралась бы, пойдя пешком.
Может судьба правда ещё раз сведет их вместе при других обстоятельствах? Когда она не будет выглядеть затравленной бедной девчонкой, которой хочется помочь из-за жалости. Главное, чтобы они не встретились при разборках универсама и ДомБыта, иначе ей будет несладко. Она же не сказала Цыгану, что связана с какой-то группировкой.
Хотя, конфликтов у них нет, кроме драки с Коликом, конечно. Но не будут же они устраивать разборки из-за него, если сам мужчина, правая рука старшего авторитета, нелестно отзывается о парне. Ни к чему им это.
***
Пойти в школу всё таки пришлось. Как бы она не отлынивала и хотела прогулять, но не появлялась в учебном заведении уже давно. Сейчас ей нужно восстановиться в глазах учителей, чтобы они не донесли директору, а тот, в свою очередь, не позвонил на домашний.
Повезёт, если дома никого не будет или трубку возьмёт отец, хотя, Ева не уверена, что он теперь ещё появится там в ближайшее время. Если информация о её прогулах дойдет до Ильи, то ей будет несладко. Она ведь исправно выходила из дома, врала ему в глаза, что пора бежать и она уже опаздывает на урок, а сама шлялась с компанией на старых дворах и курила.
Вчера она пришла и вырубилась без задних ног, как только голова коснулась подушки. Ей не снилось ничего, только всепоглощающая темнота.
Ева не знает когда пришел Илья, но, проснувшись утром, она увидела его, спящем прямо в куртке на заправленной кровати. Сегодня выспались все.
Третий урок шёл своим чередом, пожилая учительница стояла у доски, объясняя неусидчивому классу новую тему по русскому языку, пока Ева переговаривалась с Ксюшей.
У Сутулиной внутри бурлило желание спросить у подруги о том, что же всё таки за парни, с которыми она была вчера, но всё никак не удавалось удачного момента.
То Ксюша начнет рассказывать о том, как мама в сотый раз чуть не спалила дочь с сигаретами, то учительница уставится на них, делая замечание, и приходится делать вид, что девчонки — прилежные ученицы, то Москвина начнет умолять рассказать что-нибудь интересное.
— Ксюш, у меня вопрос. Я вчера, когда.. — начала шептать Ева, приближаясь ближе к уху заинтересованной подруги, но была перебита стуком в школьный класс.
— Извините, — в класс ворвался небольшой мальчик, на вид лет десяти, и стеснительно подошел к учительнице, чувствуя на себе взгляды всех. — Ева Сутулина у вас учится?
— Да, — хмуро ответила учительница и рукой показала в сторону вставшей девчонки. — А что произошло?
— К директору вызывают, — тихо сказал он, пока Ева оглядывала шокированные лица одноклассников. У них вообще редко кого-то вызывали к директору, а девчонку так тем более. — Я проведу, пошли.
Слабо улыбнувшись на поддержку Ксюши, которая говорила, что всё будет хорошо и «директор вообще тебя похвалить хочет», Ева собрала свой портфель и вышла вслед за пацаном.
_____________________________
не забывайте звездочки и комментарии, хочу видеть вашу отдачу. ;)