8. красотка.
Во второй раз она проснулась от настойчивых лучей солнца. Они пробивались через шторы, освещали небольшую комнату и слепили глаза.
Первые минуты Ева лежала, глядя на белый потолок, и прислушивалась. Пыталась услышать хоть какое-то копошение за пределами её небольшого убежища, но ничего. Только сопение Валеры где-то под ухом и чей-то храп.
Через время она перевернулась на бок, открывая себе вид на спящего парня рядом. Его лицо было расслабленным: прикрытые веки изредка подрагивали, губы были слегка раскрыты, а растрепанные пряди, упавшие на лоб, закрывали собой участки кожи. Сейчас он выглядел совсем по-другому. Не серьезным группировщиком, держащим район в страхе, а маленьким израненным щенком, привлекающим взгляд каждого.
И разбитое лицо прекрасно заканчивало этот образ, добавляя ту самую вишенку на торт.
Ева почувствовала навязчивое желание убрать его мешающие волосы, поцеловать куда-то в область лба и встать, отправившись готовить им завтрак. Все, как в клишированном фильме про романтику.
Но у них не романтика. Только недосказанность и странная привязанность.
Пересилив себя, она поднялась. В глазах потемнело, но это было привычным. Девушка даже не обратила на это внимания, добираясь до ванной. Хотелось посмотреть на себя.
Красные глаза, такого же цвета щека, мятое платье - всё по красоте. Похоже, что ей повезло проснуться первой, иначе парни бы ужаснулись.
Только сейчас в голову ударили воспоминания, заставляя Еву протяжно застонать. Она серьезно рассказала обо всём Косте, спала в объятиях своего бывшего, а на утро он же выгнал из квартиры её отца.
Вся эта ситуация никак не оставляла девчонку в покое. Мысли путались, заставляя её раздражаться. Она ненавидела бардак в своей голове, потому на ум пришло лишь одно решение - выйти прогуляться в одиночестве и расставить всё по своим местам.
Замазывать проявившийся синяк она не видела смысла, все равно будет видно. Да и почти все её знакомые должны быть прямо сейчас в школе, сидеть на, кажется, пятом уроке и слушать нудных учителей. А она ведь тоже могла там быть.
Быстро умывшись и завязав волосы в легкий хвост, Ева на цыпочках прокралась обратно в свою комнату. Ей очень не хотелось, чтобы кто-нибудь, особенно Валера, проснулся сейчас. Он точно начнет будить всех. И тогда, уже через пару минут, перед ней будут стоять пять сонных голодных парней.
Без резких движений забрав свою одежду, висящую на стуле, Сутулина спешно зашла обратно в ванную. Пару секунд и платье уже лежало в ее ногах, в этот раз проблем с застежкой не было, а Ева смотрела на своё отражение в зеркале.
Смотря на себя, девчонка улыбалась. От долгого стресса она похудела, ребра, обтянутые светлой кожей, немного выпирали и это ей нравилось. Сутулина поглаживала их пальцами, чувствуя кость. Это именно та фигура, которой хотелось добиться. И плевать, что, по факту, нужно добирать вес.
Она могла простоять так еще долго, с каждым разом все детальнее рассматривая все преимущества и недостатки в своей внешности, но времени для этого не было. Не хотелось в дверях столкнуться с кем-то и объясняться куда же всё-таки она собралась.
Теперь на её теле были джинсы и свитер, а под ним футболка. На улице, вроде как, было тепло. Ну, по меркам поздней осени точно. Поэтому куртку она решила не надевать. Не любит эту многослойность.
А ещё она, к слову, ненавидела надевать сапоги. Нога всегда сложно входила в них, а замок каждый раз заедал. В детстве, перед выходом в садик, Ева часто истерила по этому поводу и ей помогал Илья. Мама собиралась, потому что до этого не было возможности, ведь приготовить двух сонных детей стоило сил, а отца к этому времени уже не было дома. Он всегда уходил раньше, чтобы успеть на работу.
И вот, она сидела на полу, ругалась на обувь и била её же об пол, а Илья присаживался рядом и смеялся. Без издевок, просто над ситуацией. Давал младшей сестре позлиться, а затем перенимал детские сапожки из её рук и помогал. Аккуратно застегивал молнию, поднимал за плечи и подмигивал.
Он с детства был без ума от своей сестры: помогал, делал всё за неё, утешал, ходил разговаривать с её обидчиками. Илья сам был не сильно старше, разница между ними всего пару лет, но вёл себя так, словно лет пятнадцать точно.
И сейчас, спустя больше, чем десятилетие, Ева снова села на пол в прихожей, тихо ругаясь себе под нос, и влезала в сапоги. Уже не яркие, с красивыми рисуночками, а обычные, чёрные. Их принёс ей Илья, сказав, что подарок. Брат был единственным источником заработка в семье. Иногда получалось вытащить пару рублей из кармана пьяного отца, но это редкость. Обычно папа сам клянчил у них на бутылку.
Иногда ей казалось, что это просто глупый сон. Что вот-вот она проснётся от поцелуя отца в макушку, почувствует аромат блинов, приготовленных её мамой и всё будет хорошо. Может, если бы всё было так, то и с Туркиным произошло по другому? Хотя, наверняка, в такой вселенной они бы не познакомились.
Ева бы не убежала из дома раздетой и не качалась бы на качелях. Илья бы не привел своих друзей знакомиться с сестрой. Он, возможно, вообще бы не пришился. Валера бы не одел на нее свою куртку и не позвал встретиться.
И ей это не нравится. Ей не нравится та вселенная, где нет их. Нет их отношений, совместных вечеров, ссор по пустякам. Даже если всё это уже в счастливом прошлом.
Обувь была на ногах, когда Ева поняла, что хочется курить. В голове один, пусть и рисковый, вариант - пойти и со всей осторожностью вытащить у Валеры из пачки сигарету. Если он проснется, то ей придется отхватывать по полной, но если нет.. То она сможет в полной мере расслабиться и насладиться порцией никотина. Он то явно поможет держать эмоции под контролем.
Сутулина могла бы позаимствовать целую пачку у Марата, но, во-первых, она до этого не додумалась, а во-вторых, в той же комнате спит Вова. И если вдруг он проснется и увидит Еву, копающуюся в одежде его младшего брата, то наверняка возникнут определенные вопросы.
И только поэтому Валера - лучший вариант.
Она решила не снимать сапоги, всё равно надо будет мыть всю квартиру, и попыталась тихо пройти по коридору. Тяжелая подошва, опускающаяся с характерным звуком, рушила всё её планы.
— Да блять, — шикнула сама себе под нос девчонка, обиженно смотря на свои ноги. Предательская обувь, кажется, мечтала, чтобы её хозяйку раскрыли.
На приоткрытой дверце шкафа висит куртка Валеры, которую он, почему-то, не захотел вешать в прихожей. В ней, Ева проверила карманы по два раза, были вкладыши от бумажек, деньги, мусор, но не сигареты.
Следующий её шаг - взгляд на спортивные штаны, надетые на парне, и разочарованный вздох. Ну не будет же он спать вот так, с сигаретами в кармане. Они бы уже все помялись, будь это так.
Ева не хотела это проверять, вот вообще. Совсем. Но все равно полезла. Встала коленями на кровать, потянулась вперед и ладонью начала осторожно шарить по его бедрам, там, где карманы.
Все шло хорошо, пока рука Туркина не легла поверх её. Вот тут то у неё остановилось сердце и пробежала вся жизнь перед глазами. Все яркие моменты мелькали в голове в те пару секунд, когда она боялась перевести взгляд на парня.
А переведя, она с облегчением выдохнула. Ева напрочь забыла, что он во сне очень тактильный. Через сон почувствовал прикосновения и поспешил прижаться ближе.
Но лезть во второй она не решилась. Взглядом окинула, не увидела никаких очертаний предметов и встала. Уже успела смириться с тем, что никаких сигарет не будет, но боковым взглядом заметила что-то знакомое на окне. Бело-красная упаковка, привлекающая внимание, радовала её глаз. Молчаливая терапия была спасена.
Она забрала две сигареты, полупустой спичечный коробок, ей не хотелось идти и искать их по шкафам на кухне, и наконец-то пошла к входной двери.
Ветер. Прохладные порывы ветра ударили по открытым участкам её тела, как только она вышла в подъезд. Мурашки привычно побежали по коже, заставляя Еву дрогнуть от неприятных ощущений.
Ноги несли её самостоятельно. Она шла туда, куда падал её взгляд, лишь бы уйти от дома. Уйти от места, где было слишком много воспоминаний. Не только плохих. Просто слишком много.
В этой квартире были её первые шаги. В ней она впервые собиралась в школу, плакала из-за полученной двойки, отмечала день рождение в кругу школьных друзей.
В ней она в первый раз увидела так много бутылок, услышала серьезную ругань родителей, слезы матери. В этой квартире ей зажимал уши её брат, лишь бы не слышать сплошных обвинений, которыми кидался отец. Именно из этой квартиры ушла их мама, оставив своих детей, как лишний груз.
Она никогда не винила мать в произошедшем, всё таки они сами отказались уезжать, начинать абсолютно новую жизнь в незнакомом городе, но обида присутствовала. Ева никогда не сможет понять того, что она смогла так просто смириться с отказом, не пытаться хоть как-то уговорить их, и просто уехала. Уехала, связывалась только по праздникам, оставила своих детей в той, прошлой, забытой жизни.
Но ладно, тема мамы её давно не задевает. Бросила, значит так будет лучше, значит они смогут прожить и без неё.
Больнее было от темы отца. Вот это было табу - то, что она не хочет обсуждать. Делиться тем, как его словно подменили и он забыл о своих детях по щелчку пальца. Словно Ильи и Евы никогда не было в их жизни, как и прекрасной Карины, его любимой жены. Девчонка часто прокручивала это в голове, как будто заевшую пластинку, пока слёзы не подступали к её глазам.
И утренний его поступок - пик неадекватности отца и самокопания Евы. Стоило бы винить в этом алкоголь и психическое состояние Олега, её папы, но она не могла. Винила себя, свой длинный язык, да всё в себе, но не отца. Не могла.
Она всё ещё оставалась той самой папиной дочкой, которая ходит за ним по пятам, ездит с ним на работу во время каникул и каждые десять минут лезет в теплые медвежьи объятия. А Олег, в свою очередь, всегда покупает любимой дочке всё, что она захочет, бережно застегивает куртку повыше и вечерами даёт ей заплести его короткие волосы в хвостики с яркими резиночками.
Ева, стоит быть честной, всегда тянулась к своему отцу больше, чем к матери. Он всегда выгораживал провинившуюся дочку перед мамой, подмигивал и ничего не говорил. Всё равно же потом получит.
И после всех этих воспоминаний в голову снова врезался звук пощечины. Той, что он в затуманенном состоянии влепил Еве, при этом крепко держа её руку.
Самое время закурить. Её рука нырнула в карман джинс, достала сигарету и спичечный коробок, а затем девчонка уселась на бордюр в каком-то парке. Сутулина ненавидит спички, предпочитая, чтобы их зажигал кто-то другой, но сейчас выбора нет.
Подпалив край сигареты, она сделала первый вдох. Тот, что ударял в голову сильнее остальных и остужал её больше остальных. И ей не так важно, что это вредно, когда это то, что помогает ей держаться на плаву.
Оголив запястье левой руки, она уронила смешок. Измученный. Защитный. Синяк и правда проступил, заливая до этого белоснежную кожу наливающимся фиолетовым цветом. Смотря на это, Ева снова фантомно чувствовала его прикосновение - его цепкие пальцы, сжимающие руку до боли.
И что бы она делала, если не Валера? Зная отца и его частое нахождение в обезьяннике за пьяные потасовки - Олег спокойно мог влепить ей ещё пару оплеух.
Поэтому она в сотый раз благодарна Валере. Он снова и снова спасал её из дерьма, хотя, стоит заметить, половина этого дерьма происходило как раз из-за него.
Поток её мыслей прервался примерно в тот момент, когда неподалеку она заметила Ксюшу. Это удивило её, ведь, ну, она должна быть сейчас в школе. Подруга конечно прогуливает, но только если заранее договаривается об этом с Евой, чтобы, если что, их спалили вместе.
Но больше шокировало не это, а парни, идущие рядом. Это была не их привычная компания с Ваней, её парнем, Костей и Степой. Это были незнакомые ей пацаны. И, более того, сама Ксюша ни разу не упоминала новых знакомых. Хотя Еве всегда казалось, что они лучшие подружки.
Захотелось догнать подругу, с каждым шагом удаляющуюся все дальше, спросить кто это, может даже обидеться на то, что Ксюша не рассказывает ей о таком важном изменении. Но она даже не встает. Просто смотрит вслед, как компания смеется от какой-то шутки, как какой-то парень шепчет что-то на ухо единственной девушке, а та отворачивается, похоже засмущавшись.
— Надо обязательно спросить кто это, — сказала в никуда Ева, туша прокуренную сигарету об асфальт. Теперь ей очень интересно кто же всё-таки эти парни и кто они для Ксюши. Сутулина не верит, что её подруга на полном серьезе изменяет Ване, про которого ежедневно ныла ей прошедшие пару месяцев.
Погода на улице была прекрасной. Прохладный ветер переодически дул, заставляя шататься тонкие ветки от опавших деревьев, но в остальном было тепло. Солнце не пряталось за темными тучами, грозящимися вот-вот облить всех, кто был на улице проливным дождем, и это уже радовало.
С трудом встав с насиженного места, Ева бы с радостью сидела там и дальше, она размяла ноги и пошла дальше. За вторым выходом из парка есть тротуар, а там через дворы и ее дом. Сутулина как раз успевала ещё раз размусолить всё в голове, пока дойдёт.
И вот все мысли опять возвращались к Валере. Моментально. Словно он, блять, приворот на неё какой-то сделал, вот серьезно. Иначе не объяснишь почему Туркин въелся в её голову и ситуация с ним стала важнее, чем с отцом.
Ева не понимает. Она в сотый раз обещала себе, что всё, в этот раз больше никакого Турбо в её жизни, но стоит ему появиться - девчонка сдавалась. Плавилась под его взглядом, давала вертеть собой, словно куклой. Всё это так глупо и она знала, что друзья не понимали. Не понимали, но и не осуждали. Молча смотрели, когда надо - жалели и ей этого достаточно.
Она, кажется, будет раз за разом наступать на одни и те же грабли, утопать от одного теплого взгляда в её сторону и нырять в родные объятия, лишь бы почувствовать любовь от него хотя бы на пару часов. Будет обжигаться, плакать в чьё-то плечо, обещать, что в этот раз точно всё. А потом по новой. И пока не сгорит до тла. Пока он не сожжет её, превратив в нелепый пепел. В подобие себя.
Это даже в мыслях звучало страшно, но Ева знала, что так и будет. Сердцем пыталась надеяться, что он бросит свою Лилю, придет к ней с цветами под подъезд и будет просить вернуться. Но голова то все понимала. Она для него - пройденный этап, к которому Валера будет приходить лишь тогда, когда станет скучно. Или своя девушка надоест.
А еще было жалко Лилю. По-человечески. По-женски. Она его любила, поэтому и постоянно навязывалась, пыталась привлечь внимание, позаботиться. А ему побоку, наверное. Хотя, может он её тоже любил. Обнимал по вечерам также, как Еву когда-то, спал с ней ночью, деля одну кровать, неожиданно заявлялся в гости и ластился, как кот.
Может он смог полюбить заново. Или полюбил в первый раз по-настоящему. Она ведь не забыла его слова в каморке. Те, что он безразлично кинул в её сторону, словно и не было никаких отношений. Те слова, что каждую ночь разбивают её по новой, заставляя плакать в темноте.
Также, как и поцелуй. Тот, что дал ей мнимую надежду на лучшее. Они с Маратом, кстати, так и не поговорили про это. Он всё видел, но не лез. Знал, что рано или поздно подруга сама придет, посмотрит на него грустным взглядом, сядет рядом, перенимая зажженную сигарету с его рук и расскажет. Вывалит все, что гложет, чтобы он её поддержал. Чтобы просто был рядом, говорил, что Туркин козлина, которому он рано или поздно набьет лицо, и улыбался.
Она шла мимо дороги, когда услышала разговор на повышенных тонах. Взгляд сразу переместился туда. Несколько парней шли за какой-то девчонкой, смеясь и толкая друг-друга в плечи. Их лица были разукрашены чьими-то кулаками, синяки, словно фонари в темноте, привлекали к себе внимание.
Ева девочка не глупая, видела, что блондинке, идущей впереди них, явно не нравится такая компания. Она пыталась сбежать от парней побыстрее, рукой посильнее сжимая лямку от рюкзака, но все тщетно. Они, гогоча на всю улицу, не слышали её отказов и, не отставая, шли следом. Намекали на что-то, пытались схватить за руку, шутили непристойные шутки. Сутулина слышала их даже не стоя рядом.
Сложить два плюс два несложно. Это всё тот же ДомБыт, который не вынес для себя никакого урока со вчерашней ситуации и снова приставал к девчонкам.
Девушку надо спасать и срочно. Парни видимо устали от того, что она ломается и решили перейти к активным действиям. Попытались ударить по заднице, догнать, облапать за грудь.
— Подруга, ты чего так долго? Я тебя сколько жду уже, — сорвалась к компании Ева, натягивая на свое недовольное лицо радостную улыбку. На неё тут же уставились, кажется, все пять пар глаз.
Теперь главной задачей было не облажаться. Вернуться домой в полном порядке. Остается надеяться, что блондинка поймет и подыграет ей.
— Извини, — пробормотала незнакомка, облегченно выдыхая.
Четкого плана не было. Сутулина просто подошла, ослепительно улыбнулась, перевела взгляд на парней и поздоровалась. Постаралась быть дружелюбной, так сказать.
— Так у нас сегодня две красотки, — Противно ухмыляясь, говорил один из них. Теперь Ева смогла разглядеть их вблизи, и одного из парней она точно видела на крайней дискотеке. Он подходил к ней и приглашал на танец, но она тактично отказалась. — Красотки, готовы к незабываемому времяпровождению?
Пацаны по новой загоготали, чуть ли не слюни пуская от нетерпения. Но, к их огромному сожалению, мечтам не всегда свойственно сбываться.
— Я думаю, что вы сможете провести его сами, а мы спешим, парни ждут, — хватая незнакомку за запястье, парирует Ева. Она не прибавляла шагу, идя в темпе с девчонкой, и не оборачивачивалась. Стоило бы запомнить их лица, но ей не до этого. Нужно дать им понять, что лучше не лезть.
— И кто же ваши парни? — голос буквально сквозил насмешкой. — Небось чушпаны какие-то? Девчонки, мы явно будем лучше их, не убегайте.
— Они те, — Ева остановилась. Их поведение выводило её из себя, заставляя злиться. Как можно быть настолько противными? Её взгляд забегал по их довольным лицам. — кто вчера избили вас. Не хотите встретиться с ними ещё раз?
Это кажется подействовало, но не до конца. Парни прекратили ржать, отпуская тупые шутки, но не остановились. Всё также шли следом, уже шепчась между собой. Похоже не поверили.
— Красавицы, мы всё равно лучше, подумайте ещё раз, — хватая Еву за плечо, сказал тот самый настойчивый. Парни уже не поддерживали товарища, просто смотрели, ожидая развития. — готов так уж и быть простить, если пойдете с нами.
Ладонь незнакомца плавно спускалась по её спине ниже, грозясь вот-вот лечь на задницу, когда Сутулина повернулась. В её глазах не было страха, только если чуть-чуть, там плескалось раздражение. Как можно быть настолько глупым и не понимать отказа.
— Держи руки при себе, — девчонка не коснулась его в ответ, не отбросила его ладонь, зависшую в воздухе, просто смотрела. Пыталась задавить взглядом, показать угрозу, но понимала, что парня это не пугает.
Он улыбнулся, обнажая зубы, и с интересом наклонил голову. В глазах зажженный огонь без намека на испуг.
— Оставь, — подал голос кто-то из парней, стоящих сзади, — других найдем.
Юноша хмурился, взвешивая всё в голове. Тёрки с другой группировкой из-за какой-то бабы сейчас им точно ни к чему, но девчонка его заинтересовала. Вся такая неприступная, ломающаяся.
— Красотка, я тебя запомнил, — выговорил спустя небольшую паузу он, подмигивая.
Ева смотрела им вслед, дожидаясь, пока компания скроется за углом. На всякий случай, разное может быть. И только после этого она смогла спокойно выдохнуть и прикрыть глаза. Остается надеяться, что никаких проблем это не повлечет.
— Спасибо, — неуверенный голос послышался слева от неё. Девчонка, ещё не до конца отошедшая от ситуации, стояла рядом, поправляя растрепанные волосы.
Сзади неё был тротуар. Ева только сейчас заметила, что там ходят люди. Да, их немного, но они всё равно ходят. И никто из них не захотел подойти, поинтересоваться происходящим. Такое равнодушие со стороны народа её пугало.
— Не могла пройти мимо, — подбадривающе улыбаясь, ответила ей Сутулина. Её бы замучила совесть, поступи она по другому. — но в следующий раз будь осторожнее.
И всё. Попрощавшись, они разошлись в разные стороны. Никаких знакомств, дружбы и предложения выпить чаю. Обычная случайная встреча, которую Ева будет вспоминать ещё долго. Хвалиться тем, что смогла помочь девчонке и спасти её от навязчивых придурков.
За то её внешность врезалась в голову намертво. Незнакомка была одного роста с ней, и возраста, кажется, тоже. Её длинные светлые волосы и голубые глаза выглядели так, словно она была сошедшим ангелом, не хватало лишь крыльев за спиной. Она была красивой, Ева часто мечтала об именно такой внешности: нежной и мягкой.
Сутулина вышла из своих размышлений лишь тогда, когда столб оказался в опасной близости с её лицом. Ей точно нельзя делать эти два дела сразу.
Но и у неё есть оправдание - она всё ещё в небольшом шоке из-за произошедшего. Для девушки в новинку, что парни домогались так открыто, не в темном переулке или в тесном автобусе, а посреди улицы в обед. Да, универсамовцы тоже не были святыми, но они не позволяли себе такого. Не лапали беззащитных девчонок, намекая на интим.
***
— Ева, ты? — послышался голос брата, заглушенный из-за тяжелой двери. Сутулина стояла в подъезде, слабо стуча по дереву.
Топот ног слышно даже здесь, на лестничной клетке, пока Илья не остановился, проворачивая замок. Кто вообще успел закрыть за ней дверь?
— Ты уже со школы вернулась? — с порога, как только дверь перестала скрывать Еву, спросил Сутулый. В одной его руке стакан с, кажется, водой, а во второй мокрая тряпка.
— Ты же не бить меня собрался? — обращая особое внимание на это, в ответ спросила девчонка. — Я не ходила.
Растрепав его волосы, она вошла вовнутрь. Красно-фиолетовый синяк красовался на щеке, привлекая внимание. Ева была удивлена, что те парни не выкинули ни одной шутки про это. Или она просто не услышала.
— Это что? — тыкая пальцем в гематому, негромко задает вопрос Илья. В его голосе смешался шок вместе с появившейся злостью. — Кто?
А она, вообще-то, на него обижена. Родной брат, а взял и бросил на произвол судьбы ради сна.
— Отец, — легко сбрасывая сапоги с уставших ног, ответила Ева. Говорила так, словно это обычное явление в её семье и в этом нет ничего удивительного. Она просто не хотела, чтобы Илья злился на папу, пусть он и ужасный человек.
Девчонка прошла по коридору, заглядывая на кухню. К её удивлению, работа шла полным ходом. Стол больше не выглядел грязным, на нём не было склада мусора и грязных кружек. Около раковины стоял Марат, намывая посуду под строгим надзором Вовы и Валеры. Полом занимался Илья, а Зима.. Его она не видела.
— Добрый день, — плюхаясь на свободную табуретку, поздоровалась со всеми Ева. Она безумно хотела воды и чего-нибудь перекусить.— Маратик.
Дергаясь от своего имени, он обернулся на девчонку — Чего?
— Налей попить, пожалуйста. — жалостно просила Сутулина, надеясь на то, что её друг сжалится. Она так удобно села и теперь ну никак не хотела вставать.
Ева почти физически чувствовала взгляды на своей щеке и её это раздражало. Ей не нравилось, что внимание в этой комнате приковано к ней. Парни постоянно получали гематомы, украшающие их лица, но не глазели такими глазами друг на друга. Стоило сказать спасибо, что хоть не лезут с расспросами откуда, просто смотрят. С непониманием. С переживанием.
Кроме Валеры. Он то прекрасно знал откуда Ева схлопотала синяк. Но парень всё равно смотрит. Взглядом гипнотизирует щёку, словно таким образом гематома оттуда пропадет в два раза быстрее.
— Турбо, ты не ахренел? — вдруг подал голос Адидас. — Ева, если это он тебя ударил, то не молчи. Расскажи мне, я ему быстро мозги на место вставлю.
Мило. Сутулина даже улыбнулась от такого. Она знала Вову не так давно, но он уже вел себя с ней, как что-то среднее между отцом и старшим братом. Защищал, давал нелепые советы, волновался.
— Это не он, но спасибо, — перенимая стакан, наполненный прозрачной жидкостью, ответила ему Ева.
Суворов тут же выдохнул, забрал свои слова обратно, глядя на недовольного Валеру, а потом задал логичный вопрос: «А откуда тогда?»
Молчание. Немного затянувшееся молчание. Ева была не уверена, что готова рассказать историю отца еще раз, впустить нового человека в их с Ильей семейную историю.
Хотя, с другой стороны, Вова то итак знал. Вскользь, с того дня, когда она ночевала в подвале. Значит и рассказывать полностью необязательно, лишь ввести в курс дела.
— С отцом не поделили его кровать. Ему как-то не понравилось то, что на его постели спали двое полуголых мужчин, — Отшутилась девчонка, переводя все на смех, — Ладно, один мужчина и один пацан.
Ну не нравились ей все эти жалостливые взгляды, которые не получалось трактовать никак, кроме: «Ты такая бедная и несчастная.» Не хотелось Еве быть жалкой и слабой в глазах других.
— И что? Он пришёл, ударил тебя и просто ушел? — домывая последнюю тарелку, вдруг спросил Марат.
— Нет, — закатывая глаза, ответила Ева. С ним всегда всё просто. Скажет что-то лишнее, что позволит девчонке отвлечься и недовольно цокнуть на друга за его длинный язык. — Турбо проснулся и выгнал папу.
Взгляд Марата говорил все за себя. Смешинки искрились в карих глазах, выдавая мысли хозяина. Ева даже немного засмущалась, отворачивая голову в сторону, хотя, фактически, у них с Валерой даже ничего не было.
— Чай будете? — переведя тему, спросила Сутулина, всё же вставая со стула. Она наполнила чайник водой из-под крана и поставила на плиту. Спичку ей любезно поджег Марат, после угрожающий, что кинет её же в подругу.
Они сидели и обсуждали пробуждение парней, то, что первым проснулся Адидас, тут же разбудивший всех. Марат любезно добавил, что брат начал кричать в ухо и чуть не облил стаканом с водой.
Потом к ним присел Илья, тоже попросивший чашку с чаем, и схлопотал подзатыльник от Турбо. Как он объяснил - за то, что оставил сестру в беде. Ей богу, как будто бы она была на грани смерти. Но тот факт, что Валера переживал за нее грел душу и разбитое сердце.
Зима, как объяснили парни, проснулся и сразу ушел домой. Сказал только, что забыл о ком-то и пулей рванул из квартиры, даже любимую шапку оставил.
— А чем вы будете сегодня заниматься? — на пробу отпивая горячий чай, спросила Ева.
Она не знала что делать сегодня. Хотелось навязаться и пойти с парнями, но не факт, что они не разойдутся по домам и всё. Или у них какая-то супер секретная совместная миссия. Хотя её бы это не остановило.
Ева бы могла как всегда пойти гулять с компанией, но стыдно. Стыдно смотреть в глаза Косте после вчерашнего разговора. Стыдно смотреть на Ксюшу и понимать, что, скорее всего, она неосознанно стала свидетельницей похождений подруги. Или ей надо прекратить накручивать себя и думать о плохом.
— Мир спасать будем, — саркастично ответил Валера. Его пальцы отбивали незамысловатый ритм по столу, а взгляд глубоких зеленых глаз был направлен на Еву, следя за её реакцией. — как и всегда пойдем в качалку, как будто первый день с нами знакома.
— А можно с вами? — обратилась ко всем Сутулина, надеясь на «да». Иначе ей придется целый день гнить в кровати.
И даже это будет дня неё мучением. Её комната наверняка пропахла фирменным запахом Валеры. Не парфюмом, а запахом. Все подушки, простынь, да всё в помещении будет напоминать ей о прошедшей ночи.
— Ты, считай, одна из нас, — послышался голос Адидаса, — поэтому можешь даже не спрашивать, тебе можно приходить всегда.
Такие слова теплом разливались в сердце девушки. Она знала, что в универсаме к ней относятся хорошо, но ей никогда не говорили этого в лицо. Никогда прямо не говорили, что она своя, что она часть этой семьи.
Это не повод для гордости, быть своей в преступной группировке, но Еве было все равно. Она чувствовала себя полноценной, когда находилась в подвале, словно это её место.
Друзья сидели ещё долго, растягивая кружку с чаем на час. Они заново слушали увлекательные рассказы Вовы, которые до этого слышали раза три точно, смеялись над Маратом и пытались выпросить хоть какие-то истории у Евы.
Она металась между тем, чтобы рассказать о произошедшем сегодня или умолчать, но выбрала второе. Всё таки это не настолько важно, чтобы говорить. Да и устраивать разборки из-за её слов ДомБыт тоже не будет, поэтому ситуация останется небольшой тайной. Но Марату она расскажет, наверное.
Когда чай давно остыл и был наконец выпит, а ребята дослушали очередную военную историю от Вовы, все единогласно решили, что пора. Время значительно перевалило за обед, солнце всё еще светило, даже не думая скрываться в ближайшие часы, а настроение Евы было наверху. Она даже сама собрала все чашки, несколько тарелок, на которые она выложила проголодавшимся парням поесть, и встала мыть посуду. Забрала у Марата его работу.
В секунду все, будто сговорившись, вышли из кухни, оставив Еву одну. Тишина спустя какое-то время постоянных не затыкающихся разговоров была глотком свежего воздуха. Она не любила тихие помещения, не любила молчание, но иногда, как сейчас, оно было нужно. На секунду выдохнуть, перевести дыхание, чтобы потом с новыми силами развлекаться снова.
— Кошка, — Послышался прокуренный голос сзади. Он шептал, пробирая этим до костей, и заставлял вздрагивать.
Тёплые руки Валеры неожиданно легли на её талию, соединяясь на животе. Неожиданная нежность отдалась усиленным сердцебиением и ватными ногами. Он слегка сгорбился, и его подбородок опустился на плечо Евы.
Сутулина была в замешательстве. Зачем он снова это делал? Снова вел себя так, словно они никогда не расставались. Она была рада его прикосновениям, рада тому, что он обращал на неё внимание, но как же ей от этого больно. Ей не хочется быть той забытой игрушкой, которую достали, когда другие сломались, но и отказать не может. Боится, что Валера обидеться. Что прекратит обращать на неё внимание.
Она такая слабая, когда дело доходит до любви.
— Валер.., — она забылась. Позвала его по имени и стоит, слабо дрожа в его объятиях, но не отстраняется. Хотела что-то сказать, но глубокий шёпот Туркина прямо под ухом сбил.
— Молчи, пожалуйста, — тихо. С хрипом. Ева готова продать квартиру, лишь бы слышать этот голос постоянно.
Он говорил без грубости, без намерения упрекнуть её в чрезмерной болтливости, просто хотел постоять молча. Насладиться моментом, который может никогда не повториться.
Их идиллию прерывала лишь вода, струйкой льющаяся из крана. Объятия объятиями, но посуда сама себя не помоет.
Еве оставалось надеяться, что никому сейчас не потребуется срочно зайти на кухню. Особенно Илье. Иначе сначала ему придется объяснять, что Туркин не силком принудил его сестру к объятиям, а потом ещё пару дней терпеть то, что он постоянно подкалывает и обижается.
В его объятиях всё также тепло. Руки вселяли надежду, что всё будет хорошо. Тихое дыхание возле ухо добавляло уверенности в том, что он настоящий. Что он стоял сзади и прижимал девчонку ближе.
***
В качалке было неизменно весело. То спарринги, то кто-то начнет травить анекдоты, то начнут рассказывать истории. И Марат как всегда сидел рядом, комментируя каждое слово, вызывая этим тихие смешки у подруги.
Сейчас они стояли на улице и, отойдя поодаль от входа в качалку, курили. Она пристрастилась к пагубной привычки пару месяцев как, а Илья до сих пор не знал. Или делал вид, что не знает.
— Позвал, чтобы узнать что у меня с Турбо? — выдыхая дым в небо, прямо спросила Ева. Его глаза, горящие от нетерпения, выдавали его с потрохами.
Марат закивал, словно болванчик, щурясь от солнца. Оно пускало последние свои лучи перед тем, как скрыться за горизонтом, уступая место луне. Атмосфера была подходящей, яркое небо описывало весь спектр эмоций Евы из-за Валеры.
Ну она и рассказала, её два раза просить не надо. Про их с Туркиным поцелуй, про Костю, не забывая упомянуть, что Турбо стоял и слушал, про ночь, а потом и про утро, и про объятия на кухне тоже. Вывалила всё и ей стало легче.
— Нихуя себе.., — Вырвалась изо рта Марата первая реакция. Его глаза бегали по расстроенному лицу Евы, ей не сильно нравилось вспоминать всё это, а рот был приоткрыт. Парень усиленно думал над
тем, что вообще можно на это ответить. — Если хочешь, то я Турбо в кроссовки нассу.
— Марат! — несильно ударяя друга в плечо, вскрикнула Ева. Зная Суворова - она не удивится, если в один день он реально магическим образом заберет у Валеры кроссовки и воплотит свою угрозу в жизнь.
Они ещё немного помусолили тему с Турбо, выкурили по ещё одной сигарете и только после этого пошли обратно в качалку. Никто даже внимания не обратил на то, что их не было.
И вторая половина дня прошла замечательно, Ева была окружена друзьями и не успевала загрустить, но казалось, что что-то не так. Тревожность сидела внутри, напоминала о себе и намекала что кое-что скоро произойдет.
И не прогадала. Все произошло так быстро, что девчонка в начале впала в ступор.
Вот в подвал влетела злая Лиля, Сутулина её даже не заметила, подошла вплотную к Еве, стоящей возле стены, и начала сверлить её злостным взглядом.
— Шалава, тебя не учили, что чужих парней уводить нельзя? — Сказала Лиля. Сутулина всмотрелась в её лицо, замечая красные глаза и дорожки от слёз.
Многие парни, услышав, что начинается конфликт, тут же отбросили все свои дела и вылупились на них, словно на картинку в кинотеатре. От такого внимания Еве хотелось спрятаться, да подальше, но Лиля загородила ей путь.
— Нормально тебе с занятыми целоваться? — продолжала заплаканная девчонка, открывая всё больше подробностей для всех. — Вот только Валера не любит тебя, он мне сам говорил об этом, поэтому у тебя не получится его увести.
С каждым словом Лиля задевала её всё сильнее, заставляя всю надежду внутри гибнуть. Снова.
— Турбо мог и соврать, — криво улыбаясь, отвечала Ева. Прилюдно обижать себя она не даст.
— Дура! — недовольно воскликнула Лиля. — Ты не даешь нам быть счастливыми и постоянно влезаешь. У тебя никогда не получится вернуть Валеру, потому что он мой. А ты просто навязчивая бывшая!
— Как он может быть твоим, если мы с ним целовались? — Хмыкая, парирует Ева. Её бесила вся эта уверенность девчонки в том, что Турбо с ней навсегда.
Эти слова подействовали на Лилю, как красный цвет на быка. Она разозлилась, Сутулина подумала, что ещё пару секунд и у неё из ушей полетит пар, и с размаху влепила пощёчину. Ну, хотя бы не по той щеке, куда её ударил отец.
— Ты ахренела? — чувствуя жжение кожи, зло спросила Ева. Она хотела решить все мирно. Не получилось.
В их глазах плескала ненависть к друг-другу, к этой ситуации, к любви.
Ева шагнула вперед, ближе к противнице. Секунда. Вторая. Рука сжалась в кулак и прилетела в лицо девчонки. Удар пришелся в скулу. Не сильный, но Лиля всё равно скривилась, а потом ударила в ответ.
Воздух в миг наполнился короткими вздохами, кто-то хлопал и поддерживал драку, а кто-то уже убежал за Валерой. Никто из девушек и не думал отступать: они хватали друг друга за волосы, таскали в стороны, били кулаками.
Ева вонзила ногти в руку своей противницы, скользнула ими по коже, оставляя белые следы, тут же наливающиеся красным. Воспользовавшись секундным замешательством, ударила вновь, попадая по носу. Из него тут же хлынула алая жидкость, но это не остановило Лилю.
Все крики в комнате словно стихли, сужаясь до них двоих: тяжелое дыхание, злой взгляд, удар, еще один, ответ, хруст.
На секунду они разошлись, обе с взъерошенными волосами и бешеным взглядом. Но прекратить это не было и в мыслях - и они снова ринулись друг на друга, желая разукрасить лицо противницы.
Ева уже занесла руку для нового удара, как почувствовала крепкую хватку. Кто-то удерживал её на месте, обхватив поперек груди.
— Ты дура, Сутулина? — недовольный голос. Валера. Валера держал её, а не Лилю.
Ева только сейчас перевела на неё взгляд. Она брыкалась в руках Вовы, крича, что ещё не закончила. По девичьим щекам снова текли слёзы, смешиваясь с кровью из носа.
— Нечего говорить своей девушке, что не любишь меня, а потом идти и целоваться со мной, — зло ответила Сутулина. Она была раздражена и нуждалась в том, чтобы выпустить пар, а Туркин её прервал.
— Я ей такого не говорил, — усмехаясь, возразил Валера. Как же быстро у него меняется настроение. Вот только он обзывал её дурой, а теперь смеется на ней.
— Ну да, значит она встречается с еще одним моим бывшим Валерием Туркиным и он ей это сказал, — раздраженно сказала Ева.
— Все может быть, — улыбаясь, даже не оборачиваясь Сутулина это понимала, ответил ей Турбо. Он явно забавлялся от всей этой ситуации. Ну да, не каждый день за тебя дерутся девчонки.
Валера отвёл её подальше, чтобы она не смотрела на Лилю, и стоял с ней, пока не успокоится. Держал одной рукой, пока второй водил по руке. Вырисовывал узоры, гладил - делал всё, чтобы Ева отошла.
Его прикосновения были приятными. Нежными, желанными, не такими, как у того незнакомца из ДомБыта. От рук Валеры хотелось расслабиться и спать, от того - быть начеку и убежать при первой возможности. От тех, пусть даже невинных, прикосновений Сутулина чувствовала себя грязной.
Но стоять так вечность не получится. Сейчас она выползет из объятий, а Валера тут же побежит к Лиле. Поцелует, поможет обработать раны, вытрет слезы. Ведь она - всё ещё его девушка. А Ева так, навязчивая бывшая дура.
Может хотя бы таким образом Сутулина сможет открыть себе глаза? Может Лиля поможет ей понять, что пора прекращать жить прошлым, страдать по бывшему и надо возвращаться в настоящее?
— Отпусти меня, — тихо сказала Ева, пытаясь выглядеть спокойно.
— Успокоилась? — хмыкая, он убрал свои руки, выпуская её из захвата. Тут же стало как-то холодно и пусто.
Не ответив, она ушла. Не оглядывалась, не видела взглядов, направленных на неё, хлопнула дверью и вышла. В голове пустота, из желаний - накуриться. Пора бы уже купить личную пачку.
Ева сидела, привалившись спиной к холодной стене, смотрела на звезды и прокручивала в голове всё произошедшее. Глаз болел, щека пекла, из губы тонкой струйкой тела кровь.
— Хорошо ты её, — легко сказал Марат, падая рядом.
Она настолько зависла в своих мыслях, что не услышала, как он вышел. Не услышала его шагов, скрипа металлической двери.
— Я болел за тебя громче всех, ты слышала? — продолжал Марат, восхищенно размахивая руками. В его глазах искрилась гордость за свою подругу. — Мне особенно понравился момент, когда ты ей в нос дала. Ты видела вообще её лицо?
В голову Сутулиной пришла ужасная догадка. Она не хотела в это верить, ну вот совсем, но на нервах можно придумать что угодно. И если это правда, то она будет разочарована во всём. Разочарована в настоящей дружбе.
— Это ты рассказал Лиле, что мы с Туркиным целовались? — переводя потухший взгляд на опешившего Марата, неожиданно тихо спросила Ева.