39.
──────── ────────
Подъехав к одноэтажному дому Джошуа, белому с тёмной крышей и окруженному зеленью, я первым делом увидела стоящую на пороге и перебирающую в руках мобильник девушку.
Светлые волосы, собранные в высокий хвост, худое лицо — я её не знала. Она была меньше меня, а Джошу доставала до середины плеча.
Я выходила из машины, полная уверенности в том, что она приехала не к добру, и так оно и оказалось.
Спейрс пошёл вперед, скоростью шага намекая, что я должна оставаться позади, но интерес взял верх. Я накинула рюкзак на плечо и держалась чуть правее. Когда мы дошли до порога, то блондинка мельком осмотрела меня — и от подобного взгляда я скривилась.
Он значил излюбленное девчачье «Ты? Серьёзно?», и это стало для меня доказательством даже раньше, чем я услышала это от Джошуа. Но мне не было дела до этой девушки. Разве что в голове щелкнуло, оповещая, что... она ведь совсем другая.
— Какими судьбами? — спросил Джош негромко, останавливаясь прямо перед ней. Девчонка, цокнув, наклонила голову.
— Я забыла договор на ремонт машины. Он остался у тебя в столе.
— Я всё тебе отдал. И договор тоже. Я вложил его в ту же папку, куда и другие документы.
— А цепочка?
— Она на тебе.
Я осталась позади, но типаж девушки меня поразил. Это же типичная знойная блондинка. Такие обычно крутятся вокруг крутых парней и, видимо, Джошуа, будучи спецназовцем неплохого телосложения и вида, её и заинтересовал.
Отчего-то мне поплохело. Я старалась не привлекать к себе внимания и просто ждала, пока они договорят. Но разговор приобрёл другой оттенок.
— И зачем ты приехала? Позлить?
— Позлорадствовать, — фыркнула та, — Но вообще — забрать вещи.
— Проваливай. — спокойно выдохнул Спейрс, но девчонка, видимо, хотела конфликта и активно к нему шла.
— А это кто? Та Алекс? Наслышана. — и вот теперь её взгляд стал по-настоящему хищным. Так девушки смотрят на тех, кого считают соперником — и я не могла не принять это.
— Проваливай! — уже с улыбкой попросил Джош, и я заметила, как его левая рука сжимается в кулак.
Интересно, он смог бы ударить? Сорвался бы?
Во мне плеснулась неприязнь, и её уже было некуда деть — я вскипела точно так же, как и Джошуа. Кто она вообще, мать её, такая, чтобы портить мне вечер?
Я взяла рюкзак покрепче и подошла к Джошу.
— Дашь ключи? — я посмотрела ему в глаза, старательно выискивая в них хоть какой-нибудь ответ.
Он пустил руку в джинсы и протянул мне блестящую связку.
— Я скоро приду.
Кивнув, я прошла к крыльцу, но, обернувшись, бросила:
— Не открывай на меня свой грёбанный рот, мисс Аризона.
— Что? — воскликнула она, но мне уже не было дела до её спонтанного порыва ярости. Я хлопнула дверью, оставаясь в пустом коридоре дома Джошуа Спейрса.
И в ту же секунду поняла, что смогла себя отстоять, и от осознания крошечной, но победы, меня пробило на смех. Я шагнула дальше, стаскивая кеды. Ковролин в доме был вычищен так тщательно, что в некоторых местах примялся.
Стены серые, обстановка самая обычная, но меня привлекла гостиная, где я оставила рюкзак на диване и увидела пачку таких же, как у Люка, дисков. Они были разбросаны по полу вокруг стойки с телевизором и видеопроигрывателем.
И вообще — в гостиной много что было не на своём месте. Множество журналов, открытая сигаретная пачка, кресла стояли в разрозненном порядке. Будто кто-то навёл беспорядок на страничке каталога.
— Прости, я не был дома уже несколько дней. Не мог нормально убрать. — голос Джоша звучал раздраженно, и я понимала его. Но я не сказала ни слова о беспорядке.
— Это она?
— Она. — ответил Спейрс.
Шаги были тихими, и я не успела увернуться от хватки; Джош взял меня за запястье, так смело и отчаянно, что я не поверила этому жесту. Подняв голову, я сощурилась и всмотрелась в его лицо, напряженное и...
— Среднего роста блондинка с шикарным загаром. — шепнула я.
— И что?
— У тебя нет типажа в женщинах, совсем?
— Алекс, ты... — если сначала Спейрс ничего не понимал, то теперь и я осознала, что происходит.
Я ревновала его к бывшей. Боже, я прямо сейчас пыталась упрекнуть его в том, что я на неё непохожа!
Мне пришлось отступить, и он отпустил мою руку. Атмосфера сразу переменилась: если в машине мы были спокойны и честны, то теперь снова врезались во вновь возведенную стену неловкости.
Нужно было извиниться, но я не в силах была найти нужные слова. Джош отвернулся, переминая пальцы, щелкая фалангами. Порывшись в рюкзаке, я нашла старый плеер и хотела провести несколько минут в одиночестве.
— Можно я послушаю музыку? — спросила я, обернувшись и замерев у выхода из дома.
— Конечно. А я пока уберусь тут. Извини ещё раз.
— Не надо. — я выдохнула, выходя на улицу и вдыхая поглубже вечерний воздух.
Улица оставалась тихой, со своей размеренной жизнью, запертой в каждом из домиков вокруг. Припаркованные пикапы, помятые знаки, линии электропередач. Я рассматривала всё вокруг, заткнув уши наушниками, но вскоре поняла, что музыка в них не играет.
Я просто сижу на улице, молча разглядываю округу и ищу в себе силы, чтобы вернуться в дом и извиниться перед Джошуа.
Что меня так задело?
Брошенное давно им, чтобы позлить, сравнение с официанткой? То, что он не узнал меня в тот вечер? То, что я не похожа на его бывшую, которая разбила ему сердце? Что именно в голове выдало подобную реакцию?
Может, собственный страх? Страх, который резко всплыл из прошлого, накрыв полотном из неуверенности?
Нейтан, когда-то давно решивший, что ему всё дозволено?
Чёртова мисс Аризона.
Мне стало тяжелее, когда я осознала, что плачу. На пороге дома Джошуа Спейрса, краем глаза замечая развевающийся флаг, а руки дрожат от нервного срыва.
Я вытащила наушники и оставила плеер на пороге.
Снова вспомнились строчки из любимой отцовской песни Тома Пэтти.
«Любовь — это долгая, долгая дорога...»
Да пап, теперь я понимаю. Дорога долгая, сложная. Душераздирающая.
Ведь всё просто, верно? За дверью этого коттеджа меня ждёт мужчина, который оставил во мне надежду когда-то десять лет назад, который помог справиться с тяжёлой ситуацией, пусть и не должен был. С которым у нас были напряженные отношения, а теперь я по уши в него влюблена.
Я по уши в него влюблена...
Вечер был красивым. Вечер остался тёмно-синим небом с оранжевым размазанным горизонтом, а крики детей с соседних улиц звучали по-особенному. Мне потребовалось ещё несколько минут, чтобы вытереть размазавшуюся косметику.
Через некоторое время вышел Джошуа. Он сел рядом, протягивая мне бутылку пива, и я согласно её приняла.
Мы молчали, но его ладонь лежала на моей коленке, пока он смотрел совершенно в другую сторону и задумчиво щурился.
— Эта сучка хотела меня позлить. — сказал Спейрс немного погодя, когда я сделала первый глоток.
— Ну и пошла она. — сказала я надломленным голосом.
Снова повисла неловкая тишина, сквозь которую был доступен только внешний мир. Но рядом со Спейрсом, казалось, не существует других звуков.
— Я почувствовал то же самое, когда увидел тебя с тем парнем, Алекс.
— Остин? Я уже давно с ним не встречаюсь. Мы расстались, когда он предложил мне стать его официальной партнёршей.
— Официальной? Женой? — Джош отпустил моё колено и обеими руками взялся за бутылку, в его пальцах кажущуюся крошечной.
— Нет. Мы просто... спали. И не были парой. Это было простым увлечением, не больше. Хотя, он мне нравился. Он был вежливым, спокойным, уважительно относился к моей жалкой работе.
Он вновь немного помолчал, продолжая пить, а я отставила почти нетронутую бутылку в сторону, к плееру.
— Ты слышишь себя? — вдруг спросил Джош.
— О чём ты?
— Он ведь тоже полная противоположность меня. Я оскорбил тебя, у меня большую часть времени не было настроения. А когда я захотел сделать тебе комплимент, то ты решила, что я издеваюсь. Разве мило?
— Нет, не мило. Но мне нравится. С тобой всё... иначе. Я не могу объяснить.
Напряжение словно дрожало между нами, и я почти ощущала, как меня стягивает невидимыми силками. Крошечное терпение, оставшееся во мне, таяло на глазах. Спейрс склонил голову, всматриваясь, изучая.
— А я — могу. Нас так друг к другу тянет, что это становится пыткой. И агрессия, которой мы питались, переросла в мучения. Поэтому ты тронула меня в машине. Ты тронула меня без спроса, потому что тебе нужно было куда-то отдать всё это.
— Но ты ведь ответил. — почти задохнулась я.
— Алекс, мне тридцать четыре года. Я прошёл черт те что, я был в таких местах, о которых люди знают лишь из отрывков теленовостей. И последнее, в чём я бы сомневался — это в чувствах к тебе.
— Джош... — губы задрожали, но Спейрс перебил.
— Я схожу с ума. И кажется, это видят все, кроме тебя.