38.
──────── ────────
— У тебя остались фотографии Джереми? — я подошла к Спейрсу сразу после того, как мы с Люком вышли из гаража.
Он вытирал тарелки белым вафельным полотенцем и выглядел совсем по-домашнему. Отросшие волосы заведены за уши, лицо расслабленно. Но стоило услышать «то самое имя», как Джошуа отложил чашку и повернулся ко мне.
— Да. Парочка. А что?
— Я хочу нарисовать его. Давно не рисовала.
— Нарисовать Джереми? — ещё раз переспросил Спейрс, и я впервые услышала в его голосе настолько явное волнение.
В глазах плеснулось что-то необъяснимое, и я почти отступила, поняв, что не знаю, как реагировать.
— Что не так?
— Ничего. Я расскажу позже.
— Нет уж, давай сейчас.
— Алекс, я прошу тебя. — попросил Джош, глядя настойчиво, почти с откровенной мольбой.
— Ладно. А насчёт фотографий?
— Я могу отдать их тебе. Но они дома.
Шум льющейся в раковину воды отвлекал. Любой шорох теперь был для меня лишним. Спейрс закрыл кран, проследив за моим взглядом, а потом вытер руки чистым полотенцем. На кухне кроме нас никого не было.
— Пригласить тебя на кофе? Или на фильм? — теперь он говорил так тихо, что по моим рукам прошлись мурашки.
— А ты хочешь?
— Бога ради, а ты не видишь? — он почти прыснул, но всё так же негромко, чтобы в гостиной не встрепенулась Сьюзан.
Взведенный Спейрс выглядел двояко: какая-то из его граней была рядом с беззащитностью, почти немыслимой для меня.
Я не верила, что этот мужчина мог быть нежным и откровенным, но именно его открытость в ту ночь позволила ему сказать то, что он сказал.
Никогда в жизни не слышала от мужчины подобных слов. Никто и никогда не говорил мне, что хочет быть моим.
— Я с радостью посмотрю с тобой что-нибудь.
Надо же, как мало времени прошло от момента в кухонке администрации до кухни в доме Сьюзи. От попыток забыть Джошуа и собственные зревшие в шестнадцать лет чувства, до полноценного осознания заинтересованности.
Джош шагнул навстречу, но его опередила Сьюзи. Я с облегчением выдохнула, заметив, что она улыбается.
— Я заеду в восемь, — сказал Спейрс, — К тебе домой.
Он бросил полотенце на стойку и взял вещи с обеденного стола, следом быстро исчезнув в коридоре. Сьюзи загадочно улыбнулась — это она любила, — и поджала губы.
— Мы едем во Флориду уже завтра. Я приготовила тебе одно очень классное платье, там же так жарко! Я ни разу туда не выезжала.
— Ты теперь спонсируешь меня одеждой? — я отошла от лёгкого напряжения и смогла расслабиться, только когда услышала шорох асфальта под колёсами.
— Когда я пополнела, мне некому было отдать шмотки! А тут ты!
— Я, как всегда, вовремя...
— Джош любит куда-то срываться. Даже не предложил подвезти тебя!
— У него дела, наверное.
— Давай я тебя довезу?
— А давай.
Кевин в гостиной смотрел мультики, когда к нему присоединился Люк. Я прошла мимо, помахав обоим. Заметив, как рука Брента лежит на плече Люка, я не смогла сдержать радости.
Всё обязательно изменится. Мы съездим на могилу Джереми, оставим что-нибудь памятное. Может, тогда и я смогу поделиться с Люком своим секретом, который он уже начал постепенно, подобно сложной головоломке, раскрывать.
Я не знала, до сих пор не представляла, как буду рассказывать брату о том, что Нейтан хотел со мной сделать. Боялась представить себе, насколько он разозлится, насколько разочаруется, насколько больно ему сделает осознание того, что я не сказала ему ещё тогда.
Что его лучший друг знал о его сестре немного больше, чем он сам.
Сьюзи всю поездку радовалась. Она ещё раз повторила, что ни разу не была во Флориде и безумно хотела посидеть на прибрежной террасе бара, на что я хихикнула, пусть это и осталось незамеченным.
Когда я увидела маму, то с очередной дозой облегчения заметила, что ей уже лучше. Она готовила на кухне, болтая по телефону, и я, чмокнув её в щёку, решила не вмешиваться.
Уже в своей комнате я смогла бросить одежду из рюкзака, вместе с платьем, в корзину с бельем. Выкинула ненужный хлам, в порыве страсти заброшенный в карманы, и остановилась у стола, на котором остался раскрытый альбом.
В нём виднелись только черты, набросанные острым карандашом. Просто очертания лица, начало тёмной чёлки, заходящей за уши, без каких-либо узнаваемых отличий.
Я и сама не знала, кого рисовала, но мне думалось, что я избегаю самого важного момента — принятия.
Мне просто всё ещё не верится, что между нами с Джошуа Спейрсом что-то есть.
Сходив в душ, я легла на кровать и снова уснула — это было так же неопровержимо, как и то, что я давно не смотрела кино в компании симпатичного мужчины.
Но мысль о том, что это будет не кто-то, а именно Джошуа, необъяснимо грела. Не просто грела, а прожигала во мне любые слои защиты.
После ещё одного похода в душ я выглядела ещё свежее. Я подкрасила ресницы, нанесла тонким слоем гигиеническую помаду и выдохнула, заглядывая в зеркало. Меня смущало даже не то, что на мне тонкая майка и обтягивающие домашние леггинсы, а то, что я раскраснелась и выглядела, как смущенная монашка.
Тёмные волосы прядками спадали на лоб, глаза блестели, отражая свет лампочек в зеркале. Я волновалась перед своим первым свиданием с Джошем, будто никогда до этого не проводила с мужчиной ни секунды.
Мама постучала в дверь, и я вышла, поправляя майку.
— Мам, как я выгляжу? — мой голос дрогнул, и от моего вида она расцвела.
— Он уже ждёт тебя внизу. Ты вся красная, но от этого ещё привлекательнее. Всё будет хорошо.
Я кивнула, давно не чувствуя себя так взволнованно. Наверное, это нормально. Это совершенно нормально, когда ты чувствуешь что-то к человеку.
Да, я не была в шикарном вечернем платье, не надела длинные серьги, достающие почти до шеи, но всё ещё выглядела неплохо.
Джош встретил меня у двери и сразу забрал рюкзак, куда я поместила вещи для поездки во Флориду. Если вы выезжаем завтра и на пару дней, то этого должно было хватить.
— Спасибо, миссис Лейн, — он повернулся к маме и благодарно кивнул, — Я скажу Люку, чтобы не лихачил.
— Пусть только попробует! — пригрозила она, и я хмыкнула.
Рука Спейрса легла мне на талию и надежно сжала, отчего я громко выдохнула уже на улице.
— Ещё не привыкла? — спросил Джош, когда мы уже были в машине. Я не помню, как оказалась на пассажирском сиденье, а он о таком спрашивает?
Пока я молчала, сложив руки на груди, Спейрс уже выезжал с улицы. Мы поехали на север.
— Ладно, я сам не привык. Это правда странно — прикасаться к тебе... будто я переступаю черту.
Я вспомнила, как его губы прижимались к шее, как жадно он вдыхал воздух и гладил меня. В тот же момент меня передёрнуло, так что я заёрзала на месте и свела ноги.
— И это тоже. — догадался он, — Об этом я... Господи.
Спейрс замолчал, поморщившись и сжав руль обеими руками. Дальше он ехал молча, так и не закончив фразу. Я понимала его. Мы действительно вели себя так, словно то, что мы делаем — это запрет.
Непереходимая граница, закрытая территория или ещё хуже.
— Алекс, я хочу, чтобы ты поняла одну вещь, — когда мы остановились на светофоре в центре города, Джош повернулся и посмотрел прямо на меня, — Это не мимолётный флирт. Это не пьяный порыв, не отчаянный ход. Это правда. Это то, что я чувствую, и знала бы ты, как мне тяжело выжимать из себя слова.
Мне не требовалось оправданий, чтобы заметить состояние его тела: напряжение трещало в голосе, душило его, овладевало так, что мне становилось дурно. Я хотела отвести взгляд, но так и не смогла.
— Я понимаю. И я хочу, чтобы мы привыкли к этому. Я хочу знать тебя. Узнавать постепенно. Мы никуда не торопимся.
— Я прошёл десять лет своей жизни с осознанием того, что у нас ничего не получится. Что ты встретишь лучшего мужчину, свяжешься с ним узами брака. Родишь ему детей. Или не родишь — решите сами. А ты ответила мне. Алекс, как?
Машина дёрнулась, грозясь заглохнуть, но Спейрс выдержал её недовольство. Я сглотнула, горло почти болело.
— Мы ведь уже вместе. Мы едем к тебе домой, проведём целую ночь вдвоем. Я не могла не ответить. Ты знаешь, почему.
— Нет, я не знаю. Я не знаю. И нет, я не хочу слушать комплименты, я не хочу, чтобы ты сыграла в вежливую девчонку-соседку-сестру-Люка.
— Я не играю, Джош. Я поняла всё ещё в тот момент, когда ты привёл Нейтана. Когда показал, что я в безопасности. Тебе ещё нужно что-нибудь для доказательств?
Я посмотрела на него так, будто могла взглядом вытащить из него всё нутро, но Спейрс только выдохнул. Он прикусил во рту кожу и несколько раз моргнул.
— Спасибо. Для меня это важно.