14 глава. Борьба с чувствами.
Сегодня на улице снова дождь. Ливень накрывает город с самой глубокой ночи и до сих пор не хочет отпускать, словно крупные капли теперь будут бесконечно тревожить жителей Лондона. Из-за холода погода кажется еще более черствой, отчего хочется просто уйти домой и зарыться в мягкую постель, даже не высовывая нос наружу, чтобы не намочить прямые волосы. К счастью, сегодня мой зонт со мной и мне не приходится, как некоторым прохожим, прикрывать голову чем попало или бежать сломя голову, чтобы холодные капли не закатились за шиворот.
Но и у такой погоды есть свои плюсы. После дождя всегда так свежо, что не хочется заходить в душную квартиру без балкона. Также дождь — это атмосфера. Может, она и чересчур унылая, но это тоска может вдохновлять.
Иду в кабинет я с радостным чувством внутри — с предвкушением на сердце, ведь я так хотела, чтобы Патрик, наконец, позволил мне работать с ним, хоть и в помощниках, но так я узнаю больше о колье. Не знаю, с чем связано мое рвение, но теперь я уверена, что буду делать то, что мне нравится.
— Привет! — протягиваю я, зайдя в кабинет.
Первым делом я вижу улыбающуюся Камеллу, которая сидит, откинувшись на спинку кресла и уткнувшись в телефон, но та сразу же откладывает его и обращает все внимание на меня.
— Привет, — говорит она, не убирая с лица улыбки и смотря куда-то вперед.
Я поворачиваюсь, одновременно стягивая с шеи легкий шарф, и вижу Патрика, который пристально смотрит на меня, щелкая автоматической ручкой.
Он одет в болотный свитер, который слишком сильно обтягивает его крепкую грудь и торс, словно тот демонстрирует свое идеальное тело. Он не улыбается, но уголок его губ приподнят. Я стараюсь не придавать значения моему желанию наблюдать за Патриком, но не могу не улыбаться ему, словно он управляет моим телом.
Мы приветствуем друг друга, после чего я раздеваюсь и переобуваюсь, слушая деловой телефонный разговор Патрика, который говорит так четко и громко, что я пугаюсь, будто он отчитывает меня.
— Могу тебя поздравить? — спрашивает Камелла, когда я сажусь за свой стол.
А я и забыла, какое неудобное здесь кресло.
— Ты про Патрика? — тихо спрашиваю я, боясь, что не поняла коллегу.
— Конечно, про него! — восклицает она, совсем не обращая внимания на Патрика, который сидит буквально в пяти метрах от нее. — Ты же так хотела! Поздравляю!
— Спасибо, Камелла, — киваю я и перевожу взгляд на свой стол, где лежат какие-то бумаги. Но я не помню, чтобы мне ставили новые задачи.
— Кстати, Джулия, — неожиданно тараторит Патрик, — подпиши эти документы, чтобы я мог с тобой сотрудничать.
После я подписываю все бумаги и отдаю их Камелле, которая испаряется из помещения, а потом вновь появляется, не утрачивая своего позитива и энтузиазма. Иногда она напоминает мне вечный двигатель — не знаю, есть ли у нее какой-то предел.
Я все жду колких шуточек от Патрика или же комментариев от Камеллы по поводу Фила, ведь уверена, что мой коллега не сможет удержать такую новость. Но, похоже, он и не собирается об этом говорить, словно и вовсе забыл. И даже его ослепительная улыбка не сможет затмить то, что Патрик тот еще засранец, хотя и очень милый. Но с другой стороны — это не так и важно, поэтому я отбрасываю эти мысли.
— Кстати, Камелла, как прошла твоя годовщина? — спрашиваю я подругу, которая подкрашивает ресницы черной тушью и поправляет лямки бюстгальтера.
Патрику, кажется, совсем не интересно, потому что, когда звучит мой голос, он и бровью не ведет, словно находится в прозрачном звуконепроницаемом кубе. Ну, или же он слишком занят, чтобы слушать женские разговоры.
— Боже, Джулия, это было что-то!.. Я теперь так счастлива, — щебечет та, мечтательно закрыв глаза. Она словно так и ждала, пока кто-то заговорит о ее событии. — Росс свозил меня в мой любимый ресторан и подарил такие красивые серьги, что я чуть не заплакала, — говорит она, демонстрируя большие камушки на ушах, которые почти ослепляют глаза, если бы это было возможно.
— И вправду красивые, — соглашаюсь я.
— Ну, а как прошли твои выходные? — спрашивает Камелла, заинтересованно посмотрев на меня.
Я впадаю в ступор, потому что даже не знаю, что и говорить, словно это вопрос жизни и смерти.
Я доверяю Камелле и хочу делиться с ней даже личным, чем просто интересным, но вот про Фила говорить совсем нет желания. Возможно, я просто запуталась и не знаю, как обозначить моего соседа — друг или уже что-то больше?.. Скорее всего, пока мои слегка фанатичные и даже наивные мысли путаются с реальными, картинка в голове совсем не хочет складываться, но сначала нужна целая картина, чтобы понять, кто будет на ней изображен.
Я только открываю рот, чтобы сказать совсем не значительные вещи Камелле, как снова раздается громкий голос Патрика:
— Джулия, до обеда нам нужно начать работать над колье. Ты же не передумала? — Его голос сегодня почему-то слишком громкий, словно тот боится, что я не услышу. Хотя как я могу не услышать его четкую речь, которая так мне нравится?
— Конечно, нет, Патрик, — говорю я и забываю все, что хотела сказать.
Я просто наблюдаю за Патриком, который слишком долго роется в ящике, словно только делает вид, будто что-то ищет, упорно убивая мысли посмотреть в мою сторону. Лишь когда я перевожу взгляд на окно, по которому стекают холодные капли дождя, отражая сегодняшнюю унылость кабинета, Патрик встает с кресла и приглашает меня идти за ним.
Я следую за коллегой, который идет так медленно, будто мы не торопимся. Но мне не кажется это демонстративным — его раскатистая, мужественная походка кажется такой естественной, словно он летает. По пути он приветствует пару человек, которых я вижу впервые, и приводит меня в самый дальний кабинет.
Перед тем как зайти, мы надеваем специальные костюмы, после чего заходим внутрь, и мои глаза начинают разбегаться, ведь вокруг находится столько всего: старинные рукописи, наполовину разрушенные статуэтки и самые разные вещи, которые я могу рассматривать часами! У меня появляется желание потрогать здесь все вокруг и изучить каждую крупицу, но я понимаю, что пришла сюда с другой целью.
— Так, вот оно, — протягивает Патрик, надев перчатки.
Он двигает к себе какое-то полотно, но я только потом понимаю, что под ним находится то самое колье...
Я улыбаюсь, словно впервые вижу солнце. Словно впервые вижу этот тусклый блеск побитого розового сердца, которое, уверена, хранит в себе и радость, и боль, и переживания... В один момент мне почему-то хочется слиться с колье, узнав всю его таинственную историю, из-за которой оно лежит на этом столе. Жаль, что я не могу почувствовать то, что испытывала обладательница этого колье, но почему-то мне кажется, что в нем слишком много страданий, чтобы оно осталось целым. Почему я так уверена в этом?.. Я не уверена — просто мое сердце говорит мне быть такой, но зачем — я этого не знаю.
— Итак, — начинает Патрик, открыв ящик, где лежат все инструменты, — сейчас я буду проводить осмотр, чтобы точно установить наличие еще каких-то деталей. Кратко, я буду детективом, а ты моим помощником, — заключает тот и принимается за дело.
Я внимательно наблюдаю, как Патрик умело справляется с инструментами, рассчитывая силу каждого своего движения. Его работа такая кропотливая, что я стараюсь не дышать, хотя, скорее всего, даже не замечаю того, как боится дышать Патрик, который аккуратно осматривает колье в поисках того, что поможет нам разгадать загадку таинственно потерянного украшения.
— Инициалы «И.Б.» это гравировка, скорее всего, штихелем — он как раз использовался в те времена, — проговаривает Патрик, после чего просит подать мне какую-то коробку в другом конце кабинета.
Он проводит какие-то махинации, совсем не озвучивая действия, хотя я и не настаиваю, потому что слишком сильно заворожена процессом, которым мне не дает насладиться Патрик, постоянно давая мне указания. Но я не жалуюсь, потому что так благодарна ему, что тот все-таки прислушался ко мне.
После двадцати минут Патрик в сотый раз вертит розовое сердце и чистит глубокие трещины. Мне кажется, он слишком долго копается, хотя я в этом совсем не разбираюсь и не решаю что-то спросить у него.
— Нет, — протягивает он, отложив все инструменты и проведя рукой по волосам. — Больше я ничего не могу найти.
Его лицо такое грустное и разочарованное, будто он потерял единственный экземпляр карты мира, поэтому я принимаюсь его поддержать:
— Патрик, ты и так многое нашел. Этого вполне хватает.
Но тот словно не слышит меня и повторяет:
— Совсем ничего...
— Ну а что ты будешь делать дальше? — пытаюсь я перевести тему, чтобы Патрик перестал себя корить без повода. Немного грустно смотреть на такое красивое лицо, когда оно в печали.
— Что я буду делать дальше? — спрашивает тот, словно заигрывает. И, на удивление, его лицо меняется: уголки губ поднимаются, словно Патрик не был расстроен секунду назад. — Дальше, Джулия, я позвоню Брэду, который предоставит мне доступ ко всем архивам, и по инициалам и веку я найду того, кто нам нужен, — говорит тот, и у меня отвисает челюсть.
Наступает гробовая тишина, на протяжении которой я удивленно смотрю на Патрика, и пытаюсь понять, шутка это или же нет.
— Что? Ты сейчас серьезно?
— А, — восклицает тот, — ты и не представляла, что этот придурок Брэд на самом деле такой умный? — смеется тот, словно прикидывается. — Вот такие у меня друзья.
— Нет! — возмущаюсь я его наигранной тупостью. — Ты что, серьезно решил сам заняться этим делом, хотя прекрасно знаешь, что должен делать это от лица музея?!
Патрик облизывает нижнюю губу и смотрит на меня так пронзительно, что я чувствую себя голой. И если раньше я могла подумать, что это чувство приятно, то — нет, сейчас я готова убежать отсюда, но продолжаю смотреть на Патрика в ожидании объяснений.
— Ну это так долго, боже! А так я сделаю все за считанные дни! И когда музей займется этим делом, я сразу же найду нужные архивы, и не придется ждать несколько месяцев, — говорит Патрик так непринужденно, словно собирается провернуть это не впервые.
Я не знаю, как на это реагировать, потому что это незаконно — получить доступ ко всем архивам благодаря лучшему другу.
Хоть я и не понимаю суждений Патрика, но почему-то мне не хочется препятствовать ему — ведь он и вправду может разгадать тайну колье. При этой мысли я улыбаюсь и загораюсь, словно звезда — и единственное, что я желаю на данный момент, это узнать историю колье. И если у нас с Патриком схожие намерения, то почему я должна возникать? Но это очень на меня не похоже...
— Стоп, ты же понимаешь, что будет, если тебя поймают? — спрашиваю я, наклонившись к Патрику, который все так же сидит, просто наблюдая за тусклым блеском колье.
— Джулия, разве ты думаешь, что, если бы был какой-то риск, я бы пошел на такое? — хмуря брови, спрашивает тот. — Я все-таки тоже дорожу своей работой.
— Ладно... — вздыхаю я и спрашиваю: — Мы закончили?
Патрик кивает, и я с облегчением снимаю медицинскую маску, которая так мешает вздохнуть полной грудью.
— Кстати, — вдруг протягивает Патрик, когда я снимаю перчатки, — а что за Фил был с тобой вчера? — непринужденно спрашивает тот, накрывая колье тканью и даже не смотря на меня.
— А тебе интересно? — удивлюсь я, хотя и стараюсь не показывать этого. Но с чего это Патрику интересно, с кем я была? Да и к тому же даже имя запомнил! Получается, мои переживания были не зря?..
— Просто ты не говорила о нем, — пожимает плечами он и снимает перчатки вместе с халатом в одно мгновение.
— Эй! — восклицаю я, пытаясь привлечь внимание тех глаз, которые принципиально не одаривают меня голубой дымкой. — Ты что, начинаешь ревновать? — шучу я, хотя в следующий миг жалею об этом.
— Я... — начинает Патрик, но замолкает, и, наконец, смотрит на меня.
Его взгляд такой пронзительный, словно он прямо сейчас читает мои мысли, которые путаются все сильней. Его длинные ресницы дрожат, как и сухие губы, которые кажутся такими привлекательными, словно я не наблюдаю за ними почти весь рабочий день. Я хочу посмотреть вниз, на его широкие плечи и мощные руки, на его торс... Но я продолжаю вглядываться в его голубые, как океан, глаза, не пытаясь это как-то объяснить — просто наблюдаю и все. Он же делает то же самое, совсем не собираясь отводить взгляд от меня, отчего я чувствую, как и мои губы начинают сушиться, словно за секунды вся вода из тела испарилась.
Я стою, даже не думая о том, что это странно. Потому что мы оба так делаем — кроме нас никого, и это не кажется чем-то сумасшедшим.
Но вдруг Патрик подходит ко мне такими раскатистыми шагами, что мне вновь кажется, будто он парит над землей. Его лицо оказывается так близко, что я могу рассмотреть его редкие морщинки. Мне хочется потрогать его слегка кудрявые темные волосы, но я сдерживаюсь, понимая абсурдность этого действия — да и мысли. Но мы смотрим друг на друга до тех пор, пока Патрик, медленно наклонившись к моему уху, не произносит:
— Джулия, я не буду тебя ревновать, если у тебя кто-то есть, — шепчет он.
Его дыхание такое холодное, но мне нравится эта свежесть, которая чувствуется на коже особенно приятно.
— Но у меня никого нет, — так же трепетно шепчу я, усмехнувшись.
Патрик повторяет мое действие и говорит, но более тихо:
— Тогда не делай того, что может заставить меня ревновать... Мы закончили! — резко отстранившись, восклицает Патрик и возвращается к столу.
Я часто моргаю, до сих пор не осознавая, что сейчас произошло. Не двигаюсь, словно дыхание Патрика способно усыпить меня...
После я киваю сама себе и выхожу из кабинета, сказав напоследок:
— А ты не заставляй меня ждать.
После я зажмуриваю глаза, желая провалиться сквозь землю, потому что эти слова были слишком громкими, наполненные надеждой и побуждением к действиям. Мне становится так стыдно, когда я понимаю, что испытываю к Патрику те же чувства, что и к Филу...
Но утруждаясь забыть эти мысли, я возвращаюсь к работе, пытаясь полностью в нее погрузиться. Хотя все равно не могу думать о чем-то другом, кроме Патрика, который весь обед поглядывает на меня, словно следит. Но на удивление, мне нравится ловить его взгляд, отдающий при свете ярко-голубым отливом, отчего кажется, будто его глаза меняют цвет. Но я даже не знаю, что и думать, потому что мне кажется, что его мысли так же перепутаны. Я пытаюсь совладать с собой, но прокручиваю в голове его слова, которые он так трепетно сказал мне, и не могу сдержать улыбки, чувствуя тепло в груди. Но, черт, это так странно — так резко почувствовать что-то к нему через несколько дней. Хотя, может, я просто не хочу признавать, что мой новый коллега очень даже симпатичный?..
На обеде я болтаю с Камеллой и доедаю свой сэндвич, который приготовила утром. Патрик же уходит куда-то по делам, поэтому не мешает нам вести женские беседы.
— А твой сосед хоть нормальный? — с подозрением спрашивает Камелла, выслушав, как я провела свой выходной.
— Разве бы я пошла с ненормальным? Он очень заботливый, — говорю я, пожав плечами, словно сама не уверена.
— И что ты собираешься делать?
Я непонимающе смотрю на Камеллу, которая ждет ответа. Но что она имеет в виду?
— А что я должна делать?
— Ну, в смысле, будешь ходить с ним на свидания или там...
— Эй! — восклицаю я, подняв кисть руки. — Я просто сходила с ним в кино!
— И поцеловалась! — протестует Камелла, разведя руками.
Я закатываю глаза.
— Ну, понимаешь, мы знакомы не так долго, чтобы я рассуждала об этом. Так что, думаю, оставим эту тему, — заключаю я, переведя взгляд на папки, желая не продолжать.
— А Патрик? — спрашивает Камелла, совсем не собираясь оставить меня в покое.
Тут я еще больше удивляюсь и смотрю на подругу так, словно вижу привидение. Кажется, я сейчас провалюсь сквозь землю.
— А что Патрик? — говорю я, изобразив полное непонимание, хотя предполагаю, к чему она ведет.
— Да брось! Я же вижу, что вы постоянно переглядываетесь и как-то странно ведете себя.
— Камелла, но это ничего не значит. Мы просто коллеги, как и вы... Кстати, — восклицаю я прежде, чем Камелла снова будет мне противостоять, — мы с Филом встретили Патрика и его друга, когда выходили из зала. Именно тогда Патрик решил согласиться на мое предложение, — улыбаюсь я.
Теперь же Камелла сидит с выпученными на меня глазами и замирает, словно за моей спиной что-то страшное. Но в следующую секунду она восклицает:
— Господи, Джулия! Да ты что, и вправду не понимаешь?
Я хмурю брови и смотрю на нее, как на сумасшедшую, потому что вот теперь я впадаю в глубокое недоумение, словно Камелла хочет свести меня с ума, хотя у меня и одной хорошо получается.
— Патрик приревновал и решил сделать тебе приятное, утерев нос Филу. Это что, так трудно понять?
Я только хочу возразить, как открывается дверь кабинета, и тогда мгновенно замолкаю. На пороге возникает Патрик, который смотрит на нас обеих с таким серьезным лицом, будто у него совершается многомиллионная сделка. Но останавливается он именно на мне: и его холодный взгляд заставляет проглотить образовавшийся ком в горле и поерзать на стуле. Рукава его свитера заправлены до локтя, отчего слегка волосатые руки открываются и представляют себя во всей красе — такие мощные, что хочется закрыться ими. Но я мотаю головой, словно это поможет стереть мысли о нем, когда тот садится за свой стол и полностью погружается в рутину, уже не замечая меня.
Я делаю то же самое, ведь не могу забыть о работе, которая ждет меня сегодня. Хоть и надоедает сидеть почти целый день ровно, но зато я развиваюсь — и этим, пожалуй, я могу похвастаться. Поэтому, собрав силу в кулак и отпустив пустые мышления, я погружаюсь в работу и уже надолго.
Но спустя какое-то время из этого состояния меня вырывает звонок, который я никак не ожидала, потому что обычно мне никто не звонит, прекрасно зная, что меня нельзя отвлекать.
Но когда я смотрю на экран телефона, то сильно удивляюсь.
— Фил! — почти шепчу я. — Привет.
После я тихо встаю и выхожу из кабинета, облокотившись о стенку.
— Привет, Джулс. Прости, я не помешал тебе? — спрашивает тот, а на заднем фоне я слышу лай собак.
— Нет, — говорю я и усмехаюсь: — Что, лечишь очередную лапку?
— Ты меня недооцениваешь, — произносит тот. — Я уже проверяю носы, — с сарказмом говорит тот, и я снова усмехаюсь. — Ну, на самом деле я звоню не для того, чтобы поделиться своими успехами.
— Я внимательно слушаю, доктор, — твердо говорю я.
— Ты говорила про Биг-Бен. Как насчет прогуляться на выходных? — предлагает он, и я задумываюсь, прикусив губу.
— До выходных еще долго...
— Да, поэтому и спрашиваю тебя... Так что, ты не будешь занята? — с надеждой спрашивает Фил.
Конечно, я хочу пойти с ним, но почему-то меня одергивает осознание того, что я не чувствую тот трепет в груди, который был, когда Фил пригласил меня в кино или когда мы целовались... Черт, вспомнив поцелуй, я снова хочу его увидеть, поэтому соглашаюсь:
— Конечно, нет. Я бы с удовольствием пошла с...
Я резко замолкаю, потому что вижу, как из кабинета выходит Патрик. Но на удивление, он останавливается напротив меня и стоит, скрестив руки, отчего я теряюсь, ведь он закрывает дверь и смотрит прямо на меня. Его тот же холодный взгляд будоражит, словно по пояснице скользит кубик льда.
— Замечательно, тогда увидимся, — неразборчиво слышу я на том проводе, словно есть помехи — но на самом деле я просто растворяюсь в Патрике, пытаясь понять, почему он смотрит на меня так пронзительно.
— Да... Пока, — медленно говорю я и завершаю звонок, даже не посмотрев на экран телефона.
Мы стоим так, смотря друг на друга как ненормальные. Я не произношу ни слова, потому что даже не знаю, что можно ожидать от Патрика, который до вчерашнего дня казался мне предсказуемым. А сейчас... Сейчас я даже не знаю, куда деть взгляд, кроме как его щетины.
— Ты что-то хотел? — выдавливаю из себя я, пытаясь принять уверенную или хотя бы комфортную позу, но так и продолжаю переминаться с ноги на ногу.
— Ты же знаешь, что личные звонки в рабочее время нежелательны? — спрашивает тот так холодно, что мне становится страшно.
— Ну вдруг это что-то важное?.. Патрик, это какой-то бред, — корчусь я, хмуря брови.
— Это же Фил? — резко спрашивает он.
Что? Почему его так это волнует?..
Но я вспоминаю слова Камеллы — боже!
— Патрик, но это не твое дело.
— Я средний сотрудник и имею полное право отчитывать тебя, — все так же монотонно говорит Патрик, словно и вправду является моим боссом.
Сейчас же я возмущена, потому что тот, может, и имеет право ругать меня, но не сейчас и не в такой ситуации.
— Да, черт возьми! Это был Фил! И что с того? — слишком громко говорю я, потому что меня так нервирует его тон, что я готова уже закричать, чтобы тот не лез, куда ему не следует.
После Патрик резко бьет кулаком стену — хоть и не очень сильно — и корчит гримасу, отчего я замираю, но внутри все переворачивается. Он, даже не посмотрев на меня, уходит, оставив после себя напряженную атмосферу и пищу для размышлений.
Конечно, сказать, что я в шоке — ничего не сказать, ведь от Патрика я такого совсем не ожидала... Но, к моему стыду, мне приятна мысль, что именно он ревнует меня. Кажется, это похоже на комплимент?..
Но он ударил кулаком стену так, словно потерянный или брошенный. Он скорчил гримасу так, будто разочаровался. Из-за его холодного взгляда я нахожусь в ступоре — что могло заставить его так себя повести? Теперь этот вопрос будет мучить меня остаток дня, потому что я снова не знаю, как реагировать. С одной стороны, я предполагаю, что он и вправду ревнует — но не глупо ли это? А с другой, мне кажется, что я схожу с ума... Хотя, может, весь мир сходит с ума, забирая с собой Патрика, который, кажется, вспыльчивей, чем я думала... Но пока я еще не решила, имеет ли он на это права.
***
Перед тем как вернуться домой, я иду в магазин за углом дома, потому что не захожу туда уже несколько дней. Поэтому мне приходится купить немало продуктов, из-за этого пакет такой тяжелый, что я еле тащу его до дома — думала, что руки отвалятся. После, кое-как поднявшись наверх, я облегченно выдыхаю, когда вижу Фила, который так на меня смотрит, будто даже не удивляется моему появлению, — словно ждет меня весь вечер.
— О, Фил! — устало восклицаю я, пытаясь поднять пакеты, чтобы показать, какие тяжести я несу, но не получается, как не удивительно.
Но, кажется, Фил и так понимает мой намек, потому что сразу же подходит ко мне и берет эти чертовы пакеты, которые я проклинаю всю дорогу. Даже еле ощутимый ветерок, который приятно обдувает лицо, не помогал мне отвлечься от боли в руках.
— Боже, ты что, кладешь туда кирпичи? — округлив глаза, спрашивает Фил и медленно идет к двери квартиры, дожидаясь меня.
Сегодня он кажется таким жизнерадостным, словно у него случилось что-то очень хорошее — он улыбается и почти сияет, отчего я забываю усталость, лишь смотря на его белоснежную улыбку.
— А ты чего в коридоре стоял? — спрашиваю я, ища в кармане ключи.
Тот пожимает плечами и отвечает:
— Да только что вернулся с работы и услышал твои вздохи! — смеется тот, словно шутит, хотя я хочу услышать реальный ответ, а не какую-то отговорку, словно тот боится в чем-то признаться. Это меня напрягает, но я не подаю вида — к тому же мои подозрения вызваны практически ничем не стоящими гипотезами.
—Как часто мы встречаемся в коридоре, вот же совпадения! — говорю я и ругаю себя за это, потому что понимаю, что произношу это лишь для того, чтобы убедиться, что Фил не какой-то сумасшедший, который постоянно следит за мной.
Боже! Я начинаю сходить с ума, думая о Патрике, который в последнее время ведет себя странно, путая меня и мои чувства. Но и думать о Филе как о маньяке слишком глупо. За все недолгое время нашего общения он обращается ко мне так трепетно и нежно, что я чувствую себя рядом с ним настоящей хрупкой девушкой, которая нуждается в крепком мужском плече. Но Патрик... Он не позволяет мне думать о нем плохо. И эти двое сводят меня с ума! Но теперь я считаю сумасшедшей себя, потому что всего за несколько недель позволила душить себя мыслями о двух мужчинах, которые совершенно разные, но стали так одинаково дороги мне за все это время... Лишь Патрик вводит меня в ступор после сегодняшнего инцидента, который заставляет не раз задуматься.
— Удивлен не меньше твоего, — говорит Фил и проходит в квартиру, когда я, несколько раз выругавшись, открываю дверь.
Я включаю свет, и у меня появляется желание просто упасть на пол, так я вымотана — хотя подобные мысли у меня появляются почти каждый день. Работать в Лондоне в Британском музее не так просто, хотя я знала, на что иду, поэтому принимаю все трудности с высоко поднятой головой и не собираюсь сдаваться. Да даже если я буду спать два часа, то не откажусь не от чего, что сейчас имею.
— Спасибо, Фил, — благодарю я спасителя моих рук. — В следующий раз буду рассчитывать свои силы, — смеюсь я.
Перед тем как уйти, он прикасается к моей руке, но так непринужденно, что я почти не чувствую — какое-то тепло, которое оказывается в моей маленькой руке лишь на секунду.
После Фил уходит, и я улыбаюсь ему на прощание. Все-таки он не похож на маньяка — они не такие привлекательные и милые. Но почему-то я продолжаю сравнивать Фила и Патрика, словно это делать разумно. Но поняв, насколько мой мозг вскипел, я раздеваюсь и в одной футболке чуть выше колен иду на кухню, чтобы разобрать вещи и приготовить поесть, потому что мой желудок урчит так, словно я не ем целый день. Пока я готовлю, во мне просыпается чистюля, у которой появляется рвение выдраить всю кухню, словно я не мыла ее несколько дней назад. Но после приема пищи я берусь за тряпку и весь последующий час просто мою кухню, включив музыку, которой громко подпеваю. Пожалуй, этот вечер начинается хорошо, потому что я провожу его наедине с собой и своим кровом, к которому уже успела привязаться. Теперь я чувствую, что эта светлая квартира и вправду моя. Также я начинаю ценить этот вечер за то, что музыка и уборка позволяют мне освободиться от ненужных мыслей — так хорошо просто ни о чем не думать, погрузившись в состояние душевного спокойствия.
Я сажусь за просмотр моего любимого фильма «Загадочная история Бенджамина Баттона», который с каждым просмотром впечатляет меня все больше — и каждый раз будто первый. Наверное, я все это делаю, чтобы отвлечься от мыслей о Патрике и Филе, которые сегодня меня необъяснимо тревожат. Хотя кто мне запрещает? Но жаль, что перед сном я не могу выключить голову, хотя просто надеюсь, что быстро засну.
А пока я наслаждаюсь необычайно приятным вечером и жду звонка от Луизы, которую сегодня ждет новость. Конечно, я не очень хочу говорить о Патрике, но почему-то этим случаем хочу поделиться и, наверное, попросить совета... Хоть Луиза и надоедливая, но она всегда поддерживает меня и помогает, поэтому я не буду осуждать ее за то, что она просто сильно печется обо мне, хотя иногда и раздражаюсь из-за этого.
Но вдруг раздается стук в дверь, отчего я дергаюсь, потому что никого не ожидаю сегодня в гости. Кто это может быть, глубоко задумываюсь я, словно за дверью никто не стоит и не ждет, пока кто-нибудь откроет дверь. Но когда разносится второй стук, я встаю и быстрым шагом направляюсь к входной двери, которую сразу же открываю, даже не посмотрев в глазок.
На пороге стоит молодой парень, держащий в руках красивый букет цветов. Он улыбается во все тридцать два и переминается с ноги на ногу, словно хочет в туалет.
— Здравствуйте. Джулия Франческо? — спрашивает он.
— Да, — киваю я.
— Вам букет. Подпишите, пожалуйста, — говорит он и протягивает мне бумагу, чтобы я поставила подпись.
После парень вручает букет, который оказывается тяжелее, чем я думала.
— До свидания, — прощается тот и разворачивается, но я спрашиваю:
— Погодите, а он от кого?
— Отправитель решил остаться анонимом, — пожимает плечами тот и уходит.
А я все еще стою на пороге с букетом красных тюльпанов в руках. Когда я закрываю дверь и возвращаюсь в гостиную, ставлю цветы в вазу и начинаю думать, кто мне может послать такой шикарный букет цветов. Да еще и красные тюльпаны — мои любимые!
Сначала я думаю, что это Фил, ведь это логично, но мы живем на одном этаже, и тогда почему бы ему лично не вручить мне букет? Поэтому у меня есть сомнения.
Но вдруг, когда я легонько прикасаюсь к мягким лепесткам красного тюльпана и крепкому стеблю, нахожу маленькую открытку. Я достаю ее и разворачиваю.
«Прости за сегодняшнее. Я возомнил, что имею право ревновать тебя. Идиот. Надеюсь, твое лицо не было таким красным, как волосы у русалочки Ариэль. Пусть красными будут только тюльпаны. Не злись на меня», — от руки написано там.
Конечно, я сразу же понимаю, кто это — Патрик! Это он прислал такой замечательный букет и извинился...Я улыбаюсь. Боже, Патрик точно сведет меня с ума! Мне так хочется залезть к нему в голову и прочитать все эти несуразные мысли, потому что жутко интересно, что у него на душе. В последние дни с ним так все непонятно, что я хочу вырубить себя сковородкой, чтобы потерять возможность думать.
Я падаю на диван и закрываю глаза, потому что терпеть свои же мысли в голове слишком обременительно. Я чувствую себя пятнадцатилетней девочкой, которая не может выбрать, с каким парнем пойти на свидание. Но Фил и Патрик не просто парни...
Словно услышав мои вопли, мне звонит Луиза, на звонок которой я сразу же отвечаю:
— Боже, Лу, ты даже не представляешь, что сегодня произошло! — кричу я.
После я рассказываю подруге все то, что на меня навалилось. Рассказываю о Патрике, Филе, моих сомнениях и сложностях, из-за которых я не могу нормально мыслить. Для подруги, конечно, это звучит просто, но я не вижу в этом ничего легкого.
— Боже, да у тебя тут два подарка! — восклицает та. — Не успела переехать в Лондон, так тебя уже охмуряют, — смеется подруга, но я даже не улыбаюсь, потому что хочу услышать от нее серьезные вещи. То, что мне поможет.
— Луиза, пожалуйста, давай без шуток. Ты бы знала, что у меня в голове — полная каша. Вот и что мне делать? — мычу я.
— Ладно, просто скажи, кто тебе нравится?
— Ну... — задумываюсь я. — Вообще-то с Филом я уже целовалась, и это что-то да значит. Он милый и все такое, но, черт возьми, я не могу не сказать того же про Патрика! Я нахожусь с ним в одном помещении практически каждый божий день, а сейчас мы вообще работаем над одним исследованием!.. Знаешь, меня зацепила его ревность и это кажется мне таким глупым! Боже! — протягиваю я, закрыв лицо руками, словно на меня смотрит толпа людей.
— Что в этом глупого? — цокает Луиза. — Я помню твоего тюфяка бывшего, который даже приревновать адекватно не мог. А если эти парни адекватные, то бери обоих!
— Эй! — возмущаюсь я.
— Да что «эй», Джулс? Разве Фил предлагал тебе отношения или хотя бы намекал на них? Разве ты с Патриком договорилась, что не будешь общаться с другими мужчинами?..
— Ты права, — вздыхаю я. — Но я не собираюсь ходить на свидания сразу с двумя мужчинами. Типа ой! Если этот не пойдет, пойду с тем — как какая-то шлюха.
— Ты сначала дождись приглашения! — усмехается Луиза. — Черт, Джулия, ты такая сложная...
— Знаю, — смеюсь я.
— Хорошо, тогда просто жди. Может, завтра произойдет то, отчего ты влюбишься в Патрика и забудешь о Филе?
— Почему именно в Патрика? — защищаю я Фила. Хотя кого я обманываю? Просто хочу узнать, почему Луиза больше склоняется к моему коллеге.
— Он мне кажется красивей и работа его мне нравится больше. К тому же он мужчина с характером, а тебе нужны только такие! А еще он умеет признавать свои ошибки и прислал букет, Джулс.
Я заливаюсь хохотом, и мы с Луизой болтаем еще около часа, обсуждая все, что произошло за день, и почему-то даже не вспоминая Патрика и Фила — и это хорошо, потому что я забыла о своих любовных проблемах, которые до сих пор кажутся мне глупыми.
После завершения разговора я весь вечер сижу перед телевизором, хрустя чипсами, которые всегда вызывают изжогу, и попивая ананасовый сок. Этот день оставляет слишком много пищи для размышлений, поэтому я абстрагируюсь, как могу, смеясь над комедиями и раздумывая над детективами.
Когда время уже полночь, я решаю идти спать, хотя сидела бы так еще несколько часов, но знаю, что в таком случае я просто не встану. Взяв телефон, я замечаю сообщение от Фила:
«Спокойной ночи. В выходные обещают дождь, так что не забудь зонтик».
Я хихикаю и отвечаю:
«Я не боюсь промокнуть. Спокойной ночи».
После мне почему-то кажется, что я должна поблагодарить Патрика за цветы, поэтому, скрепя сердце, пишу ему сообщение:
«Обожаю красные тюльпаны. Спасибо», — отправляю я, но потом добавляю:
«И ты имеешь право».
После я ставлю будильник и убираю телефон, надеясь, что я все делаю правильно, потому что давать надежду сразу двум мужчинам очень подло. Хотя кто говорит, что Патрику нужна эта надежда? Но почему-то при такой мысли мне становится обидно и даже грустно, словно именно ему я хочу дать самую большую надежду, чтобы он ответил тем же. Но как быть в этом уверенной?..
Режущий инструмент для гравирования в виде тонкого стального стержня, срезанного под углом на конце.