Колье потерянной любви

Несколько дней спустя

— Черт! У меня опять перестала писать ручка! — возмущаюсь я, хлопнув ладонями по большой кипе бумаг, которая мне уже успела надоесть.

— Возьми мою, — говорит Патрик и протягивает мне ручку, которую я, поблагодарив, беру и продолжаю работать.

Здешняя среда стала мне привычной. Я уже не представляю свою жизнь без утреннего чая, такси до музея и моих коллег, которые за это время стали мне настолько близки, словно я знакома с ними ни одну неделю. Они помогают мне, выручают, когда нужно, а я в свою очередь стараюсь отвечать тем же. Но так как я здесь «новичок», то мало чем могу помочь, хоть Камелла с Патриком говорят, что они не ждут чего-то взамен.

За время, что здесь работаю, я умудрилась даже запомнить привычки коллег. Например, Камелла каждый час выходит из кабинета, чтобы поздороваться с посетителями и подышать свежим воздухом. Девушка объясняет это тем, что она человек социальный и не может целый день проболтать лишь с двумя людьми, поэтому ищет более светские беседы внизу. А Патрик любит наблюдать, как работают либо я, либо Камелла. Я не спрашивала, почему он так делает, но порой он склоняет голову набок, подпирает подбородок кулаком и заинтересованно смотрит, как моя рука орудует ручкой. И он даже не скрывает этого, словно для него это ничего не значит. Не скажу, что это напрягает, но иногда так и хочется сказать Патрику, чтобы он перестал так пялиться.

Но я приспосабливаюсь к режиму и самому для меня сложному — учению. Потому что, работая в Британском музее, невозможно знать все, из-за чего я постоянно что-то учу (у меня до сих пор проблемы с запоминанием отделов музея, хотя я каждый день хожу по этажам в надежде запомнить их). Но век живи — век учись. И грех жаловаться, когда я получила все, о чем так мечтала.

— Патрик! — разрезает тишину Камелла. — Пришли результаты от геммолога! Уже в лаборатории, — сообщает девушка, широко улыбнувшись.

Патрик потягивается и сладко зевает, словно все дела на сегодня сделаны и пора идти спать. Но пока даже не наступило время обеда.

— Отлично, — протягивает он. — Как раз нужно готовить отчет.

Я замираю, хорошо понимая, какой отчет будет готовить Патрик.

— Ты еще не подумал над моим предложением? — лепечу я, уставившись на коллегу.

Он закатывает глаза, словно с этой просьбой я подхожу к нему по сто раз в день. Замечаю, что его синий свитер немного оголяет торс, но сразу же перевожу взгляд на лицо мужчины, пытаясь думать только о колье.

— Джулия, я же сказал, там не так все просто.

Я надуваю губы, но не сдаюсь:

— Ты даже не дал мне шанса, Патрик.... Все же у меня есть опыт!

Патрик молчит, словно внутри него идет борьба. Понимаю, что, возможно, я не такой квалифицированный специалист, но разве я могу что-то испортить?! Как ни крути, я взрослый человек, который находится в этой сфере ни один год.

— И вправду, чего ты так противишься? — спрашивает Камелла, причмокнув. — Я понимаю, если бы я напрашивалась, но Джулия-то знает что делать. К тому же тебе надо набрать помощников.

Я перевожу умоляющий взгляд с Камеллы на Патрика, который протягивает:

— Давай потом, Джулия.

Я киваю и отстаю — нет смысла переть против этого барана. К тому же он средний сотрудник, поэтому его мнение имеет большую важность, чем мое. Сжав зубы, я продолжаю работать, пытаясь абстрагироваться от окружающего мира, потому что от обиды и чувства упущения мое лицо горит так, что я уверена — оно красное, как помидор.

После я продолжаю таить в себе надежду, каждый раз многозначительно смотря на Патрика, но тот лишь извиняюще улыбается и утыкается в компьютер. Несмотря на мою совсем маленькую обиду, от которой я почти избавляюсь, ведь не имею права на такое обижаться, к Патрику отношение изменилось даже в лучшую сторону — он так невинно улыбается, показывая ямочки на щеках, что я готова забыть все самое плохое с его стороны.

Спустя два часа я совсем выдыхаюсь, потому что сегодня сидеть даже час для меня какая-то пытка, хотя раньше не жаловалась. Поэтому я принимаюсь блуждать по кабинету, словно что-то ищу.

— Так, все, я взяла отгул на сегодня, поэтому убегаю, — сообщает Камелла, посмотрев на часы, и быстро складывает свои вещи.

— А ты куда? — спрашиваю я, остановившись перед ее столом.

— Мы с Россом отмечаем годовщину, поэтому я отпросилась... Все, побежала! Пока, ребята!

— Пока! — в унисон произносим мы с Патриком, после чего светлая копна волос уходит из виду, а вместо нее остается угнетающая тишина.

— Ну что, как работается? — чтобы разрядить обстановку, спрашиваю я, решив поменять мешок в урне.

— Смотрю информацию по колье... Голубые сапфиры и граненый розовый... — медленно говорит Патрик, крутя колесо мышки и всматриваясь в монитор компьютера. — Как мы и предполагали, больше ста лет — даже около двухсот!

— Ничего себе. И все это время в море!

— Конечно, оно где-то покрылось кораллами, где-то есть дырки и тому подобное. Мы восстановили колье, но, думаю, в первоначальном виде оно выглядело бесподобно.

Я согласно киваю и вспоминаю почерневшее сердце розового камня, который почему-то отдает теплом в моей груди. Мне становится жаль, что это колье так испортилось, ведь наверняка его камушки имели ослепительный блеск.

— Как думаешь, почему оно было в море? — спрашиваю я Патрика, заинтересованная, и сажусь на стул.

Тот задумчиво потирает лоб и пожимает плечами:

— Это очень странно. Честно, раньше не встречал подобного. Обычно такая бижутерия находится в шкатулках, ну или запрятана в стенах — и такое бывает, но чтобы выкинуть за борт. Да оно стоит миллионы!.. Хотя я подозреваю, что его могли просто потерять.

— Это как? — усмехаюсь я.

— Ну, знаешь, проплывал корабль и что-то случилось...

— Но есть версия, что колье унесло течением. А если так, то однозначно с берега, — не отстаю я, падая в раздумья.

— Джулс, ну что ты пристала? Мне откуда знать?

— А что ты собираешься делать дальше с этим колье?

Патрик начал собирать кипу бумаг в пачку, поправляя свой свитер.

— Ну, в ближайшие дни нужно сделать первый осмотр, потому что мы ждали отчет от геммолога. А там будет видно. Если мы ничего не найдем, то придется придумать историю этому колье.

— А так можно? — подозрительно спрашиваю я.

— Нет, но иногда экспонатам нужна интересная история, чтобы они могли кого-то заинтересовать... Ну, что гадать, потом посмотрим. Может, все-таки нам удастся выяснить, что стало с обладателями — или обладательницей — этой безделушки, — заключает Патрик и достает свой смартфон.

Я киваю и сажусь за свое рабочее место, продолжая работу, и смотрю на время — до обеда остался час.

— Ну ты же, если вдруг что-то найдешь, скажешь мне? — спрашиваю я, мило посмотрев на Патрика. Ну в этом он мне точно не откажет!

— Ладно, — соглашается он, и я победно улыбаюсь.

***

Во время обеда мы с Патриком сходили в кафе, немного посидели и поболтали. Сначала я думала, что без Камеллы — без ее душевных разговоров, звонкого смеха и глупых шуток, но таких смешных — будет не так легко, словно она фрагмент пазла, без которого нет и картины. Но оказывается, что Патрик даже наедине очень сговорчив и способен поддержать беседу — я даже забывала, что Камеллы рядом нет. Наверное, просто она затмевает харизму Патрика, думаю я и продолжаю хрустеть хлебцем.

После мы проходимся по музею. Патрик рассказывает мне об экспонатах, — например, о Розеттском камне, про которого, оказалось, знаю немного, — а я впитываю информацию, словно губка. Ко всему прочему, меня впечатляет мумия верховной жрицы Амона-Ра по имени Катабет — ей около трех с половиной тысяч лет. Тело Катабет замотано тканью. На позолоченной маске, прикрывающей лицо мумии, изображен портрет жрицы — художник запечатлел Катабет в парике и с большими круглыми серьгами. А еще одна удивительная особенность мумии Катабет заключается в том, что мозг женщины, в отличие от других органов, не вынут. Лицо показалось мне таким ужасающим и настолько неживым, будто это кукла, над которой надругались, поэтому на лице ни одной эмоции — только пустота. В какой-то момент мне даже становится страшно: вдруг лицо исказится в злорадной ухмылке? Тогда я веду Патрика в другой отдел, где мы находимся совсем недолго, ведь обед подходит к концу.

Когда я приступаю к своим обязанностям, Патрик уходит из кабинета и лишь изредка возвращается, потому что начинает работу над колье. Я иногда спрашиваю его, как успехи, но тот лишь отмахивается, говоря, что еще ничего не известно. Я киваю и продолжаю свою работу, хотя в голове строю гипотезы о том, как такая прекрасная безделушка попала в море.

Может, эта история, схожая с «Титаником». Старушка отдала напоминание о своей любви морю, чтобы то хранило ее?.. Или и вправду это просто совпадение: какой-то растяпа недоглядел? В общем, мыслей у меня куча, а вот энергии уже ноль, поэтому я с замиранием сердца жду окончания дня, словно целый день пашу как лошадь.

— Ты все еще здесь? — спустя несколько часов (либо я заснула, либо заработалась, но совсем потерялась во времени) спрашивает Патрик, надевая пальто.

Я резко поднимаю голову, словно вижу привидение, и осматриваюсь по сторонам, пытаясь понять, где нахожусь. Я вздыхаю:

— Черт, совсем забылась. Иду...

После я складываю бумаги в шкаф и медленно встаю, задев бедром край стола, отчего корчу гримасу. Патрик протягивает мне мою одежду и, надев уличную обувь, облокачивается о стену. Он скрещивает руки, ожидая мою готовность, чтобы наконец-то покинуть музей. Я пытаюсь не смотреть на его дрожащий уголок губ и одеваюсь.

— Все-таки ничего нового? — Меня самой уже достал этот вопрос, но почему-то не озвучить я его просто не могу.

На удивление, Патрик даже не возникает и спокойно говорит, пропуская меня вперед и запирая дверь.

— Пока известен только возраст и то, что это явно ручная работа. Еще меня смутило то, что место крепления какое-то неестественно хлипкое. Знаешь, словно колье пытались сорвать с шеи, что ли... Ну, или что-то в этом роде.

Я киваю и прохожу вперед на путь к выходу, думая о словах Патрика. С каждым разом все больше информации... Может, он узнает что-то еще? Почему-то в голове засела мысль, что вот Патрик-то точно найдет даже самую мелкую деталь...

— Может, просто время не пощадило? — предполагаю я и пожимаю плечами.

— Только если при плохой транспортировки... Замочек не может так пострадать от времени, Джулия.

Я закатываю глаза и поджимаю губу, тем самым показывая, что я совсем не придаю никакого значения своим ошибочным предположениям, хотя на самом деле каждая гипотеза коробит меня, словно это мне поручили изучать колье.

— Пойдем? — спрашивает Патрик, вертя в руках ключ.

Я киваю и выхожу из кабинета, поправляя блузку, которую утром совсем забыла погладить. После мы с Патриком выходим на улицу, не переставая строить теории:

— Может, какая-то богатая семья им владела? — делюсь я своими мыслями.

— Конечно, богатая, Джулия! — фыркает Патрик, придерживая для меня дверь. — Разве бедные могли себе такое позволить?

Я снова закатываю глаза и замолкаю, но через секунду в моей голове возникает вопрос:

— Если колье около двухсот лет, тогда сколько оно было в море?

— Долго... Может, лет восемьдесят — или даже больше. Состояние не лучшее, хотя колье здорово сохранилось. Видимо, его делал опытный мастер.

Я киваю и достаю телефон, чтобы вызвать такси. На улице свежий ветер заставляет волосы лезть мне в лицо, и я постоянно убираю их. Но моя неаккуратность приводит к тому, что мой новенький телефон падает на асфальт.

— Черт!

Я тянусь вниз за ним, но чувствую лишь теплую руку Патрика, который тянется вместе со мной. Его рука такая мягкая и приятная, что я смущенно смотрю на мужчину, который поднимает телефон и протягивает мне, не пытаясь отвести взгляд.

— Спасибо, — улыбаюсь я и сразу же набираю номер такси. — Ты чего не идешь? — спрашиваю я у Патрика, который стоит, спрятав руки в карманы.

— Да подожду, пока приедет твое такси. Ты же не против?

— Конечно, нет... Ну а что ты сам думаешь про историю колье? Есть правдоподобные теории? — спрашиваю я, чтобы не наступила неловкая пауза.

Патрик чешет затылок и, подняв брови, протягивает:

— Ну... Пока сложно сказать. Но, возможно, это был подарок. Я нашел гравировку с инициалами «И.Б.».

Я отпускаю все мысли и с выпученными глазами смотрю на Патрика, который довольно улыбается, словно только и ждал этого момента.

— И ты мне не сказал? — возмущаюсь я, увидев за спиной Патрика черное такси.

— Ждал этого момента, — улыбается он.

Вот же!..

В этот момент приезжает такси, а я думаю, как оно не во время.

— Поговорим послезавтра, Патрик. Я придумаю самые интересные теории!

— До встречи! — прощается он и уходит к своему байку.

Я уже сажусь в такси, тяжело вздохнув, расслабляюсь на мягком сидении и закрываю глаза, даже не замечая, как засыпаю...

— Мисс, мы приехали! — слышу громкий мужской голос и резко открываю глаза.

Я осматриваюсь по сторонам и вижу бородатого мужчину, который смотрит на меня так пронзительно, что я чувствую себя голой. Как я могла заснуть в такси?

После я вяло направляюсь к квартире, с трудом преодолевая каждую лестницу, словно мои ноги налились свинцом. Первая неделя выдалась трудной и эмоциональной. Всего лишь за какую-то неделю моя жизнь перевернулась с ног на голову — и это лучшее, что случалось со мной за последние годы. Я снова чувствую себя живой, ведь занимаюсь тем, что мне нравится, а это делает меня собой. Я переживаю усталость, но она мне нравится, ведь знаю, что она того стоит.

Я постепенно вхожу в новую жизнь — в самую лучшую жизнь. И неважно, что некоторые проблемы из прошлого до сих пор меня преследуют, ведь это неважно — главное здесь и сейчас. А именно сейчас я пытаюсь найти ключи от дверей в кармане, который оказался дырявым, и теперь мне приходится искать их по всей куртке.

Вдруг я слышу мужской голос, который заставляет меня дернуться, но зато я нахожу ключи.

— Джулия, привет! — восклицает Фил у меня за спиной.

Этот звонкий голос я узнаю из любой точки мира!

— Боже, ты поимел привычку пугать меня? — смеюсь я, достав ключи и повернувшись к Филу, который стоит примерно в десяти метрах от меня.

— Знаешь, а собаки совсем не пугаются меня! — кричит он, разводя руками в стороны.

Я снова хохочу и замираю, смотря на него, словно ожидая, что он что-то сделает. Почему я не могу просто открыть дверь в свою квартиру? Потому что тот не отводит карего взгляда и не уходит. Но через секунду он идет ко мне, словно читает мои мысли. Я начинаю улыбаться до ушей, словно в первый раз вижу солнце.

— Как у тебя дела? Вчера ты была уставшей, — подмечает Фил, оказавшись напротив меня.

Я вспоминаю, как тот вчера нес огромную коробку и отказался от помощи, сказав, что она вовсе не тяжелая. Фил не поделился с тем, что там было, но я надеюсь, что он и вправду ветеринар, а не какой-то живодер. Хотя такие предположения глупые, но кто знает, что скрывает этот милый блондин.

— Открою секрет, Фил, я всегда уставшая, но моя косметика хорошо это скрывает... Ну а ты? Вылечил котенку лапу? — усмехаюсь я.

— Эй! — протягивает Фил, проведя взглядом по потолку. — Вообще-то мне не только лапы доверяют!

— Ой, простите, как я могла забыть про хвосты!

— Ладно, напросилась! Если у тебя появится попугай, то я обязательно научу его плохим словам!

— Фил, мне одного попугая по соседству хватает.

Мы оба заливаемся хохотом, и я невзначай кладу руку на плечо Фила, но почему-то не свожу взгляда с его глаз. Не замечала, что радужка в середине значительно светлей... Я убираю руку и закусываю губу.

— Ладно, я...

— Может, в кино сходим? — говорит Фил так резко, что я замираю.

В кино? Вдвоем?

— Эмм... Да, конечно, пойдем, — с радостью соглашаюсь я, не мучая того ожиданием, ведь рада сходить с ним куда-нибудь.

За эти дни я не особо хорошо его узнала, но, к моему удивлению, не хочу о нем забывать. Фил такой милый со мной, и я замечаю себя на мысли, что представляю, как мы сидим у меня дома и попиваем чай, мило беседуя — он рассказывает мне интересные истории с его работы, а я рассуждаю про колье, которое так затуманило мой разум, ему надоедает это и он затыкает меня поцелуем... О боже! Слава богу, что люди не научились читать мысли, иначе сейчас я сгорела бы со стыда.

— Отлично! Ты можешь дать мне свой номер, и я напишу время.

— Да, записывай.

После я диктую номер Филу, мы прощаемся, и я, наконец, захожу в квартиру, снимаю обувь и плюхаюсь на мягкую постель, постанывая, словно на ногах несколько дней подряд.

Когда я переодеваюсь, завариваю себе чай, чтобы немного согреться, потому что на улице прохладно, а я забыла закрыть окно перед уходом. На улице уже темно, и я наблюдаю за фонарем, который мигает, а потом и вовсе затухает. После я иду смотреть телевизор и получаю эсэмэску от Фила, который отправил мне сайт кинотеатра, чтобы мы выбрали фильм и время. Закусив губу, я начинаю выбирать и понимаю, что моя прежняя фантазия не уходит из головы.

Но от непрошенных мыслей меня спасает звонок Луизы, которая теперь уже по традиции звонит мне каждый вечер, чтобы поболтать. И каждый вечер я рада ее звонку, ведь только она может поддержать меня как никто другой.

— Да, — протягиваю я, кусая мармеладного червячка, который оказался слишком твердым.

— Мисс Франческо, надеюсь, я не отвлекаю?

— О, у меня на другой линии Джонни Депп, но я думаю, он подождет, — отвечаю я, сдерживая смех.

В ответ Луиза лишь прыскает.

— Ну как тебе первая рабочая неделя? — спрашивает та, и на фоне я слышу детский смех.

— Тяжелая, но кому сейчас легко?

— А вот легко сейчас Рони! — кричит Луиза. — Которая испортила диван! Рони!

Я заливаюсь смехом и жду, пока подруга вернется к телефону, потому что она убегает устранять возникшие проблемы, которые устроила ее дочь.

Спустя несколько минут я слышу раздраженный голос:

— Уже третий раз за неделю. Кажется, проще щенка приучить к туалету.

— Завтра я иду в кино с Филом, представляешь? — разряжаю я обстановку.

— Что? – восклицает подруга. — Этот тот ветеринар? Сосед, что ли?

— Да, а что тут такого?

— Нет, ничего... А с чего он вдруг предложил?

— Ну, видимо, просто захотел. Что за дурацкие вопросы, Лу? — возмущаюсь я. Словно соседи не могут ходить в кино!

— Ну а как там... Как его?.. Патрик вроде. Ты же говорила, он милый.

— Да, но это не означает, что ради него я откажу Филу.

Патрик и вправду милый. Как человек он мне нравится, и я совсем не против с ним общаться. Но вот с суждениями Луизы я совершенно не согласна. Она только и думает, как бы я сходила на настоящее свидание, словно мне это нужно. Именно из-за этого я не люблю разговаривать с Луизой на эту тему — она всегда найдет что придумать.

— Давай не будем на эту тему, прошу, — говорю я и слышу Луизин выдох, словно та закатывает глаза, но, на удивление, начинает другую тему, которую я с удовольствием поддерживаю, совсем позабыв о милом Патрике и таком же милом Филе.

На следующий день мне приходит сообщение от Фила, который спрашивает, все ли у нас в силе. Я пишу, что оповестила бы его, если бы передумала, ну или постучала бы в дверь и сказала все как есть. Тот отправил смайлик «палец вверх», после чего я задумалась над тем, что мне надеть.

Сегодня я наконец отдохну от высоких каблуков, от которых болят ноги, и все время задирающейся юбки. Наверное, сегодня я надену джинсы, кроссовки и футболку, которую Луиза мне подарила перед отъездом. Это будет прекрасно!

По утрам воскресенья я делаю разные маски для лица, тем самым позволяя себе расслабиться, а так как сегодня я выйду в свет, то это мне понадобится как никогда. Поэтому нанеся маску для лица, скраб для тела и лосьон для волос, я смываю все это и выхожу из душа, чувствуя себя такой чистой и свежей, что появляется желание вдохнуть утренний лондонский воздух, который освежает еще сильней.

Сегодня на улице снова прохладно, словно холод уже и не собирается уходить. Ветер срывает последние красные листья, позволяя деревьям лишиться таких красивых крон. Природа омолаживает душу, вот только жаль, что не уберет морщины боли и отчаяния на лбу...

Переехав сюда, я стала такой сентиментальной, что порою могу просидеть около часа, просто смотря на прохожих в окне, машины, деревья, небо... Все это теперь вдохновляет меня, словно только недавно обрело какой-то смысл. До этого я бы даже не придала никакого значения дереву напротив дома, а теперь же я замечаю его красивые листья, хрупкие ветки и птиц, которые периодически садятся на него.

Уйдя в раздумья, я совсем забываю о времени, которое течет быстрей, чем я думала. На сборы остается всего час, а я так и сижу с кружкой в руках, наблюдая за собакой, которая, похоже, потеряла своего хозяина.

После того как я переодеваюсь и делаю макияж, сажусь за ноутбук и проверяю почту от музея и прочего. Потом я залезаю в холодильник и съедаю последнюю плитку шоколада, которая делает меня счастливой. Это помогает мне взбодриться, поэтому, когда я слышу настойчивый стук в дверь, с улыбкой до ушей иду открывать.

— Привет, — говорит Фил, улыбаясь.

Он стоит в спортивных серых штанах, которые не кажутся неопрятными, а даже очень подходящими для образа Фила, словно он в них родился. Замечаю его татуировку змеи на щиколотке, но обращаю внимание на лицо. Его белые зубы блестят, как и карие глаза. Кажется, он ждал этой встречи, хотя как я могу так говорить, лишь заглянув в глаза?

— Привет, — говорю я, приглашая зайти.

Фил не спеша переступает порог и оглядывается вокруг, пряча руки в карманах расстегнутой куртки, под которой черный свитер. Он облегает его грудь, упругий живот, но я сразу же перевожу взгляд, постыдившись, что тот увидит мое внезапно появившееся любопытство.

— Где-то вещи разбросаны, где-то их вовсе нет, — пожимаю плечами я, надевая кроссовки.

— Я живу здесь почти два года, но моя квартира пока на том же этапе.

Я смеюсь и блаженно выдыхаю, поняв, как хорошо мне будет ходить по торговому центру в кроссовках. Ха, думаю я, наверное, странно так радоваться какой-то обуви.

— Ну квартирка-то нехилая. Боюсь, даже лучше, чем у меня, — протягивает Фил и ухмыляется, когда я смотрю на него.

— Фил, — с сарказмом говорю я, — разве тебе не говорили, что завидовать плохо?

Фил обнажает белые зубы, я хватаю ключи от дома, и мы выходим на улицу.

Оказывается, у Фила своя машина, о которой я почему-то не знаю, хотя вижу его практически каждый день. Так как на улице неприятный холод, я поторапливаю Фила, который, кажется, не слишком спешит.

— Вижу, ты любишь холод, — с сарказмом говорит он, выезжая с парковки.

— А еще капуш, — подхватываю я.

— Так значит, я капуша? А у кого недавно дверь захлопнулась?

— Ну а это здесь причем?

— Не причем, просто хотел напомнить, — улыбается тот и хихикает.

Я поднимаю один уголок губ и перевожу взгляд на окно, где мелькают десятки домов, и наблюдаю за людными улицами, золотыми парками, которые скоро покроются белым и холодным полотном. Наверное, Лондон никогда не перестанет восхищать меня: эти эстетичные улицы, которые могут похвастаться своей красотой и аккуратностью, эти парки, где хочется бегать, слушая One Direction в наушниках, и гулять с друзьями, делая смешные фотографии. Хотя я боюсь, что этот город скоро станет обыденностью для меня — я перестану видеть в нем особую красоту, потому что привыкну к ней. Но разве можно привыкнуть к мечте?

Вдруг в окне мелькает Биг-Бен. Я понимаю, что так и не прогулялась там, хотя очень хочу.

— Надо прогуляться у Биг-Бена, — вслух протягиваю я, совсем забыв, что нахожусь в машине Фила.

— Обязательно, если ты хочешь, — отвечает тот, и я открываю рот, чтобы сказать, что я не это имела в виду, но понимаю, что буду только «за», если Фил проведет мне мини-экскурсию.

— Ты хорошо знаешь Лондон? — спрашиваю я из любопытства.

— Как свои пять пальцев. Я часто выезжаю на вызовы сам, так что приходится знать улицы, — пожимает плечами тот, ловко маневрируя рулем.

Я не замечаю, как смотрю на его руку, которая одна справляется с управлением, словно здесь нужно просто держать руль. Однако Фил очень хорошо водит машину.

— А что ты привык делать по выходным? — спрашиваю я Фила. Почему-то сейчас в моей голове крутится множество вопросов, которые я хочу задать, но почему-то боюсь, что буду слишком навязчивой.

— Я люблю отдыхать, Луиза. Что еще? — говорит Фил так, словно это очевидно.

— Но как же! Разве ты ничем не занимаешься, кроме работы? — удивляюсь я. Почему-то с первого взгляда Фил показался мне творческой натурой, но теперь я сомневаюсь. В последнее время чуйка подводит меня.

— Ну раз так, то чем занимаешься ты?

— Я... Ну, я хорошо рисую... Люблю фильмы. Читаю книги.

— И это хобби? Я тоже люблю фильмы.

— Уже что-то, — улыбаюсь я, и мы продолжаем спорить.

Спустя семь минут Фил останавливается напротив большого центра, где ходит множество людей, отчего мне становится некомфортно, ведь в подобных местах я была давно. Хоть в музее тоже каждый день ходят куча людей, но там хотя бы тише: не играет громкая музыка, нет этого противного гула. Раньше я даже могла запаниковать в таких больших местах, боясь потеряться в этой толпе, но сейчас, слава богу, меня больше не посещают подобные чувства.

— Пойдем, — говорит Фил, и я послушно вылезаю из машины.

Зайдя в центр, я поражаюсь его величиной, которая совсем не соответствует наружности здания, словно только что я прошла сквозь портал. Вокруг куча магазинов, где можно найти абсолютно все что душе угодно, продавцы снуют туда-сюда, чтобы подобрать клиенту то, что ему нужно, а обычные же люди, пришедшие сюда ради развлечений или покупок для дома, весело смеются или же, наоборот, угрюмо смотрят на прохожих, держа в руках огромную сумку.

Мы с Филом поднимаемся на большом лифте на четвертый этаж, где я вижу огромные афишы с премьерами, которые ожидают нас в ближайшее время. Я расспрашиваю Фила о том, нравится ли ему это место и часто ли он здесь бывает. Тот отвечает с трепетом, словно хочет как можно подробней мне рассказать об этом месте. Ну, или же он просто хочет поддержать разговор.

— За билеты я заплачу, не переживай, — говорит Фил, пока мы стоим в очереди.

Я удивляюсь, ведь совсем не подумала о том, что он предложит сделать это. Конечно, я собиралась заплатить за себя сама, но не хочу обижать или как-то задевать Фила, поэтому собираюсь согласиться, но перед этим спрашиваю:

— Ты уверен? — Тот кивает, и я уверенно соглашаюсь, поблагодарив.

Мы выбрали места и купили к просмотру еды — совсем немного, но мне кажется, что я умру с голоду, поэтому не могу за себя ручаться.

— А ты часто ходишь в кино? — спрашивает меня Фил, поедая попкорн.

— Честно, в последние годы нет. Я ходила с подругой, но у нее родилась дочь, поэтому, сам понимаешь, времени у нее стало меньше. К тому же я работала ночами напролет, так что определенно нет, — пожимаю плечами я, тоже не удержавшись от попкорна с карамелью.

— А кем ты работала в Америке? — спрашивает Фил, пропуская меня вперед, когда мы заходим в зал, где еще горит свет, но фильм начнется уже через минуты две.

— Ну, я нарабатывала опыт в музее. Так-то сейчас ничего не изменилось, — усмехаюсь я. — А ты?

— Кем я работал в Америке?.. — шутит тот, и я понимаю, что его провальная шутка почему-то оказывается смешной, отчего я улыбаюсь.

— В смысле ты же не всегда был ветеринаром.

— Конечно! Хоть я и любил это дело, но, честно, в универе учился ужасно! Но для собак же не важны оценки, верно? — предпринимает он вторую попытку пошутить.

Но я разве буду поддаваться? Конечно, нет!

— Ну, главное, чтобы эти оценки зарабатывались честным путем. Если ты понимаешь, о чем я, — говорю я и подмигиваю Филу, который явно сдерживает улыбку.

Тот ухмыляется краем губ и переводит взгляд на черный экран, который резко загорается, а свет выключается, отчего я даже пугаюсь, но продолжаю краем глаза наблюдать за Филом, одновременно смотря очередную рекламу.

Через минуты две боковым зрением я замечаю, как тот медленно тянется ко мне и шепчет:

— Нам обоим надо научиться шутить.

После начинается фильм, и я расслабляюсь в кресле, не сдерживая звонкий смех при просмотре интересной комедии.

Мы частенько перекидываемся фразами по поводу фильма, который порой так смешит, что я комментирую что-то сквозь смех. Фил же оказывается не настолько впечатлительным и не так часто обнажает белые зубы, но я каждый раз замираю, смотря на его улыбку — и даже не замечаю этого, словно привычку.

После того как мы выходим из зала, я, сдерживая положительные эмоции от фильма, быстро иду в туалет и умываюсь, а потом тороплюсь рассказывать свои впечатления Филу:

— Наверное, самая лучшая комедия за всю мою жизнь! — ликую я, жестикулируя руками. — Боже, героиня такая нелепая, но от этого так смешно, правда?

— Ну, комедия, конечно, хорошая, но скорее для дам, чем для мужчин, — мычит тот, и я недовольно смотрю на него.

— Эй, — шлепаю его по плечу, — ты сам согласился пойти на этот фильм.

— Я же не сказал, что мне не понравилось! — протестует тот. — Мне все понравилось. Просто шутки слишком... женские, что ли, — протягивает Фил и спешит объясниться: — Ну, в смысле женский юмор, Джулия!

— Да ладно, мне хватает того, что тебе понравилось, — улыбаясь, произношу я, решив пожалеть этого ненавистника женских комедий.

Я перевожу взгляд вперед, но боковым зрением вижу, что Фил останавливается, поэтому делаю то же самое. Мимо проходят люди, поэтому я пячусь назад, но лишь натыкаюсь на кого-то.

— Ой, простите! — извиняюсь я, резко повернувшись, и изумляюсь.

Перед моими глазами возникают тонкие губы, которые растягиваются в улыбке, а подняв взгляд чуть выше, я узнаю те самые голубые глаза, в которых вижу то же удивление.

— Привет, Джулс, — развязно говорит Патрик, спрятав одну руку в карман брюк.

— Привет! — восклицаю я и стараюсь не смотреть на крошку на его губах.

Сегодня он такой... Домашний, что ли. Его внешний вид отличается от того, как он одевается и держится в музее, словно это две параллельной реальности, в одной из которых Патрик оказывается обычным мужчиной, ходящим по выходным в кино и отдыхающим с друзьями, обсуждая девушек. Хотя нет, все-таки есть в нем что-то, что отличает его от других...

Но сегодня даже его взгляд другой. Словно голубые глаза свободны и могут одаривать взглядом любого человека и место. Словно сегодня он является самим собой. Хотя откуда я могу знать?

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Патрик, подойдя ко мне ближе, держа в руках стакан колы.

— Я... — начинаю я, но в этот момент мое несуществующее одиночество красит Фил, который подходит ко мне так близко, что его плечо касается моего.

Патрик недоуменно смотрит на того, больше совсем не обращая на меня никакого внимания. Его рот открывается совсем чуть-чуть, но я все равно замечаю, как Патрик передумывает что-либо спрашивать. Фил же оценивает того взглядом и, протянув руку, произносит:

— Фил Уолкер, — представляется он.

Патрик с небольшой паузой пожимает тому руку, натянув улыбку (хотя почему-то мне кажется, что он вынуждает себя это делать), и монотонно говорит:

— Патрик Джонс, коллега Джулии, — улыбается тот.

Они напоследок смотрят друг на друга, потом же оба взгляда падают на меня, и я, немного помедлив, продолжаю:

— Мы с Филом комедию пришли посмотреть, — слишком быстро говорю я. — Только закончили, — улыбаюсь я, и в этот же момент появляется желание провалиться сквозь землю, осознав, насколько тупые реплики я сейчас говорю, чтобы не выглядеть глупой и не показывать своего замешательства. Ведь почему-то я не хочу, чтобы они были знакомы. Может, потому, что знаю, что Патрик все расскажет Камелле и они оба будут целыми днями подначивать меня?.. Да, наверное, именно так.

— Да ну, Джулия, комедии скучные, — протягивает Патрик, и я закатываю глаза.

— Боевики явно лучше, — встревает в разговор Фил и смотрит на меня, ожидая моей вспышки.

Но я лишь театрально улыбаюсь и увожу взгляд от этих двоих, особенно от Фила, который почему-то вздумал, что за два часа научился шутить.

Патрик заливается хохотом, словно ему рассказали анекдот, после чего я перевожу возмущенный взгляд и вижу, как Патрик по-дружески задевает Фила плечом со словами:

— Ее лучше не злить.

Оба начинают смеяться, смотря на меня. Это уже начинает походить на унижения, но я стараюсь закрыть на это глаза и спрашиваю Патрика:

— Ну а ты-то что здесь делаешь?

Патрик только открывает рот, но рядом с ним оказывается высокий брюнет, который разговаривает по телефону и заинтересованно смотрит на нас двоих.

— Давай потом поговорим... Пока, — говорит он в трубку и завершает разговор, положив телефон в карман куртки.

— Это Брэд Кинг, — представляет Патрик мужчину, немного закатив глаза.

Брэд запускает руки в густые темные кудри, которые завиваются так, словно тот сидит каждое утро с плойкой в руках. У него длинные ресницы, отчего карие, почти черные глаза кажутся еще больше. Его приятная внешность обеспечивает хорошее первое впечатление, ведь я сразу же чувствую к нему некое тяготение.

— Приве-е-ет! — протягивает тот и демонстративно жует жвачку, но потом перестает, словно вспоминает, что он на публике.

Голос Брэда оказывается более высоким, чем мне казалось, судя по его внешности. На вид он такой привлекательный мужчина, который манит в свои сети всех красивых девушек, но по его манере и голосу осмелюсь предположить, что он является обычным весельчаком в компании. Но чертовски привлекательным.

— А, это та упертая Джулия, Патрик? — бесцеремонно спрашивает тот, заглянув в задорные глаза Патрика, который наблюдает за этим, как за шоу.

Когда Патрик кивает, Брэд продолжает:

— О, Патрик не даст соврать, я так хотел с тобой познакомиться, — щебечет тот, совсем не обращая внимания на Фила, который, кажется, сейчас уйдет. — Дружище так много о тебе рассказывал, — говорит тот и обнимает Патрика одной рукой, притягивая к себе, но мужчина, снова закатив глаза, стряхивает руку и говорит:

— Брэд порой доставучий.

— Эй, я просто хочу разбавить вашу тусклую беседу, — говорит тот, разведя руками в стороны.

— Это Фил Уолкер, — произносит Патрик, кивнув на Фила. — Даже этому веселому парню ты надоел, хотя вы знакомы всего минуту.

Тут уже Брэд закатывает глаза и смотрит на билеты, которые держит в руках.

— Нам вообще-то пора, — замечает тот. — Ладно, до встречи, Фил, Джулия! — восклицает тот и уходит вперед, не дожидаясь Патрика, который не спешит за другом.

— Кстати, Джулия, — протягивает Патрик, смотря на меня, отчего я неосознанно делаю маленький шаг вперед, чтобы лучше слышать. — Я тут подумал над твои предложением... Ну, по поводу моего помощника. И знаешь, я бы мог тебя принять, если ты не будешь лезть не в свое дело и если будешь четко выполнять мои указания, — тараторит он, отчего я еле понимаю смысл слов.

Но потом я медленно перевожу взгляд на Патрика, который так и светится в улыбке, и не осознанно прыгаю ему на шею, обнимая. Я так счастлива, что забываю все вокруг и не вижу ничего, кроме того колье, которое теперь ближе, чем секунду назад.

— Боже, спасибо! — благодарю я.

В последние дни я уже смирилась, что упертый и слишком правильный Патрик не решится взять меня в помощники, но, оказывается, чудо все же есть.

Когда я остаюсь наедине с Филом, то даже не понимаю, что на его глазах обнималась с Патриком и улыбалась как ненормальная. Но того, кажется, совсем не смущает эта неловкая встреча — он лишь улыбается.

— Поздравляю тебя! — восклицает он, и у меня появляется резкое желание обнять его, словно теперь я хочу обнять весь мир. Но не решаюсь сделать это, потому что разум возвращается и говорит, что сейчас не время. Чертова слишком правильная голова!

— Боже, я думала, он никогда не согласится на это! — выдыхаю я и, взяв Фила под локоть, тащу его вперед.

Мы оба не замечаем, как в один момент стали ближе.

— Ну, может, все-таки скажешь, с чем я тебя поздравляю? — смеется он.

Я подхватываю его и начинаю рассказывать абсолютно все, погружая того в работу и атмосферу музея, хотя стараюсь не особо нагружать его информацией. Но тот лишь слушает, понимающе кивая, даже когда я рассказываю про Камеллу и Патрика. Я вижу, что ему интересно слушать и узнавать меня — и это мне чертовски нравится, ведь не все люди могут похвастаться таким умением. И ко всему этому мне нравится слушать его — нравится его голос, манера и даже мимика.

Весь оставшийся день мы проходим по некоторым магазинам, в которых мне жизненно необходимо побывать. Его компания мне настолько интересна, что я не хочу уходить домой, вернувшись к былому виду из окна и одиночеству. Хотя почему-то так приятно осознавать, что Фил всегда рядом и может придти в любую секунду. И, кажется, я буду рада этой секунде.

Когда мы выходим из машины, я чувствую, как устала, словно сейчас девять вечера, а не четыре часа дня. Но Фил, кажется, совсем не устал, судя по его сногсшибательной улыбке, которая заставляет ветер поменять свое направление, чтобы не закрыть ту прядкой, так и собирающейся упасть на лицо.

— Спасибо за сегодняшний день, — говорит Фил, когда мы останавливаемся напротив моей двери.

Я смущенно заправляю за ухо прядь волос и замечаю, как Фил делает то же самое, правда, немного уверенней.

— Да, мне тоже понравилось, — улыбаюсь я, не зная, что еще добавить.

Похоже, сейчас идет неловкая пауза, которая меня немного коробит. Я начинаю нервничать и переминаться с ноги на ногу — и это очень заметно, но я стараюсь усмирить свои чувства, ведь Фил такой уверенный, словно смущение ему незнакомо. Хотя, может, он просто хорошо скрывает это?

— До завтра, Джулия, — протягивает он и замирает, смотря мне прямо в глаза.

— До завтра... — протягиваю я в ответ и не могу оторвать взгляд от его карих глаз.

Этот карий отлив слишком темный, отчего мне кажется, будто я смотрю в бездну. И я не знаю, есть ли конец этого черного туннеля. И есть ли что-то, кроме темноты, хотя она такая красивая, что я готова смотреть в пустоту вечно. Но глаза Фила совсем не пустые — они полны желания, которое я не могу понять. Зрачки расширяются, отчего я вздрагиваю — но вздрагиваю где-то внутри, словно в мыслях, хотя как такое возможно? Замечаю, как он поднимает уголок губ, ухмыляясь, хотя его глаза до сих пор говорят о том, чего не скажет мимика.

В один момент я хочу приблизиться, чтобы рассмотреть эти глаза — понять, о ком или о чем их грезы. И это желание настолько реально, словно мне есть дело до Фила и его мечтаний. Словно в один момент мой разум говорит мне, чтобы я ценила и стремилась узнать каждого человека, который даже просто посмотрит на меня. Но Фил не просто смотрит — он хочет, размышляет.

Но в один момент он делает.

Его руки оказываются на моей шее. Эти прикосновения словно обжигают меня, но мне нравится этот огонь, пылающий внутри меня. Я чувствую, как его пальцы дрожат, отчего моя шея начинает пульсировать, словно его пальцы это прочная пружина. Не ведая, что творю, я делаю то же самое, еще больше обжигаясь его горячей шеей и немного колючей челюсти.

Я вдыхаю кислород, которого мне стало не хватать всего лишь за долю секунды. Фил, кажется, делает то же самое, не сводя с меня глаз, в которых мне хочется забыться, словно в алкоголе. Даже его запах заставляет меня задуматься о том, мужчина ли это или просто объект моих грез, так внезапно вышедший в реальность?

В один момент меня озаряет, что наши губы — такие желанные и трепетные — слишком близки, чтобы вновь отдалиться. Его сладкие прикосновения заставляют меня потакать его движениям, быть послушной.

Мне нравится. Мне нравится то, что он жадно целует меня, словно я куда-то убегаю. Мне нравится, как его пальцы нежно обвивают мою шею. И мне, черт возьми, нравится, что я не сопротивляюсь ему. Но вдруг меня озаряет, что это же Фил...

— Фил, — прерываю я поцелуй, но не в силах отойти от Фила, который часто дышит и смотрит на меня. — Прости, но... — Я не могу оправдаться, потому что так ненавижу себя в этот момент, но понимаю, так правильно. Хотя кому нужны эти правила? Но какими бы смелыми не были мои мысли, они не имеют значения — ведь это только в голове.

— Рано, я знаю, — шепчет Фил и сам отстраняется от меня, но довольно неохотно, будто его оттянули за веревки. — Прости...

— Нет, нет, все в порядке, правда, — пытаюсь успокоить его я, непринужденно улыбаясь, словно ничего и не было.

Глупенький, за что ему извиняться, ведь это же я та девушка, которая «не целуется на первом свидании».

— Спасибо за вечер, — повторяю я.

Фил улыбается, прощается и возвращается в свою квартиру так быстро, что я начинаю чувствовать себя глупо. Этот поцелуй был прекрасным до того момента, пока я не прервала его...

Я на ватных ногах захожу в квартиру и оглядываю ее, словно в первый раз вижу. Будто я хочу что-то увидеть, но глаза отказываются замечать это, а мозг не прекращает твердить, что там что-то есть. Но поняв, насколько глупо я мыслю, раздеваюсь и иду в спальню, чтобы переодеться.

Лишь после того, как я рассказываю все Луизе о сегодняшнем дне, включая самое интересное, и как я перекусываю, понимаю, что всю ту минуту пыталась разглядеть в своей квартире Фила, который, нежно касаясь моей кожи, целует меня и все не может остановиться.