Колье потерянной любви

Я открываю глаза, встречаясь с кромешной тьмой за окном. Состояние сонное и, пожалуй, потрепанное, словно я поспала всего два часа. Хотя сколько же я спала на самом деле?

Я пытаюсь встать и чувствую на себе расстегнутую юбку, сковавшую мои движения, поэтому снимаю ее. Немного пошатнувшись, встаю и глазами ищу телефон, чтобы посмотреть время. Когда, наконец, нахожу телефон, завалявшийся под одеялом, смотрю в черный экран мобильного, словно пытаюсь гипнотизировать его. Но вдруг мне приходит сообщение, и экран загорается сам, говоря о том, что уже почти восемь вечера, отчего я ахаю, ведь совсем не ожидала уснуть до столь позднего для меня времени. По сути, через три часа я должна ложиться спать...

Решив опустить эту проблему и посчитав, что я лягу, как и планировала, обращаю свое внимание на сообщение от мамы, которое мне только что поступило.

«Милая, как там дела? Ни звонишь, ни пишешь, все в порядке?» - написала она.

Я тяжело вздыхаю, опрокинув голову на подушку, словно в этот момент все мое тело обездвижено. Я просто хочу лечь спать, несмотря на то что в сон меня уже не клонит, но как же мне не хочется разговаривать с мамой, делиться впечатлениями о музее, словно та мне неродная. Возможно, я просто устала не только морально, но и эмоционально опустошена, поэтому хочу просто заварить зеленый чай и выпить его, укутавшись в красный плед.

Наконец собрав в себе силы, я пишу:

«Не переживай, все отлично. Как ты и говорила, меня приняли. Завтра первый рабочий день».

Я только хочу отправить сообщение, но мысль, что мама, скорее всего, тут же мне позвонит, останавливает меня, поэтому я сохраняю в черновик письмо, чтобы отправить его потом. Сейчас у меня нет никакого желания общаться хоть с кем-то, потому что после сна я всегда такая раздраженная, что лучше со мной не разговаривать.

Поэтому спустя две минуты мычаний я переодеваюсь в домашнюю одежду, прохожу в кухню, где включаю свет, и кипячу чайник. Я решаю посмотреть в окно, пока кипятится вода.

На улице уже темно: только благодаря почти оранжевому цвету фонариков можно разглядеть людей, идущих с работы, и колыхающихся деревьев, которые продолжают сбрасывать разноцветные листья. Я с сожалением вздыхаю, потому что пока не могу увидеть всю красоту ночного Лондона, ведь она спрятана где-то в центре, куда у меня так и не получилось съездить по причине того, что совсем нет на это времени. Но на выходных я обязательно там прогуляюсь, поэтому записываю в свой несуществующий ежедневник в голове этот пункт.

Слышу звонкий «дзынь» чайника и достаю пакетик зеленого чая, чувствуя приятный и расслабляющий аромат. Заварив чай, достаю из холодильника пирожные. Не знаю, перекус это или ужин, но после я целый вечер не хочу есть.

Прямо перед сном я отправляю маме сообщение, прекрасно зная, что она не позвонит мне на ночь глядя, несмотря на то что у них вечер только наступает.

Я ложусь спать с мыслями о завтрашнем дне – или же о сегодняшнем, потому что сумела лечь только к часу. Я до сих пор витаю в музее, стремясь к его распахнутым объятиям и незабываемым экспонатам внутри. Особенно я задумываюсь о том колье, которое почему-то здорово заинтересовало меня. Оно кажется мне таким таинственным и красивым, что я хочу работать с ним... Я и вправду хочу его изучать, словно оно имеет какую-то большую ценность, чем мне кажется. Но я сомневаюсь в том, что Патрик позволит мне даже прикоснуться к этому украшению.

Я спала довольно сладко, но вот будильник в семь часов не позволил мне так же проснуться. Состояние такое подавленное, что мне не хочется вставать с постели, но понимая, что это мой первый рабочий день, я с почти закрытыми глазами скидываю с себя одеяло и встаю с постели, щупая выключатель, чтобы включить свет. Даже сквозь закрытые глаза меня ослепляет этот свет, и я щурюсь, потихоньку пытаясь распахнуть глаза, будто веки приклеены клеем.

Но оставив усталость и лень где-то в кровати, я заправляю ее и плетусь в ванну, чтобы умыться. К сожалению, мне не помогает даже холодный душ, который должен меня взбодрить. Поэтому я иду в кухню, доедая оставшиеся пирожные, которые смогли привести меня в чувство и, к удивлению, укротить мой аппетит. Теперь же я имею мотивацию на день и готова к переменам, словно какая-то глюкоза способна вернуть меня к жизни.

Я беру очередную кружку чая в руки и мечтательно смотрю в окно, за которым так пусто. Лишь одинокий пакет парит над асфальтом, будто сейчас апокалипсис, но уже начинает светать. Сегодня дождя нет, лишь пасмурность, которая навивает некий уют, благодаря которому хочется залезть обратно под теплое одеяло и весь день смотреть сериал, даже ленясь встать в туалет. Сегодня эта погода мне не чужда, поэтому минут двадцать я просто смотрю в окно, слушая шелест листьев у дома и наслаждаясь утренним ароматом Лондона.

Когда я начинаю, наконец, собираться, слышу звонок мобильного телефона и, сжав губы, беру трубку:

- Да? – устало протягиваю я, зевнув, словно только что проснулась.

- Доброе утро, дорогая! Я получила твое сообщение и, Боже, так за тебя рада! Поздравляю!

Я улыбаюсь и благодарю:

- Спасибо, мама. Сама до сих пор не могу поверить, что все так просто. Приехала, захотела, получила. Почему раньше так нельзя было?

- На самом деле можно, - смеется мама. – Просто ты в это не верила.

Я понимаю, что мама права. Она всегда права, вот только мне почему-то охотнее верится в что-то нереальное и сложное, будто это упрощает мою жизнь. Сама того не подозревая, я все себе усложняю своей неуверенностью и неверием в легкий путь. Хотя если бы я верила в себя, наконец доверившись своим силам, вряд ли бы подобные мысли меня терзали...

- Сегодня первый рабочий день, мама. Я так счастлива! – лепечу я и задумываюсь.- А папа что говорит? – после недолгих размышлений спрашиваю я и сажусь на диван, поджав под себя ноги.

Я слышу, как мама вздыхает. И этот вздох будто лезвие ранит мое сердце. Я до сих пор не могу научиться не обращать внимания на непринятие отца, который скверно относится к моему пути. Ведь несмотря на его строгость и сухость, я хочу быть «его милой дочуркой». Мне настолько не хватает его поддержки, что даже в двадцать пять лет я готова сесть ему на коленки и слушать сказки на ночь, лишь бы он этого хотел...

- Конечно, он рад за тебя, милая. Ты же знаешь, он просто такой... неэмоциональный, - усмехнувшись, заканчивает мама, но я уже чувствую себя подавленной, потому что знаю, что «неэмоциональный» - это совсем не то, что хотела сказать мама...

Мы проболтали еще минут пять, после чего я иду завтракать. Осадок от разговора остался, потому что тема про отца для меня не то чтобы болезненна – она заставляет вспоминать все обиды, которые сейчас, по сути, не имеют значения, но мое сердце почему-то не может простить отца, который лишил меня отцовской любви. Ведь я почти никогда не слышала от него «я верю в тебя», «у тебя получится» или даже «ты молодец», словно для него поддержать родную дочь это что-то недопустимое.

Но я не хочу начинать день с такой ноты, поэтому, потерев мокрые глаза и глубоко вздохнув, сажусь перед телевизором и включаю первый попавшийся канал, на котором идет фильм «Дом у озера». Я погружаюсь в атмосферу кинематографа, совсем позабыв о времени, которого у меня уже маловато, поэтому, увидев, что до выхода осталось полчаса, я почти бегу в спальню, чтобы переодеться.

Надеваю черные штаны и бежевую блузку, которую успела погладить, так как та почему-то была скомкана. После того как я была готова, тороплюсь заказать такси и выглядываю в окно, чтобы убедиться, что дождя нет. Как и с утра, оранжевые кроны беспокоит лишь прохладный ветер, заставляющий меня порою дергаться, потому что из-за того ветки деревьев царапают крышу дома.

Выключив телевизор и дождавшись оповещения о приезде такси, я обуваюсь, надев на ноги ужасные туфли, которые вчера заставили меня возненавидеть весь их каблучный сорт. Но под мой образ кроссовки совсем не подходят, поэтому выбора у меня нет. Наношу гигиеническую помаду на губы, которые кажутся со вчерашнего вечера слишком сухими, и выхожу на улицу, как всегда, забыв телефон, за которым потом возвращаюсь.

По пути в музей меня терзали сомнения на счет моей работы. Я замечталась, думая, что приду и буду сразу изучать какие-нибудь интересные артефакты и древние статуи, найденные глубоко под землей, но на самом деле, судя из той информации, которая пришла мне на почту, пока я буду готовить отчеты по исследовательским работам. Это слишком скучно для меня, но, к своему стыду, я даже не удосужилась выучить все залы музея, что меня гложет, так что до крутых артефактов меня ни за что не допустят.

Но уже совершенно не важно, кем я буду и что буду делать, ведь моя мечта исполнилась – и это до сих пор для меня что-то нереальное. Наверное, год назад я бы и подумать не посмела, что решусь на такой серьезный шаг, покинув когда-то родной Нью-Йорк и отказавшись от папиного предложения. Это было слишком тяжело для меня, но сейчас я здесь, выхожу из машины такси, чувствуя, как лица касается ветер, заставляющий мои волосы лезть в лицо, и смотрю на Британский музей, который совсем недавно стал для меня чем-то большим, чем просто музей. Теперь я часть его. Возможно, уже пора принять это и позволить гордиться собой?

Я миную всю толпу у входа, завернув за огромные колонны, за которыми находится специальный вход для сотрудников. Когда я захожу в здание, останавливаюсь и прислушиваюсь. Я хочу услышать звонкий голос Камеллы, словно та мой спасательный круг. На удивление, я рада и Патрику. Но не услышав знакомых голосов, – лишь какие-то грубые тембры или крики вроде «аккуратно!», - я пошла к своему кабинету, старательно вспоминая путь, но, проходя огромный белый купол, заставляющий почувствовать себя букашкой, и множество экземпляров в виде разных чучел и прочего, те отвлекают меня. Я стучу каблуками по чистому полу, каждый раз чувствуя некое облегчение, словно иду по облакам. Я до сих пор не могу налюбоваться всеми сокровищами музея, но мне нужно идти, поэтому, через силу развернувшись, пошла, по моему мнению, в правильном направлении.

Но я все-таки свернула не туда, хотя в итоге нашла тот самый вход с табличкой «Посторонним вход воспрещен!», за которой целый отдельный мир, где изучают, красят и ровняют. Я со спокойно душой открываю дверь, облегченно вздохнув, и направляюсь в комнату, которую вчера показал Патрик.

Как только я захожу, вижу Камеллу, которая что-то упорно пишет в блокноте, словно в ее ухе наушник и кто-то говорит быстро-быстро, что девушка не успевает. Но как только блондинка замечает меня, то сразу откладывает все свои дела, натянув искреннюю улыбку.

- Джулия, доброе утро! – восклицает та.

- Доброе, - отвечаю я, так же широко улыбнувшись и повесив пальто на вешалку у входа. Потом я, переодев обувь, сажусь за свой стол, за которым уже лежат толстые папки с надписью «Джулия Франческо». – А Патрик где? – спрашиваю я, посмотрев на пустой стол.

- Патрик всегда опаздывает, – машет рукой Камелла, продолжив писать. – Видимо, не управляется со своим мотоциклом, - шутит девушка, а я удивленно спрашиваю:

- Мотоцикл? Я думала, Патрик приезжает сюда на черном «Мерседесе», - с сарказмом подмечаю я.

- Ха! Кто тебе такую чушь сказал? Сколько его знаю, не расстается со шлемом!

Я удивленно поднимаю брови. Никогда бы не подумала, что такой, с виду нежный и трепетный мужчина, внутри хранит жажду адреналина. Оказывается, под его обворожительной улыбкой хранится настоящий буйный нрав.

Я берусь перебирать бумаги на столе, которые, как объяснила Камелла, должна досконально изучить, устранить погрешности и внести поправки, указанные в другом документе. Когда я начинаю читать, голова идет кругом от таких сложных тем, от которых я совсем отвыкла, ведь давно не занимаюсь исследовательскими работами. Поэтому мне приходится вспоминать утраченные навыки, ведь сейчас это будет основа моей работы.

Я закусываю губу, когда перехожу на десятую страницу из тридцати. Голова занята важными артефактами и их датами, поэтому я совсем не слышу посторонних звуков, даже когда в музей буквально врываются посетители.

Но меня отвлекает Патрик, вальяжно вошедший в помещение и закрыв за собой дверь с громким хлопком. Его белоснежная улыбка ослепляет всю комнату, а я, даже не заметив этого, отвечаю ему тем же.

- Привет, коллеги! – с какой-то забавой лепечет Патрик, вешая пальто на вешалку. – Вижу, здесь весело, - замечает он, посмотрев на меня, словно говоря, что именно я занимаюсь серой работой, которую спихнули на новичка. И сейчас именно я тот невезунчик.

- Привет, Патрик, - говорит Камелла. – Вижу, ты в настроении, - монотонно произносит она, даже не посмотрев на мужчину, который плюхается на кресло.

- Почему нет, когда начинается работа по новому поступившему потенциальному экспонату? Если ему более двухсот лет, то работы продолжатся, а я уверен, что это так... Кстати, Камелла, - задумывается Патрик, - ты добралась до местного геммолога*?

- Да, он сказал, что в течение двух дней возьмет образцы и в течение четырех пришлет нам их, - говорит Камелла, а я смотрю на них и даже не понимаю, о чем эти двое лепечут.

- Это вы о чем? – прямо спрашиваю я, задумчиво смотря на Патрика, который вертит в руках ручку и закусывает ее, словно хочет соблазнить. Но делает это он так непринужденно, что не замечает этого.

- Помнишь вчерашнее колье? – Мои глаза загораются как вспышки. – Большая вероятность, что оно было создано лет триста назад. Поэтому музей заинтересован в нем, как и я, собственно.

- Да, - подхватывает Камелла, - странно, что оно оказалось в сетях. Да и как, вообще, оно оказалось в море? Стоит бешеные деньги! Ни один нормальный человек не спустил бы его в воду.

- И я о том же, - воодушевленно начинает Патрик, отчего я совсем забываю про свою работу, полностью погружаясь в разговор тех двоих. – Колье пролежало в воде минимум сто лет! И как оно туда попало – большая загадка.

Я задумываюсь. И вправду, это прекрасное колье не могло попасть в Северное море по своему хотению. Его красивый розовый блеск не мог по случайности утонуть в море. Я, как и Патрик, уверена, что за гранеными камнями скрывается интересная история, которая привлекла бы посетителей музея.

- То есть ты лично будешь контролировать процесс изучения? – спрашиваю я, наивно моргая.

Патрик расправляет плечи и поджимает губы, произнеся на одном дыхании:

- Конечно.

- А разве тебе не нужны, скажем, помощники?..

Патрик ухмыляется, на секунду переведя взгляд на Камеллу. Его мускулы на руках играют со мной злую шутку, отчего я перевожу взгляд на свою ручку, в которой почти не осталось пасты.

- Делай давай свою работу, Джулия. Отчет по исследовательской работе сдать нужно уже сегодня.

- Но ты же подумаешь? – улыбаясь, наивно произношу я, состроив глазки, словно это на него действует.

Патрик таинственно улыбается, пристально посмотрев на меня голубыми бездонными глазами, облизывает губы и откидывается на спинку кресла. Его расслабленность воодушевляет меня, ведь кажется, будто целый день сидеть и работать для него только в удовольствие.

- Не отвлекайся, - не отвечает он на мой вопрос и принимается работать за компьютером, даже ни разу не взглянув на меня. Почему-то его игнорирование показалось положительным ответом...

Следующие два часа я все так же ломаю голову над исследовательской работой, которую проверила уже наполовину. На самом деле я думала, что будет проще, но работа кишит типичными ошибками, словно ее делал школьник. Я стараюсь не отвлекаться на посторонние звуки, происходящие за дверью, людей, которые порою входят в комнату и переговаривают с Патриком. Этот и вправду отвлекает меня, но я понимаю, что мне придется работать в такой атмосфере – и от этого не убежать.

За окном до сих пор пасмурно. Дует сильный ветер, срывая желтые листья с деревьев. Я вдруг жалею, что не надела сегодня шарф и не взяла зонт, потому что, смотря на серые тучи, завладевшие небом, ожидаю дождь.

Порою я перекидываюсь парочкой фраз с Камеллой, которая мне все больше нравится: ее манера быстрой речи и постоянной жестикуляции не нервирует меня, как обычно это бывает, а даже интересует, словно у этой блондинки скрытые способности. Камелла до сих сидит за столом, заполняя какие-то документы, иногда выходя из комнаты на некоторое время. Тогда я остаюсь наедине с Патриком, который сидит с умным лицом, подперев подбородок, словно разговаривает с самим президентом.

Он потирает щетинистую щеку и переводит взгляд на меня, отчего я смущаюсь и утыкаюсь в документ.

- Как дела? – спрашивает он, вопросительно смотря на меня.

Я немного теряюсь, но говорю:

- Ну, в Лондоне, конечно, непривычно, но город очень красивый, - пожимаю плечами я.

Патрик смеется, закусив губу.

- Ну я, вообще-то, имел в виду твою исследовательскую... Хотя я рад, что тебе здесь нравится, - улыбается он.

Боже! Теперь чувствую себя так неловко, что боюсь смотреть ему в глаза, словно я сморозила что-то слишком неприличное.

- О, конечно, да. Эм... Ну, вроде справляюсь.

- Точно помощь не нужна?

Я улыбаюсь в сотый раз и мотаю головой. Патрик такой любезный, но вот свою работу я должна сделать сама. К тому же осталось у меня не так много.

Спустя полчаса заходит Камелла с улыбкой до ушей, словно получила «Оскар». Она поправляет длинную зеленую юбку и, виляя бедрами, садится за свой стол и вдруг восклицает:

- Кстати, скоро обед! Джулия, ты пойдешь с нами? – Камелла переводит вопросительный взгляд на меня, а я хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду.

- Ты о чем?

- Ну, мы с Патриком ходим в кафе неподалеку. Составишь нам компанию?

Я задумываюсь. Вообще, обед лежит у меня в сумке, но разве я могу отказать Камелле? К тому же она кажется мне очень милой, все-таки теперь мы коллеги. А Патрик... Он тоже довольно милый, так что я не вижу причин сидеть и тухнуть в этом одиноком, полупустом офисе, поэтому соглашаюсь.

- Вот здорово! – хлопает в ладоши девушка, смотря на Патрика, который одобрительно улыбается мне. – Через двадцать минут выходим.

Я киваю и начинаю быстрее писать, чтобы после обеда я пришла и внесла лишь незначительные коррективы. Ведь чем быстрей я сдам этот отчет, тем лучше проявлю себя. И я надеюсь, что моя работа не вызовет ни у кого никаких вопросов.

Спустя некоторое время я облегченно громко выдыхаю и захлопываю папку, откинувшись назад.

- Закончила? – улыбается Камелла.

Я закатываю глаза и киваю, на что коллеги смеются, обнажив белые зубы.

- Ну, значит, мы можем идти, - смотря на экран телефона, произносит Камелла, закрыв свой блокнотик, и куда что-то быстро записывает.

- Две минуты, - произносит Патрик и утыкается в документы на столе, быстро дергая ручкой, словно от нетерпения. Его притягательное лицо снова становится серьезным, из-за чего его хочется развеселить.

Я принимаюсь разглядывать офис. На удивление, мой стол самый приличный, словно новый, когда стол Патрика в некоторых местах поцарапанный, да и совсем потерял свой блеск. Линолеум темный, как и книжный шкаф в углу, в котором сплошные документы и откуда-то книга Стивена Кинга «Кладбище домашних животных». Я подозрительно смотрю на Камеллу, которая уткнулась в телефон.

- Вы тут читаете? – удивилась я.

Камелла переводит взгляд сначала на меня, потом на книгу и усмехается:

- Я эту книгу из дома взяла. Думала почитать, а там такой ужас, что я просто захлопнула ее и положила сюда, - объясняет девушка, показав пальцем на шкаф. – Так что теперь она никому не нужна. Если хочешь, можешь взять.

- Да нет, я тоже не особо люблю подобное... - пожимаю плечами я.

Атмосфера в помещении мне нравится. Я побывала во многих музеях и точно могу сказать, что здесь мне очень комфортно с теми людьми, с которыми едва знакома. Словно чувствую, что мне здесь рады, хотя это почти невозможно, ведь так думать, наверное, наивно... По крайней мере, в первую половину дня я чувствую поддержку, ведь Камелла с Патриком откликались на мои редкие неуверенные просьбы о помощи. Эти люди вызывают во мне лишь положительные эмоции, а это будто делает мою продуктивность выше.

- Все, пойдемте! – восклицает Патрик, встав с места, и раскатистым шагом подходит к двери.

Я киваю и одновременно с Камеллой подхожу к вешалке, надевая пальто. Девушке желтый цвет к лицу – он подчеркивает ее большие голубые глаза. Я беру сумку и вопросительно смотрю на ребят, которые продолжают копошиться: то Камелла забыла взять с собой кошелек, то Патрик пытается стереть пятно на своей черной куртке. Я даже успеваю переобуться, а эта парочка все еще медлит, словно на обед никто не собирается.

- Да не видно пятна, Патрик, - вздохнув, говорю я, положив руку на крупное плечо мужчины, после чего Патрик улыбается и протягивает:

- Ладно, Джулия, поверю на слово.

- Свинья! – кричит Камелла, в конце хрюкнув.

- Зови меня Джулс, Патрик, - добавляю я, улыбнувшись, и поворачиваюсь к Камелле, которая коротко кивает, и мы втроем выходим из кабинета. Патрик же закрывает дверь и относит ключи куда-то, после чего возвращается.

До кафе мы идем пять минут. Я постоянно оглядываюсь, любуясь городом. Со стороны Британский музей выглядит не менее величественней, словно какой-то замок. Прямо перед входом в милое кафе с маленькой вывеской мне в лицо прилетает большой красный лист, заставляя меня остановиться и попятиться, отчего я наступаю на ногу Патрика, который коротко шипит.

- Прости, - извиняюсь я, вертя в руках больший лист, который потом пускаю по ветру.

Мы заходим в кафе. У меня сразу появляется желание прилечь на кровать и уснуть, поддавшись местной атмосфере и комфорту, что свойственно обычно дому. В ноздри пробивается мягкий запах, который заставляет живот урчать. Камелла указывает на бежевый диванчик среди десятков таких. Я с легкой улыбкой на лице присаживаюсь, оказавшись рядом с Камеллой, а напротив садится Патрик, и не могу оторвать взгляда от зала: множество цветков неизвестного мне происхождения украшают почти все столики, ловкие официанты обходят узорчатый столб посередине, а красивые люстры добавляют этому месту света, но такого спокойного, что тянет в сон. Я довольно беру меню и ознакамливаюсь.

В кафе много выпечки, которую мне сейчас и хочется. Вот-вот потекут слюнки, когда я вижу, как молодой официант несет какую-то большую булочку девушке с ребенком.

- Что ты будешь? – спрашивает Камелла, отложив меню.

А Патрик, заметила я, вообще не взглянул туда. Наверное, они с Камеллой столько раз здесь бывали, что меню знают на зубок. Но я не теряюсь и быстро решаюсь:

- Наверное, возьму кофе и омлет с «Баттенбергом»**.

После Патрик кивает, и к нам подходит молодой официант с обворожительной улыбкой. Джордж – я прочитала его бейджик – принимает наш заказ и уходит, сказав ожидать до двадцати минут. Времени у нас целый час, поэтому я даже не переживаю и совсем не тороплюсь.

- Ну, как тебе первый день? – спрашивает Камелла, заинтересованно посмотрев на меня. После и Патрик переводит взгляд на меня, подперев подбородок рукой, словно это его привычка, которая проявляется, когда тот весь во внимании.

- Мне нравится... Конечно, все это для меня в новинку. Ну, знаете, Нью-Йорк более шумный и энергичный, что ли, а тут как-то по-другому. Словно Англия любит тишину, но тайком устраивает буйные вечеринки.

- Ты даже не представляешь какие! – восклицает Патрик, выпив половину стакана воды, которого только что принес официант Джордж. - А как тебя, вообще, сюда принесло? – спрашивает мужчина.

Я поднимаю брови в раздумьях.

- Уверена, как и вы все. Долго училась, нарабатывала непосредственный опыт и мечтала работать в Британском музее. Собственно, и намечтала.

- Ну не скажи, - протестует Камелла. – Я вообще не хотела лезть в эту муть! – Она брезгливо кривляется. – Какие-то гробницы, уродливые куклы – фу! Но мне пришлось, потому что тогда отец бы выпнул меня как щенка.

- Я каждый раз спрашиваю ее, - начинает Патрик, смотря на Камеллу, но обращаясь ко мне, - что ей мешало найти работу по душе? И знаешь, что она отвечает? – усмехается он, показав на Камеллу пальцем. – Что она не создана для зарабатывания денег. Она создана их тратить!

Патрик заливается смехом, который я подхватываю, удивленная такими несуразными мыслями.

- Но это правда! Никакая работа не приносила мне удовольствия, на что отец сказал, что я буду работать здесь. У меня не было выбора, - заключает та и, перетянувшись через весь стол, стукает Патрика по плечу, чтобы тот перестал смеяться. Я же успокаиваюсь и заинтересованно слушаю подругу. – Полгода назад я пришла в музей и хотела вернуться домой, но на пути встретился очаровательный мужчина, - Камелла посмотрела на Патрика, который мило улыбается и закидывает голову назад, - который сказал мне, что «этот музей не так плох, как ты думаешь, во всяком случае, потому что здесь я», - произнесла она, спародировав громкую и четкую речь Патрика. – Почему-то это меня взбодрило и теперь я здесь. Скажите спасибо Патрику, - усмехается она.

Я любуюсь на них с теплой улыбкой. Они словно брат и сестра, которые никогда не ссорятся, лишь подначивают друг друга. Когда их взгляды пересекаются, они начинают задорно хохотать, словно подружки. А их шутки над друг другом всегда заставляют меня смеяться. Если раньше я думала, что эти двое обычные коллеги, то сейчас не сомневаюсь, что они самые верные и забавные друзья на всей планете. Таких людей я точно не видела.

- А ты, Патрик? Как ты попал в музей? – спрашиваю я.

Патрик облокачивается на спинку мягкого дивана и задумчиво причмокивает, словно вспоминает свой тернистый путь. Но, сложив руки шпилем, начинает:

- Ну, как ты и сказала, долго учился, мечтал... - разводит руками он, после чего Камелла, перетянувшись через весь тол, снова ударяет того по плечу. Патрик изображает из себя раненого солдата, но, смиренно выдохнув, начинает: - Не скажу, что моя семья была какой-то богатой, но я, сколько себя помню, хотел связать жизнь с музеем – ни с чем иным. Родители удивлялись, что такой маленький мальчик интересуется такими взрослыми и сложными вещами, поэтому думали, что это очередной детский лепет. Но я вырос и стал тем, кем хотел в восемь лет...

Наступает тишина, в течение которой я прокручиваю в голове слова Патрика. Оказывается, у нас есть с ним общее. У нас одинаковые интересы и даже жизненный путь в чем-то сходится. Я улыбнулась, смотря в его голубые глаза, и откинулась на спинку кресла.

- Не, ну моя история в сто раз интересней! – разрезает тишину Камелла и заливается хохотом, который я подхватываю, а Патрик закатывает глаза и смотри за мою спину.

В следующий миг официант приносит мне и Камелле по чашечке ароматного кофе, при виде которого у меня текут слюнки, словно я не пила этот горячительный напиток несколько лет. Когда кофе немного остыл, я отпиваю чуть-чуть и довольно причмокиваю, потому что кофе здесь и вправду очень вкусный. Кажется, такого я никогда не пила.

- А ты? Разве у тебя все так легко? – спрашивает Патрик, приняв от официанта свою блюдо, которое, кажется, даже не торопится начинать есть, потому что заинтересованно смотрит на меня, потирая скулы.

Я задумываюсь. Конечно, мой путь был тяжелым – несколько раз я хотела все бросить. Неуверенность в себе, проблемы с деньгами и отцом – меня преследовало это на протяжении нескольких лет. Но я, пожалуй, пока не готова так откровенничать, ведь это слишком личное, чтобы рассказывать людям, которых я едва знаю. Поэтому я просто говорю:

- Конечно, у меня были и есть проблемы. Но я здесь, с вами, поэтому, пожалуй, это неважно.

Патрик и Камелла в унисон хмыкают, но даже не придают моей неоткровенности значения и просто начинают разговаривать.

Мы просидели еще почти час, просто болтая и смеясь, словно давние друзья. Мне очень комфортно сидеть рядом с коллегами, непринужденно болтая о всякой чепухе и узнавая о новых друзьях – я надеюсь – что-то новое. Например, Патрик, оказывается, работает в Британском музее уже шесть лет и лишь недавно стал средним сотрудником, чем очень гордится. Также я узнала, что он живет неподалеку от музея, но каждый день передвигается лишь на мотоцикле – говорит, что машина не обеспечивает таким удовольствием и чувством жизни, как мотоцикл. Я на это лишь кривляюсь, потому что считаю, что мотоциклы слишком опасны – да и, если честно, на них я никогда не сяду! А Камелла, наоборот, подхватила Патрика, согласившись с ним. Оказывается, она любит чувство страха и адреналина – она прыгала с парашютом, тарзанки и не против повторить. Я удивилась словам этой компании, потому что сама же даже боюсь посмотреть вниз с четвертого этажа. До этого я не считала себя трусихой, но сейчас же мне кажется, что я слишком скучно живу...

После мы возвращаемся на рабочее место, где я в сотый раз перечитываю отчет по исследовательской работе, потому что просто не могу позволить себе ошибиться.

- Джулия, да хватит тебе гипнотизировать отчет! – вдруг кричит Камелла. – Неси уже и отдавай!

Я, словно выходя из гипноза, перевожу взгляд на девушку, которая смотрит на меня с раздражением, словно я ее задерживаю.

- А если у меня где-то ошибка? Я не хочу лишиться места, только обретя его, - фыркаю я, снова уткнувшись в документы.

- Мне уже это надоело! – стонет Патрик.

Вдруг из моего поля зрения уходит отчет, словно испарившись. Подняв возмутительный взгляд на Патрика, я вижу, как он выходит из кабинета, напоследок окинув меня легкой улыбкой и махнув рукой. Я в непонимании сижу, разведя руками в сторону, в ожидании мужчины, который забрал то, над чем я работаю все утро. Не знаю, почему я просто сижу и не бегу за Патриком. Видимо, надеюсь, что он мне друг и у него добрые намерения.

Спустя каких-то нескольких секунд, за которые я успела моргнуть 52 раза, в кабинет входит Патрик с улыбкой до ушей, словно он выиграл в лотерею.

- Что ты?.. – возмущаюсь я, но Патрик перебивает меня:

- Отчет сдан, Джулия! Можешь не благодарить, - заключает он, пожав плечами и сев за свое место.

Я просто молчу и испепеляю того гневным взглядом, на который Патрик не обращает никакого внимания, словно минуту назад не забрал мою работу, отдав ее даже без моего согласия.

Я тут же хочу возмутиться, накричать на Патрика за его поступок, но открыв рот, сразу закрываю его... Возможно, так даже лучше? Может, я одна решилась бы сдать этот чертов отчет лишь к вечеру, потеряв уйму времени? Я пожимаю плечами, посмотрев на Камеллу, которая наблюдает за моей реакцией, и без единого слова беру документы по отделам музея и начинаю читать, изучая каждый угол и экспонат.

***

Прошел целый день, а я почти и не заметила, словно до этого каждый день проводила именно так: общаясь с новыми людьми, узнавая их; принимаясь за почти новую работу, в процессе которой мое сердце почему-то порою ускоряется; и рассматривая места, о которых я мечтала, смотря на картинки в интернете. Это сказка, но такая реальная!

Под конец рабочего дня я заболталась с Камеллой, рассказывающей о своей подруге, которая забеременела двойней от мужа, с которым хотела развестись. Лишь Патрик усердно работал как пчелка, совсем не желая слушать наши бабские разговоры. Вскоре рабочий день подошел к концу, и все мы начали собираться.

- Ты на такси? – спрашиваю я у Камеллы, которая расчесывает свои светлые волосы.

- Меня заберет Рос, мой парень, - поясняет она и я понимающе киваю.

- А ты? – встревает в разговор Патрик.

- Да, - коротко отвечаю я.

- Могу довезти.

- Что? Не-е-т! – отрицаю я. Ни за что не сяду на мотоцикл! Никогда! – Это... Не мой транспорт.

Патрик ухмыляется, словно я сказала того, чего сама не понимаю.

- Почему?

- Это опасно, - поясняю я, принявшись надевать верхнюю одежду.

- Даже не хочешь попробовать?

- Нет, - четко говорю я.

- Спрошу тебя через месяц, даю слово, ты передумаешь.

- Хватит, ребята! Давайте по домам! – прекращает наш спор Камелла, надев пальто и полностью приготовившись к выходу.

Я следую ее примеру и, полностью одевшись и вызвав такси, выхожу из кабинета. Патрик и Камелла с кем-то прощаются и выходят вслед за мной.

На улице холодней, чем было утром, но легкий ветер, кажется, теплый. Воздух чистый и ласкает легкие, а темнота удовлетворяет бродячих кошек.

- До завтра, ребята! – прощается Камелла и прыгает в белую «Тойоту».

Патрик же уходит куда-то и возвращается уже с сопровождением рева мотора его черного мотоцикла, который кажется мне слишком большим, словно настоящий конь. Заметно, что Патрик чувствует себя комфортно, как бы в своей стихии.

- Точно не подвезти? – кричит он.

- Нет, Патрик! До завтра!

Патрик расправляет плечи и показывает мне ладонь, прощаясь. Потом его грозный мотоцикл несет его куда-то вправо, где оба растворяются в гуще домов. Я же стою и жду такси, переминаясь с ноги на ногу, так как ветер усиливается.

Наконец доехав до дома, я поднимаюсь в свою квартиру. Ноги, кажется, налились свинцом, отчего я даже помогаю себе, держась за перила – хотя, я, наверное, ползу по ним. Дойдя до двери, я ключом открываю ее, облегченно вздохнув. Бросаю все вещи на пол, даже не боясь, что в сумке может что-то разбиться. Но когда разворачиваюсь, вижу какую-то бумажку у лестницы и иду за ней – вдруг там что-то важное? Но понимаю, что это всего лишь список покупок, который я должна выкинуть, поэтому кладу его в карман брюк и собираюсь повернуться, но слышу щелчок. Дверь закрылась.

Сердце забилось так быстро, что я резко потянула за ручку двери, но безуспешно. Она захлопнулась, а ключи и телефон остались в квартире! Абсолютно все осталось там!

Я как ненормальная принимаюсь дергать за ручку, бить дверь, будто это может. Но я не могу остановиться, потому что другого выхода не вижу. Но спустя нескольких минут безуспешных попыток открыть дверь, я решаю обратиться к соседям, которых совершенно не знаю. Оказывается, иметь хоть какие-то связи с ними очень полезно.

Но другого выбора у меня теперь точно нет, поэтому я, судорожно изучая квартиры и двери, решаю, куда пойти. Уже вечер, поэтому все должны вернуться с работы. Я решаю позвонить в квартиру на моем этаже – ведь это логично.

Скрепя сердце, нажимаю на звонок и, задержав дыхание, жду своего спасителя. Как ни странно, мне открывают дверь.

- Добрый вечер, - произносит кареглазый мужчина, убрав передние пряди назад.

Я замолкаю, словно все слова в голове за секунду вылетели. Я начинаю улыбаться как дурочка, чтобы затмить мое молчание, но, осознав, что со стороны это выглядит не слишком нормально, говорю:

- Да, здравствуйте! Простите, что, возможно поздно, просто... Моя дверь. – Я указала большим пальцем назад, усмехнувшись. – Она захлопнулась, а телефон и ключи внутри.

Мужчина внимательно смотрит на дверь за моей спиной и хмыкает, сжав пухлые губы в тонкую линию. Он потирает шею, проведя пальцами по плечу, и улыбается мне.

- Конечно, вы можете позвонить с моего, - говорит он, приглашая на порог.

- Боже, спасибо! – восклицаю я, переступая порог квартиры, в центре которой замечаю диван и телевизор.

На вид квартира опрятная и, даже несмотря на ее небольшую захламленность, довольная просторная. Свет режет глаза, но я внимательно наблюдаю за соседом, который копошится у дивана, видимо в попытках найти свой мобильник, переворачивая подушки. На полках я замечаю черепа разных животных и некоторые скелеты, что меня немного напрягло. Ведь странно держать дома подобные декорации...

- Э, я ветеринар, поэтому так много... Костей, - объясняет мужчина, увидев мою озадаченность.

Я замечаю, как его передние темные пряди падают на лицо. Он спешит их убрать, ведь те закрывают карие глаза, обрамленные черным ресницами. А его четкие скулы не дают мне покоя – странно, что я его не видела.

- Кстати, я Фил. Фил Уолкер.

- Я Джулия Франческо, - улыбаюсь я, после чего пожимаю руку Фила.

- Ты хотела... - говорит он, протягивая мне телефон.

- Ах, да, конечно.

Я хватаю телефон и принимаюсь набирать номер, вот только понимаю, что даже не знаю, куда звонить.

- Слушай, может, ты знаешь, куда в таких случаях звонить?.. Просто я приезжая и до сих пор не попадала в подобные ситуации, - пожимаю я плечами, невинно смотря на Фила, который облокачивается о стену, скрестив руки.

- Давай я позвоню, - отрезает он, взяв телефон, отходит на несколько шагов и звонит на какой-то номер.

Я слышу гудки, потому что Фил ставит на громкую связь, потом раздается мужской голос и начинается разговор. Он длится минуты две, после чего я понимаю, что мастер придет не менее чем через полчаса. Я возмущенно вздыхаю и тру лоб, ведь теперь мне придется сидеть у двери и, как верная собачка, ждать.

- Вот и вечер, - протягиваю я скорее для себя, чем для моего соседа Фила.

- Можешь дождаться у меня, я всегда рад гостям, - говорит он и, когда я перевожу взгляд на его лицо, широко улыбается.

Я немного смущаюсь и теперь мечусь между двумя вариантами: подождать у Фила или же сидеть в коридоре, ожидая мастера. Конечно, первый вариант куда лучше, но вот только моя чертова застенчивость не позволяет остановиться на одном выборе.

- Я не хочу тебя как-то теснить или...

- Да брось, Джулия! – махает он рукой, подойдя ко мне. – Мы же соседи, все равно будем видеться – так хоть узнаем друг друга. К тому же я сказал, что рад гостям.

Я кусаю губу, смотря на квартиру, которая понравилась мне сразу – не знаю, холостяцкая она или нет, но мне почему-то показалось, что женской руки здесь нет. Но даже если это и так, то какого черта я должна сидеть в коридоре? Фил прав – так я буду знать чуточку лучше своего соседа, с которым мне предстоит делить площадь. Поэтому я согласилась:

- Ладно. Спасибо, - улыбаюсь я и снимаю верхнюю одежду с обувью, после чего прохожу в кухню и сажусь напротив Фила, который принимается заваривать чай и беседовать со мной, показывая свой красивый и где-то монотонный голос, но такой приятный, словно он подрабатывает дубляжом:

- Не видел тебя раньше, - подмечает Фил, поставив кружку чая на стол.

- Я переехала совсем недавно. Из Нью-Йорка. – Фил одобрительно кивает, сделав глоток горячего чая.

Он улыбается, обнажая белые зубы и заставляя ямочки проявиться на щеках. Его темные волосы постоянно лезут на лоб, но Фил их уже не отбрасывает назад, позволяя им придать лицу мужчины такую привлекательную холодность, что мне охота самой убрать эту прядь, но я останавливаю себя на этой мысли.

- А ты откуда?

- Я родом отсюда, поэтому недалеко ушел, - ухмыляется тот, постукивая пальцами левой руки по серому столу. – А где ты работаешь?

- В Британском музее, - довольно говорю я. – Это была моя мечта, вот я и решила попробовать. Сегодня был первый рабочий день.

- Люблю людей, которые иду к своей цели. – Я вяло кивнула, не скрывая улыбку. – Вот я в детстве совсем не хотел быть каким-то ветеринаром. Моей мечтой была карьера актера, представляешь? Но я быстро отказался от нее.

- Почему же?

Фил поджимает губы и, вскинув брови, говорит:

- Понял, что это не мое.... Не мое отдавать столько сил. Не мое каждый раз преображаться в какого-нибудь человека, а потом возвращаться к своей роли...

- Я понимаю, - говорю я и вспоминаю забавный момент из жизни, когда в школе ставили сценку, а я была принцессой...

Приятная беседа длилась полчаса. Я на самом деле почувствовала какую-то связь с Филом, словно мы знакомы не первый год. Он такой милый и понимающий, что я чувствую себя маленькой девочкой, которая с раскрытым ртом смотрит на доброго дядю. Хотя, возможно, маленькие девочки и вправду делали это, когда добрый доктор лечил лапку их щенка. По крайней мере, первое впечатление у меня более чем хорошее.

После пришел мастер и починил дверь. Я попрощалась с ветеринаром Филом, про себя жалея о том, что наша беседа продлилась так мало... Я легла спать, перед сном думая о сегодняшнем вечере. Теперь, кажется, день и вправду удался.

* - геммолог занимается определением, оценкой и сертификацией драгоценных камней.

** Баттенберг - Нежнейший на вкус английский бисквит необычного цвета. Баттенберг готовят из двух коржей: розового и желтого. Их скрепляют в шахматном порядке с помощью ароматного абрикосового джема.