Колье потерянной любви

Ариэль, как обычно, лежала на кровати, раскинув ноги в сторону, и читала новую книгу в ее библиотеке, вникая в мораль истории. Впервые в жизни она взяла не роман про любовь и все ее радости, а мрачные, заставляющие покрыться мурашками, ужасы, в которых не было ничего светлого, но почему-то Ариэль не могла оторваться от книги. Она читала, порой открывая рот от удивления и морщась от отвращения, которое посещало юную девушку довольно часто. И, как неудивительно, Ариэль все меньше тешила себя наивными надеждами и мечтами, стараясь быть реалисткой, что было совсем не свойственно ее мечтательной натуре. В глубине души девушка таила мысль о том, что, скорее всего, интерес к подобной книге привили не сюжет и атмосфера, а возможность отвлечься от терзающих ее мыслей.

Прошла уже неделя, а ответного письма от Клинтона не было. Это терзало Ариэль, но она понимала, что обстоятельства не позволяли прислать ответ мгновенно. К тому же девушка даже не знала, в какой ситуации был сейчас Клинтон. Возможно, он болел или даже умирал... Нет! Ариэль дрогнула от таких мыслей, но быстро поняла, насколько далеко зашла. Она просто ждала, понимая, что Клинтону нужно время. Время, которого было так мало! Но что не сделаешь ради любви. Теперь Ариэль приходилось быть более сдержанной, чтобы не пасть камнем на дно чувств, которые погубят ее вместе с Клинтоном.

Немного расстроенная, Ариэль посмотрела в окно и вздрогнула, представляя мороз, окутывающий кожу. Осенние листья продолжали опадать, оголяя тонкие и хрупкие ветки деревьев и украшая землю красно-желтым полотном. Тусклые лучи солнца уже спрятались за серыми тучами. Холод с каждым днем чувствовался все особенней, словно приходила ранняя зима. Ариэль не хотела даже из дома выходить, понимая, что придется прятать красные ладони и румяное лицо, чтобы холодный ветер не смог прикоснуться к нежной коже девушки. От этих мыслей Ариэль инстинктивно спрятала ноги под одеяло, хотя в доме было довольно тепло. Она посмотрела в потолок, будто спрашивая, долго ли холод будет мучить ее сердце. Ответом стал свист ветра, от которого девушка в очередной раз вздрогнула.

В комнату буквально забежала запыхавшаяся мисс Шелтон.

— Мисс Шелтон, зачем же так вбегать? — возмутилась Ариэль, отложив книгу и вопросительно посмотрев на гувернантку.

Та развела руками и оглядела комнату, словно что-то искала.

— Решила проверить, как ты собираешься, Ариэль, — грозным тоном начала мисс Шелтон, — но, видимо, тебя не волнует, что сегодня семейный ужин с семьей Флэтчер!.. Ты же должна быть уже одетой, — более мягко сказала женщина, кивнув головой на пышное платье, которое Ариэль никогда не нравилось. — Ты же прекрасно понимаешь, что любое подозрение миссис Бекер может плохо сказаться.

Ариэль театрально вздохнула и встала с кровати, оголяя правое плечо. Полностью сняв с себя одежду, она с недовольным лицом надела платье, которое практически висело на ней, но мисс Шелтон затянула ленточку на талии, благодаря чему одежда села как влитая. Теперь Ариэль выглядела как настоящая хозяйка поместья — такая же роскошная и серьезная, но этот образ совершенно не нравился девушке. Она хотела разорвать это платье на себе и закопать глубоко в землю, но держалась. Теперь ее прихотям и сопротивлениям не было места. Она, невзирая на все ее недовольства, должна была потакать всем вокруг, чтобы в дальнейшем жить только ради себя. Ариэль прекрасно понимала это, поэтому держалась так холодно, чтобы никто не смог прочитать ее чувства.

— Они придут с минуты на минуту, — протараторила мисс Шелтон, потом принялась расчесывать свои ломкие седые волосы и забрала их в неказистый пучок. После она взяла расческу и жестом попросила Ариэль сесть, чтобы и ее голову привести в порядок.

Так спустя десять минут лицо девушки приобрело румяный вид. Ариэль провела рукой по темным волосам, откинув их назад.

— Еще так мало сделано, но я уже так устала, — призналась Ариэль, тяжело вздохнув.

Она посмотрела на себя в отражении и стала искать, что же в ней изменилось. Может, грудь стала меньше? Или волосы тоньше? Но нет, просто в ее глазах погасла искра, позволяющая девушке сиять. Теперь у нее, казалось, были обычные стекляшки, которые время от времени слезились.

— Ты сделала осознанный выбор, поэтому тебе придется идти через себя, Ариэль. Мы должны быть сильными, хоть и не показывать это, ведь мы женщины. Весь мир держится на нашей мудрости, вот и ты будь мудра — не поддавайся своим слабостям, когда рядом нет Клинтона. Как ни крути, он не всегда будет с тобой... Вот будете вместе — тогда и сможешь поплакаться, но сейчас совсем не время, милая.

Ариэль шепнула что-то вроде: «Наверное, ты права», но слова мисс Шелтон послужили девушке хорошей пищей для размышлений.

Спустя некоторое время, за которое мисс Шелтон успела переодеться, а Ариэль собраться с мыслями и вспомнить все те истории, придуманные девушкой и Романом для мистера и миссис Бекер, заранее предупредив и родителей мужчины, внизу раздались оживленные голоса.

— Так, помни все то, что тебе говорил Роман, — предостерегла мисс Шелтон. — Не будь слишком отстраненной, чтобы у миссис Бекер не возникло вопросов.

Ариэль кивнула и, заправив подол платья, спустилась вниз, к гостям.

В прихожей стоял Роман, такой красивый и опрятный, что Ариэль невольно улыбнулась, когда голубые глаза одарили ее взглядом. Родители мужчины приветствовали хозяев поместья. Беременная миссис Флэтчер все время гладила свой округлившийся животик, чем соблазнила миссис Бекер, которая практически завизжала, почувствовав ладонью толчок малыша.

— Добрый день, мистер Флэтчер, миссис Флэтчер, — произнесла Ариэль, уважительно кивнув головой.

Но для этого спектакля она должна была мило (даже влюбленно) улыбнуться и задержать на нем взгляд, что Ариэль и сделала. Она краем глаза заметила, как миссис Бекер любовалась этим представлением, совсем не подозревая, что из присутствующих здесь только она и ее муж не знали всей правды.

— Скоро, — прошептал Роман Ариэль на ушко.

— Скоро.

После миссис Бекер позвала всех к столу — и оживленная компания двинулась к еде. Как неудивительно, мистер и миссис Флэтчер уже с самого порога смеялись и приветливо разговаривали. Ариэль удивлялась, как можно так правдоподобно играть, ведь сами Флэтчеры говорили, что считают родителей Ариэль немного чопорными и меркантильными. Хотя девушка поняла, что сама играла. И теперь ее жизнь глупый спектакль, исход которого решит судьба. Но она надеялась, что это ненадолго.

Все сели за стол, и Ариэль, разумеется, расположилась рядом с Романом, который шепотом рассказывал про Жасмин — о ее семье, увлечениях, работе. Не то чтобы Ариэль было интересно, но она была и вправду рада, что Роман встретил девушку, которая могла разделить с ним и счастье, и горе. Вот и Ариэль стремилась, чтобы ее любимый был с ней.

Родители обоих сторон практически не обращали на детей внимания, горячо обсуждая тему свадьбы, — Ариэль успокаивало то, что мистер и миссис Флэтчер могли контролировать фантазию ее матери, так как те сами не хотели пышной свадьбы, зная, что она ненастоящая. У девушки произошло дежавю. Она вспомнила самый первый ужин двух семей — Бекер и Флэтчер, когда Ариэль познакомилась с Романом. Кажется, этот день она будет помнить всю жизнь.

Почувствовав пустоту в животе, Ариэль начала искать, что бы такого съесть. На удивление, ее режим питания потихоньку налаживался, хотя набора в весе не наблюдалось. Но и это уже хорошо — Ариэль испугалась, что уже не сможет нормально питаться, как раньше. Девушка заприметила запеченную курицу, которая казалась аппетитней свинины, поэтому она взяла порцию и без раздумий съела первый кусочек, буквально растаявший во рту. Она почувствовала, как из мяса вытек сок с таким ярким вкусом, что девушка закрыла глаза. Несомненно, сегодняшняя трапеза смогла удовлетворить придирчивую Ариэль.

— Надеюсь, это все скоро закончится, — произнес Роман, обгладывая ножку курицы. Его голос показался утомительным, словно тот устал от всего этого, из-за чего Ариэль почувствовала себя немного виноватой.

— Прости, — прошептала та, опустив взгляд на свои бледные руки. — Я понимаю, что все это тяжело...

— Ариэль! — возмутился Роман, взяв девушку за руку. — Не смей себя винить. Я хочу помочь тебе обрести счастье, и я все понимаю, — заключил тот, мило улыбнувшись.

Ариэль не могла поверить, что такой добрый и понимающий человек и вправду существовал в этом бренном мире. Казалось, о таком друге можно было только мечтать, но нет! Роман сидел с ней здесь и сейчас, улыбаясь как самый понимающий человек на свете! Ариэль теперь даже не представляла, как могла существовать без него. И вдруг девушку посетила грустная мысль: что ей придется учиться жить без Романа, ведь в скором времени она покинет этот дом, этот город... Но Ариэль впервые подумала о настоящем. Она осознала все счастье сейчас, здесь: сидеть с ним и находить спокойствие в его голосе.

— Лучше расскажи про Клинтона, — шепотом произнес Роман, удостоверившись, что никто не слышал. — Он тебе не писал?

— Я совсем недавно отправила ему письмо, Роман. Но ответа пока нет, хотя я понимаю...

— Не беспокойся, — перебил мужчина Ариэль. — У него наверняка не лучшие времена, поэтому просто подожди. Если ты ему дорога, то он рано или поздно свяжется с тобой. — Почему-то Ариэль насторожили эти слова, будто она начала сомневаться. — Не мучай себя ожиданиями. Вся жизнь — это сплошное время. Иногда оно идет быстро, а иногда тянется как резина. Но ты не унывай, все будет так, как должно быть, — быстро добавил Роман, увидев замешательство девушки.

Ариэль уверенно кивнула, будто пыталась внушить себе значение этих слов. В последнее время девушку и вправду посещали смутные сомнения: а нужна ли она Клинтону? Но она понимала, что не смеет задаваться подобными вопросами, хотя, в силу своей женственной и очень трепетной натуре, она не могла думать иначе.

— Дорогая, — вдруг крикнула миссис Бекер, с искрой кокетства в глазах посмотрев на дочь, — какое, ты говорила, свадебное платье будет? С лентами? — наивно спросила женщина.

Ариэль подавила саркастический смех. Миссис Бекер, как всегда, не была собой — она играла кого-то, совсем не желая показывать искренность. Она спросила дочь о платье, которое заказала сама же, даже не посоветовавшись с невестой — лишь оповестив ее о том, что придет швея делать замеры. И честно говоря, Ариэль уже и забыла, в каком платье будет на церемонии, потому как миссис Бекер слишком трепетно и невнятно рассказала дочери про внешний вид изделия. Поэтому Ариэль лишь промолчала, когда несколько пар глаз, включая Романа, уставились на нее. Что же ей сказать, если она ничего не знала? И через секунду колебаний миссис Бекер махнула рукой и принялась сама рассказывать то, что слышала Ариэль, только подробней и с чувством.

— Ох уж эта миссис Бекер, правда? — посмеялся Роман, и Ариэль в ответ улыбнулась. Почему-то она больше не хотела, чтобы кто-то слышал ее хохот, словно желала быть невидимой. Будто хотела скрыться.

Остаток вечера прошел не так сладко, как хотелось бы. Конечно, Ариэль болтала с Романом, улыбалась его шуткам, но всю атмосферу портила миссис Бекер с постоянными вопросами о церемонии, словно та хотела самоутвердиться как хорошая мать перед свадьбой своей дочери, хотя эта роль давалась ей плохо. В ее голосе читалось безразличие, ведь для нее была важна лишь своя выгода. Эгоизм, меркантильность — вся сущность миссис Бекер. Как бы она не хотела этого скрыть, ничто не поможет ей удержать свою сущность. Но зато за время ужина Ариэль сблизилась с семейством Флэтчер, которые порой вежливо затыкали миссис Бекер, когда та слишком приставала к бедной Ариэль. Каждый раз девушка им благодарно кивала, а они в ответ улыбались такой же теплой улыбкой, как у Романа. Эта семья ей казалась даже ближе, чем родная, хотя это было слишком сложно, — даже Ариэль не могла разобраться в этом.

После ужина Ариэль попрощалась с Романом, договорившись завтра встретиться в их поместье, чтобы обсудить все дальнейшие действия с мистером и миссис Флэтчер. Их план был, в целом, готов, но некоторые детали требовали доработок. Ариэль стремилась к тому, чтобы все прошло, как планировалось, ведь идеальный план — идеальный исход.

Когда гости ушли, Ариэль хотела пойти к себе в комнату. Она ужасно хотела спать, но не отказалась бы от одной главы книги, ведь та была слишком интересной, чтобы оставлять ее на потом.

Добравшись до мягкой постели, Ариэль зевнула, почувствовав мурашки на коже. Окно в комнате было открыто, поэтому она, лениво встав, закрыла его, чтобы не замерзнуть. На улице было так темно, что в окне Ариэль видела свое отражение. Эта тьма пугала и притягивала одновременно. Девушке хотелось скрыться в ней — просто лечь на траву, слушать тишину, которую порой резал стрекот сверчков. Как было бы прекрасно закрыть глаза и уснуть, проснувшись в месте мечты. Но это были глупые сказки девушки, которая хотела верить в чудо. Но оно постоянно обходило ее стороной. Поэтому Ариэль грустно вздохнула и вернулась в постель, взяв книгу в руки и почувствовав мягкий переплет, который приятно чувствовался кожей.

Но вдруг послышались шаги, из-за чего Ариэль вздрогнула и уже инстинктивно спрятала новую жуткую книгу под подушку. Она притворилась, будто лежала, хотя огонь свечи до сих пор горел.

— Ариэль? — прозвучал голос миссис Бекер.

Ариэль устало зажмурила глаза и понадеялась, что сможет притвориться спящей, но даже если бы это было так, миссис Бекер все равно бы разбудила ее теплой ладонью, которой и потормошила девушку. Но Ариэль не стала терять роли, поэтому посмотрела на матушку спящим и очень ленивым взглядом.

— Что, матушка? — протянула девушка, демонстративно зевнув.

Миссис Бекер довольно улыбнулась и начала:

— Мне просто показалось, что ты вела себя сегодня немного... отстраненно. — Вот черт! Похоже, Ариэль не смогла прислушаться к мисс Шелтон. — Может, тебе не нравится эта семья?

Ариэль немного удивилась подобным вопросом, хотя она предположила, что он был с подвохом.

— Ну... Просто я не очень хорошо разбираюсь в подобных вещах, мама. Но семья Флэтчер очень милы.

— Да, несомненно, — улыбнулась женщина, но эта улыбка показалась девушке неискренней. — Просто я... Мы с папой подумали, где же вы будете жить? Наверняка Роман обзаведется своим поместьем, ведь вам нужно создавать собственную семью, правда?

— Роман пока не готов... В смысле, нам будет лучше пожить пока в поместье Флэтчер.

— Что за вздор? — возмутилась миссис Бекер. — Раз у вас нет желания и средств на приобретение дома, то почему вы выбрали вариант жить в доме, где скоро появится малыш? Все-таки наше поместье будет просторнее!

И тут Ариэль все поняла. Миссис Бекер хотела привязать к себе дочь, которая выйдет замуж за такого славного жениха... Словно это что-то меняло! Она жаждала получить все и сразу — и замужнюю дочь, и единственного ребенка под крылом. Ариэль на долю секунды подумала, что миссис Бекер просто хотела поговорить с ней, но нет... Эгоизм и меркантильность матери никогда не дремлют. Даже ради дочери она не готова идти на компромисс.

— Матушка, мы так решили. Пожалуйста, не надо устраивать драму, — произнесла Ариэль, пытаясь успокоить мать.

Но миссис Бекер не нравилось, когда ее планы или прихоти не осуществлялись. Эта женщина привыкла добиваться своего, даже если это ее не касалось.

И Ариэль не понимала, почему матушка так беспокоилась. Почему она всю жизнь контролировала дочь? Возможно, у нее была своя боль, своя история, но вряд ли Ариэль узнает о ней, ведь миссис Бекер не привыкла показывать свои слабости.

— Боже, какая же ты глупая, Ариэль! Хочешь тесниться в этом муравейнике?

— Мама, но дом не такой уж и маленький, ты ведь сама знаешь.

— Разве тебе не лучше будет у себя дома?

Ариэль была на грани. Она чувствовала тот жар в груди, который хотел задеть своим пламенем мать, но знала, что не сможет противостоять этому тирану. Но миссис Бекер зашла слишком далеко, не видя ничего, кроме своего носа. К тому же у Ариэль теперь не было дома, потому что здесь она не чувствовала себя счастливой. А ведь дом там, где счастье.

— Матушка, — слишком агрессивно начала Ариэль, но потом смягчила голос, не желая получить тумаков от матери, — пойми, что я и так вышла за Романа и на этом настояла ты. Поэтому, пожалуйста, перестань меня докучать.

Миссис Бекер выпучила глаза, словно увидела призрака. Для нее такие дерзости были совсем не уместны, но кто поспорит с ними, если это правда?

— Просто будь умней, — грубо сказала миссис Бекер и, виляя бедрами, покинула комнату. Ариэль поняла — дракон повержен. Миссис Бекер сдалась, чтобы не пораниться — это в ее духе.

Девушка с горестью осознала, что, наверное, даже не будет скучать по матери. Она подарила ей жизнь — да, но не сделала ее счастливой. А кому нужна такая жизнь?.. Хотя Ариэль стало интересно, будет ли матушка скучать по ней. Наверное, да, ведь она единственная дочь, но в это слабо верилось, так как миссис Бекер всегда причиняла боль своим несносным характером и грязной душой. Ариэль стыдно было так отзываться о собственной матери, но разве мораль жизни позволила ей говорить о ней что-то хорошее? Девушка с грустной улыбкой подумала, что если бы про ее жизнь написали роман, то он назывался бы «в поисках счастья», ведь она так долго его искала — и по правде говоря, до сих пор ищет. Хотя в любой момент название романа может поменяться, ведь жизнь такая штука — непредсказуемая, что сегодня она может быть грустной, завтра счастливой, а послезавтра наполненной кромешной тьмой...

***

На следующий день Ариэль вновь приехала в уже полюбившееся ей место — поместье Флэтчер, где она чувствовала себя словно в собственном доме. Здесь было довольно уютно, хоть и свет резал глаза, но спустя время к нему девушка привыкла, и уже казалось, будто это нежные лучи ласкали девственное тело. Старые картины на стенах не казались какими-то величественными, не заставляли чувствовать себя никчемным, смотря на идеальные черты лица, нет — они украшали это место, делясь благородностью с поместьем. Это и нравилось Ариэль в семье Флэтчер — искренность. То из многих, чего не хватало ее семье.

На пороге девушку встретил Роман, который крепко обнял ее. Ариэль с таким же трепетом поприветствовала его. Они теперь каждый раз обнимались, словно виделись в последний раз. Наверное, именно сейчас они поняли всю ценность их дружбы и то, насколько она хрупка. У всего есть свой конец, но эта дружба грозила жить в двух сердцах вечно. По крайней мере, пока они не перестанут биться.

— Мистер и миссис Флэтчер уже готовы? — спросила Ариэль, рассматривая огромный книжный шкаф возле небольшой лестницы.

— Да, они уже ждут, Ариэль, — ответил Роман и, взяв девушку за руку, повел ее туда, где она еще не была.

Комната выглядела слишком маленькой, словно это был отдельный мир — серый и унылый, в отличие от другой стороны поместья. Люстра была настолько маленькой, что освещала чуть больше половины комнаты. Ковер был хоть и чистым, но довольно потертым, словно пережил не один десяток лет. На удивление, окон в комнате не было, из-за чего дневной свет не мог просочиться в помещение. Ариэль даже испугалась на миг, но отбросила сомнения, когда увидела родителей Романа, которые сидели посередине комнаты на бледно-зеленых стульях. Нынешняя унылая обстановка повлияла на Ариэль — она сжалась и еле заметно скривила лицо. Почему они пригласили ее сюда?

— Добрый день, Ариэль, — прозвучал спокойный голос мистера Флэтчера, сидевшего рядом со своей женой, которая тоже поприветствовала зашедшую девушку.

— Добрый, — ответила Ариэль, кивнув.

Она стояла на месте, словно боялась сделать шаг. Роман направился к столу, и Ариэль последовала за ним, чтобы не стоять у входа.

— Мы решили, — начала миссис Флэтчер, — что наш разговор должен быть скрыт от посторонних. Ты, наверное, сейчас в небольшом непонимании, но, Ариэль, здесь ты можешь быть уверена, что этот разговор останется между нами, а то слуги в нашем поместье слишком любопытные, — мило улыбнулась миссис Флэтчер.

Теперь у Ариэль не было никаких вопросов, поэтому она первая вызвалась начать столь необычный и, наверное, сложный разговор:

— Наверняка Роман поделился с вами подробностями нашей задумки. — Все уверенно кивнули. — Но нам следовало все обсудить — вместе. К тому же только вы сможете повлиять на свадьбу и ее детали.

— Ариэль, — начал мистер Флэтчер, задумчиво потерев подбородок, — мы очень хотим тебе помочь, ведь ты стала для нас родной, а твоя судьба так тяжела, но готова ли ты пожертвовать всем и сделать шаг, а может и три, в неизвестность? Ты хорошо подумала? — серьезно спросил мистер Флэтчер, взглянув так серьезно, что по телу девушки пробежались мурашки.

Ариэль даже не задумывалась, ведь такие мысли перестали посещать ее.

— Мистер Флэтчер, я вынуждена признаться, что мой дом теперь мне неродной, теперь он не мой обитель. Я не чувствую себя хорошо рядом с мамой и папой. Не чувствую, что любима или кому-то нужна. И, уверяю вас, даже если Клинтон не пойдет со мной, я уйду одна, потому что такая жизнь не моя. Как думаете, насколько я уверена, раз готова пожертвовать тем, за что так отчаянно боролась?

Ответа не последовало, ведь в нем не было нужды. Все стало ясно – Ариэль была уверена в том, что делала, и была готова на все. Возможна, она и была слишком эмоциональной, трепетной, но все же не такой глупой, чтобы передумать в последний момент, хотя кто-то готов был с этим поспорить...

— Свадьба планируется через месяц, но я предлагаю ускорить процесс. — Ариэль удивленно уставилась на мужчину, ожидая продолжения. — Дело в том... Чем больше мы тянем, тем больше рискуем. Все-таки рано или поздно правда всплывает наружу, дети мои. И уж лучше мы поскорей устраним вероятность нашего разоблачения, чем каждый день будем придумывать легенды. Рано или поздно мы забудем, о чем лгали. К тому же, Ариэль, наш дом будет рад тебе. Ты можешь жить здесь, сколько потребуется.

В словах мистера Флэтчера была логика — и довольно большая, потому что каждый из присутствующих задумался. Но Ариэль боялась торопить события, потому что от таких перемен кружилась голова. Хотя девушка понимала, что это разумная мысль и что так она быстрей уедет из родительского дома. И как бы не хотелось, но лгать придется в любом случае: сначала снять маску влюбленных молодоженов, а потом надеть маску серьезных супругов.

— И когда ты предлагаешь сыграть свадьбу? — серьезно спросил Роман, сложив руки на груди.

— Две недели. Спустя две недели мы сыграем свадьбу. Следующую неделю после нее вы, Роман и Ариэль, будете в загородном домике — на завуалированном медовом месяце.

— К тому же твои родители, Ариэль, будут только «за», особенно миссис Бекер. Все-таки она главный инициатор церемонии, — подала голос миссис Флэтчер.

Ариэль горько улыбнулась, пытаясь не заплакать. Она так полюбила этих людей, которые бескорыстно помогали ей — даже можно сказать, спасали жизнь. Их искренние улыбки и добрые слова пробуждали в Ариэль нежные чувства по отношению к ним. Пусть она не говорила этого, но мистер и миссис Флэтчер стали ей вторыми родителями, а Роман — братом, которого не сыщешь на всем белом свете.

— Даже не знаю, как вас благодарить... — искренне произнесла Ариэль, одарив всех присутствующих взглядом. Девушка даже поверить не могла, что скоро, хоть и неофициально, но станет частью этой семьи. — Но я прошу прощения, что втягиваю вас в...

— Не стоит, Ариэль, — сказала миссис Флэтчер. — Мы сделали свой выбор, а каковы наши резоны — неважно...

Девушка попрощалась с родителями Романа, и они вышли на улицу, решив немного прогуляться. Он шли мимо голых деревьев, которые лишились почти всех красивых листьев — лишь немногие могли похвастаться ярко-красными кронами, да и те уже тускнели. Под ногами чувствовалась неприятная слякоть. Мороз покалывал нос и руки, отчего Ариэль пыталась спрятаться в своем каррике, но это не помогало — настойчивый холодный ветер все равно тревожил девушку, поэтому она ускорилась и стала чаще дышать, надеясь, что ей станет хоть немного теплей. А Роману, казалось, холод был нипочем — он не дрожал и даже не тер руки, чтобы согреться. Мужчина шел уверенно, его лицо приняло строгий вид, словно тот призадумался.

— Что-то не так? — спросила Ариэль, озадаченная молчаливостью Романа.

Мужчина часто заморгал, словно совсем забыл, где находился.

— Просто... Ты же понимаешь, что через две недели твоя жизнь не будет прежней? — серьезно спросил Роман, вглядываясь в карие глаза девушки.

Теперь задумалась Ариэль. Конечно, она боялась того, что грядет, но разве у нее был выбор? Может, кто-то и скажет, что он есть всегда, но Ариэль выбрала путь, которому следовала. Она хотела быть с Клинтоном, хотела иметь любовь — свободу, поэтому шла на это. Наверное, порой она и давала слабину, но теперь ей приходилось быть очень сильной.

— Да, и я очень жду этого, Роман. Я хочу быть с тем, кто меня любит. Хочу быть там, где меня рады видеть. Хочу быть тем, кем захочу. И в конце концов, хочу быть счастливой!

Роман понимающе кивнул, почесав затылок.

— Тогда готовься, Ариэль... А Клинтон еще не?.. — в очередной раз спросил Роман.

— Нет, — холодно перебила Ариэль, — не объявился.

Роман так часто начал спрашивать о Клинтоне, что девушке совсем не хотелось говорить на эту тему.

— Он скоро напишет, уверен, — подбодрил мужчина, хоть уже и сам не был уверен в своих словах.

Они прогуляли еще полчаса, и Ариэль уехала домой, практически не чувствуя ног и рук, которые стали ледяными. Но девушка совсем не обращала внимания на холод, когда Роман начинал говорить: его слаженная речь приводила девушку в восторг, словно это было чем-то необычным. Мужчина рассказал о Жасмин, которая до жути нравилась ему — это стало ясно, когда Роман смутился, говоря о ней. Ариэль была рада, что не рушила их отношения, хотя и понимала, что в будущем сможет стать им помехой, но надеялась исчезнуть раньше.

По пути Ариэль рассказала весь план, исправленный мистером Флэтчером, мисс Шелтон, которая уже смирилась с ситуацией. Когда девушка приехала обратно в поместье, почувствовала дикую усталость, — холод заставлял тяжелые веки закрываться. Кое-как добравшись до своей комнаты, она плюхнулась на кровать, даже не переодевшись, хотя миссис Бекер всегда ругала за такое. Но Ариэль так хотела спать, что и не заметила, как уснула. Ее сновидение было таким сладким, что ей показалось, будто это был не сон, а реальность, но та, где сбылась ее мечта. Ох, и как горько было проснуться, когда в комнату зашла мисс Шелтон.

— Ариэль! Ариэль! — пыталась разбудить гувернантка девушку.

Ариэль, медленно моргая, уставилась на женщину, возмущенная тем, что та разбудила ее, хотя никогда раньше подобного не делала. Но девушке не хотелось ссориться с мисс Шелтон, поэтому, подняв, казалось тяжеленную, голову, сквозь сон спросила:

— В чем дело?

— Тебе письмо... От Клинтона, как я полагаю, — дрожащим голосом пояснила мисс Шелтон, протянув затрепанный конверт девушке.

Сон как рукой сняло. Ариэль вскочила с кровати, задержав дыхание. Она была счастлива, но также и напугана — кто знал, что было в этом письме. И чтобы не придумать себе самых ужасных вещей, Ариэль открыла конверт и, предварительно попросив мисс Шелтон выйти, незамедлительно начала читать:

«Дорогая Ариэль, я переписываю это письмо в третий раз и надеюсь, что сейчас я смогу выложить мои мысли понятно, потому что до сих пор испытываю шок.

Поверить не могу, что ты провернула такую аферу. Что ты нашла силы на такой безумный поступок. Ох, Ариэль, как же я зол на себя! Ведь именно я причина твоих действий...

Сперва хочу обрадовать тебя, ведь дела в нашем поместье все лучше. Мои бессонные ночи не пропадают даром, благодаря чему я все ближе к встрече с тобой. К тому же история о моем отце почти утихла, поэтому я буду уже никому не интересен.

Когда я прочитал о Романе, я и вправду обрадовался, что ты нашла того, кто поддерживает и помогает тебе, пока я не могу этого сделать. Но на самом деле я надеялся, что тебя покинут мысли о моей никчемной душе, но теперь понимаю, насколько сильна твоя любовь ко мне, поэтому я больше не могу разбивать твое сердце, предавая наши чувства. И я согласен, любовь моя. Твой план рискован — это правда, но если это дает нам шанс быть вместе, то почему я должен отказаться? Но пойми, что для этого нужно время — все-таки я еще нужен семье.

Поблагодари за меня Романа — если все получится (да даже если и нет), то я ему обязан жизнью. К тому же он помог тебе пережить самые тяжелые дни твоей жизни. Мне больно даже представить, как ты плачешь, тоскуя по мне, Ариэль! Это разрывает мое сердце, но мысль о том, что ты не одна, успокаивает меня. Роман Флэтчер теперь и для меня друг, если, конечно, тот не против.

В заключение хочу в очередной раз сказать, что люблю тебя, моя Ариэль. Что я буду всю время думать о тебе, о твоей заботе, пока не получу этого. Я согласен на все, что ты скажешь. Просто верь мне и жди, пока я смогу дать тебе того, чего ты заслуживаешь. Я обязательно докажу свою любовь при встрече, которая, надеюсь, будет очень скоро.

Не пиши в ответ, лишний раз рискуя. Будет достаточно моего имени, произнесенного вслух, из твоих уст, ведь мое сердце откликнется на него. И надеюсь то сверкающее сердце, которое я тебе подарю, будет украшать твою бледную грудь.

Клинтон».

Дочитав, Ариэль начала глубоко дышать, чтобы не заплакать. Но горячие слезы сами текли по щекам. Она так долго ждала тех самых слов, что не могла поверить — это случилось! Она хотела закричать во все горло, что она будет с Клинтоном. Что они скоро ото всех убегут и заживут своей жизнью. Это ли не мечта? У Ариэль появилось резкое желание поехать к Роману и все ему рассказать. Она побежала к двери, но остановилась, поняв, насколько необдуманным было решение. Она вернулась буквально час назад, поэтому было бы странно вот так неожиданно сорваться вновь. Это было бы подозрительно, а Ариэль не хотела неточностей, поэтому отошла от двери, села на стул и перечитала письмо.

Оно было таким теплым и словно пахло Клинтоном: его запахом, который отдавал свойственным для мужчины резкостью — это было чем-то родным для девушки. Она спрятала письмо в одну книгу, которую завалила другими романами. После зашла мисс Шелтон, и ее лицо переменилось, когда она заметила красное лицо Ариэль.

— Он сказал, что согласен, мисс Шелтон, — произнесла Ариэль, даже не дав мисс Шелтон задать вопрос.

Гувернантка расцвела и крепко обняла девушку. Ее переживания ушли на второй план, и теперь та была уверена, что все будет хорошо. Конечно, она боялась лишиться Ариэль, но счастье девушки было намного важней ее привязанности к ней.

— Совсем скоро будем жить у Флэтчеров, а там и новая жизнь не за горами, — подбодрила мисс Шелтон девушку.

Ариэль была благодарна своей милой гувернантке за ее искренность и честность. Наверное, такой должна быть мать — радоваться за своего ребенка, даже если его выбор невыгоден ей.

***

Клинтон сидел, держа в руках письмо, от которого он до сих пор не мог отойти. Эти новости повергли его в шок — так неожиданно милая Ариэль приняло такое важно решение. Хотя, может, она думала над этим больше, чем ему казалось? Но это было не столь важно, как само предложение. Позволить ей сыграть ненастоящую свадьбу с завидным холостяком? Разве Клинтон мог своей любимой позволить жить с другим мужчиной?.. Конечно, мог. Он мечтал о том, чтобы Ариэль забыла его. Чтобы ее сердце не принадлежало ему. Клинтон понимал, как Ариэль больно от того, что она влюбилась в какого-го бедняка, семья которого позорно все потеряла. Но, прочитав письмо, он понял, что у них одно сердце — то, которое погибнет, забрав двоих. Поэтому он должен был, вопреки всему, пытаться так же, как пыталась и Ариэль. Раз такая хрупкая девушка, которая совсем недавно рыдала в его объятиях, оказалась такой сильной, то Клинтон должен быть сильней, даже если это выше его сил. Ради Ариэль он готов каждый день терпеть невыносимую боль, если только это приглушит страдания девушки. Но Клинтон не плакал, зная, что это не поможет времени течь быстрей, чтобы поскорей встретиться с Ариэль.

Он принял решения сразу, вот только не осмелился написать ответное письмо — уж слишком он был поражен. Клинтон сидел, схватившись за голову, и слушал тишину. Она успокаивала его. Словно голова пуста и не занята никакими мыслями — это было умиротворяющее явление. Но из этого состояния мужчину вырвала сестра:

— Клинтон, Клинтон, там мама зовет тебя. Говорит, это срочно! — раздался тоненький голосок.

Из-за двери выглянула Скарлетт, заправив рыжий кудрявый локон за ухо. Ее зеленые глаза любопытно моргали, ожидая ответа.

— Боже, Скарлетт, я же просил стучать! — поругал Клинтон сестру, мгновенно спрятав письмо под кровать.

Девочка виновато улыбнулась и жестом попросила брата ускориться. Клинтон, выйдя из комнаты и обняв сестру, спустился вниз, к матери, которая сидела в кухне, попивая черный чай.

Ее морщинистое, измученно лицо вызывало у Клинтона ужас. Он не мог поверить, что когда-то красивая, фигуристая, жизнерадостная мать стала такой ледяной, словно неживой. Ее темные волосы стали совсем тонкими, а глаза потеряли цвет, словно душа миссис Буш умерла вместе с ее мужем. Увидев своих детей, женщина натянула улыбку — искреннюю, хоть и не такую живую. Она обняла Скарлетт и принялась слишком возбужденно говорить:

— Клинтон, Скарлетт, дорогие мои! Сколько же нам пришлось пережить... Но скоро это закончится, ведь я, наконец, нашла работу, — объявила миссис Буш, после чего Скарлетт радостно завизжала.

— Но где?.. — спросил Клинтон, почему-то не веря.

— Мистеру Леману нужна переводчица. Ты же прекрасно знаешь, что я отлично владею французским и немецким! Мистер Леман будет хорошо платить. Теперь тебе не придется столько работать, милый. Теперь все будет намного легче, — улыбнулась женщина, забрав в свои теплые объятия сына.

Клинтон стоял, совсем не веря в то, что судьба, наконец, повернулась к нему лицом. Он почувствовал, что это был знак — знак того, что судьба одобрила его решение. Единственное, что его держало здесь — это семья. И теперь он сможет оставить ее, зная, что они справятся без него?..

Клинтон расцвел на глазах. Он улыбнулся, обнажив белые зубы, и обнял родных так сильно, как не обнимал никогда. Он не думал о том, что в таком случае больше никогда не увидит родную матушку, не обнимет дорогую сестренку. Клинтон был окрылен чувствами Ариэль, которая так глубоко поселилась в его сердце, что тот не видел смысла без нее. Наверное, это самая настоящая любовь — когда в той единственной находишь утешение.

Но еще Клинтон думал о том, что сможет убежать от тех проблема, на которые нарвался, чтобы найти деньги. О тех людях, которые оказались не столь честными и добросовестными. Может, они и уважали покойного отца и членов его семьи, но Клинтон совершил ошибку, обратившись к ним. Возможно, он убежит, и они не найдут его? Мужчина был уверен, что те не тронут его мать и сестру — они, можно сказать, были неприкасаемы, в отличие от него самого. И это был шанс...

— Я уже думала, что придется продавать колье, — раздался голос миссис Буш, прервав мысли Клинтона.

— Колье? — недоумевающее спросил Клинтон.

— Ну, то самое, которое ты никогда не любил. Твой прадедушка сделал его для твоей прабабушки.

Клинтон вспомнил то старое колье, хотя, по мнению мамы, оно блестело ярче солнца. Но почему-то мужчина никогда не считал его красивым, однако все изумленно открывали рты, словно видели восьмое чудо света.

Около получаса семья Буш проболталась, рассуждая о будущем и грядущих переменах. Миссис Буш хотела осуществить мечту дочери, отдав ту в музыкальную школу и купив ей собственный рояль. Когда женщина спросила, что хочет Клинтон, то он ответил: «Ничего, матушка, лишь бы вы были счастливы и здоровы». Он сказал это искренне, потому что и вправду желал всего самого лучшего, осознавая, что, возможно, вскоре он покинет их, выбрав любовь — то сильное чувство, которое он не испытывал раннее. Ариэль заставляла его сердце трепетать, он хотел улыбаться и даже плакать, что довольно стыдно признавать мужчине. Но он признавал это, ведь искренность — настоящий показатель чувств.

После он решил прогуляться по дому, словно хотел запечатлеть эти места в памяти: скрипучий пол, местами уже довольно потертый; паутина в уголках, которую так никто и не убрал; тусклый свет, пробивающийся сквозь старые рамы окон. Это был его дом. Обитель, где он вырос. Разве ему было не печально от мысли, что он может покинуть его? Конечно, печально, но все нужно уметь отпускать...

И вдруг, сам того не осознавая, он зашел в ту комнату, где хранилось колье его прабабушки. Будто его притянуло сюда невидимыми нитями. Клинтон начал вглядываться в маленькие бриллианты, большое и хрупкое розовое сердце. Внезапно в его голове всплыл образ любимой Ариэль, прячущей горячие слезы за милой улыбкой. Почему он вспомнил о ней?

Бриллианты светились, как милые глазки Ариэль, когда та видела Клинтона. А сердце было таким же хрупким, но красивым, совсем как сердце возлюбленной... Клинтона озарило, почему он никогда не признавал красоты этого украшения — просто потому, что он не осознавал, кому на самом деле принадлежало колье. Его блеск, порой потухший, мягкие края каждого камушка, как нетронутое тело Ариэль. Это еще один знак! Клинтон был уверен, что колье, одев его на шею девушки, слилось бы с ее бледным телом — ведь оно принадлежало Ариэль. Разве могло быть иначе?

Клинтон с неприсущей для него уверенностью и четкостью действий пошел в свою комнату, заваленную вещами и почти неосвещенную, достал бумагу и начал писать. Строчки, будто водопад, хлынули на бумагу. Он писал, пока не затекла рука, — но даже тогда он, преодолевая неприятные ощущения, не откладывал перо. Но Клинтон выкинул первое письмо, сделав от волнения много ошибок, из-за чего текст не имел той нежности и красоты, которые в него вкладывались. Сделал вторую попытку, но и следующее письмо Клинтон безжалостно разорвал, поняв, что его затянули эмоции, из-за чего содержимое было слишком грустным — а Клинтон хотел радостное, ликующее письмо, чтобы Ариэль не унывала. Тогда он глубоко вздохнул, выкинул все мысли из головы и начала снова. Эта попытка оказалась удачной, ведь Клинтон думал о своем обещании — доказать свою любовь. И как он это сделает?

— Так, как обязан сделать, — прошептал он вслух и посмотрел в сторону комнаты, где мирно лежало колье.

Каррик (гаррик) — верхняя одежда, по покрою похожая на редингот, имеющая отличительной особенностью несколько воротничков-пелерин.