7 глава. Какова цена счастья?
Ариэль отвлекалась от происходящих вокруг нее событий чтением — снова. Она читала взахлеб, совсем не осознавая, сколько прошло времени, в котором терялась, словно иголка в стоге сена. Теперь она представляла закат не как конец дня, а как конец ее мучительных пыток, а рассвет — начало. Девушка пугалась собственных мыслей, которые твердили ей о том, что она мертва. Что на самом деле это тело живет своей жизнью, а ранимая душа настоящей Ариэль давно умерла...
Ее ранили мысли о том, что родная мать поступила так с ней. Что она, можно сказать, предала свою дочь. Свою единственную Ариэль! Разве матери не ценят единственных детей в роду? Видимо, миссис Бекер имела совсем другую точку зрения, нежели ее дочь. Жаль только, что лишь мнение матери могло что-то значить.
Когда Ариэль поняла, что чтение слишком сильно затянуло ее в пучину бездействия, она начала думать, что же ей делать, ведь девушка не могла сидеть сложа руки, хотя только это от нее и требовалось. Но теперь в ее сердце проснулась отвага и желание бороться за себя и свое будущее. Хоть она и понимала, что не сможет ничего сделать, но Ариэль надеялась... Надеялась на чудо.
Хоть ее слезы были отчаянными, а безысходность душила, словно удав, Ариэль искала варианты. Она боролась со своим разумом, чтобы тот выдумал запрещенные и даже непозволительные вещи. Боролась с чувствами, которые усиленно подавляла, чтобы те не заставляли ее жалеть или плакать.
«Как странно, — подумала Ариэль, — раньше мне никогда не приходилось подавлять чувства, потому что даже наедине с собой я не ощущала их в себе. Наверное, Клинтон тому причина...»
В первую очередь девушка, конечно же, приняла решение доложить все Роману, который обязательно ей поможет. В конце концов, он не согласится на такое, а с ним миссис Бекер даже и спорить не будет! Казалось бы, все так легко, но вдруг в голове Ариэль родилась мысль...
Может, подумала она, это мое спасение? Может, именно так я смогу освободиться от эгоистичной опеки матери?..
Они могут сыграть ненастоящую свадьбу, сказав всем, особенно родителям Ариэль, что они законные супруги. Именно тогда девушка станет свободной. И она сможет быть с Клинтоном: убежать на другой край света от прошлой жизни, сыграть свадьбу, завести собственную семью.
И в голове Ариэль зародился, по ее мнению, восхитительный план, как она уговаривает Романа, тот соглашается и они, подговорив грешного священника, играют ненастоящую свадьбу, после чего девушка возвращается к Клинтону, не боясь упреков родителей. Хоть она и понимала, что ей придется прятаться еще больше, ведь семья Флэтчер довольно знаменита в здешних округах, и было бы весьма странно, если супруга недавно завидного холостяка проводила бы время с другим мужчиной. Но какое это имело значение, если она все равно уйдет со своей любовью далеко от этих краев? Вот и Ариэль так думала. В ее голове все было так легко, что она впервые за последнее время искренне улыбнулась. Ее энтузиазм все нарастал, а ноги сами хотели двигаться в гости к Роману. Жаль только, что Ариэль не учла одного: согласится ли он...
***
Ариэль с трудом смогла что-то придумать, чтобы родители даже не подумали о том, что она едет в дом семьи Флэтчер. Она хотела сделать все идеально, чтобы ни один недочет не погубил все, что она распланировала.
На улице была осенняя свежесть, сухие оранжевые листья покоились на дорогах и газонах, а на небе было пара серых туч, но они не предвещали дождя, поэтому Ариэль со спокойной душой отправилась в путь.
На удивление, она не боялась, ее коленки совсем не дрожали, а голос не срывался на шепот, когда она объясняла свои действия мисс Шелтон, которая неодобрительно кивала, но не возражала, боясь добить девушку. Наоборот, Ариэль чувствовала прилив сил внутри, потому что была уверена, что скоро сможет обнять Клинтона. Что скоро почует его мужской, но в тоже время сладкий аромат.
Когда Ариэль подошла к поместью, то остановилась, чтобы собраться с мыслями. Мисс Шелтон она попросила остаться в карете, так как та могла ее смущать и сбивать только своим присутствием. Ариэль прокручивала в голове фразы, которые уже заранее подготовила, чтобы не вводить Романа в ступор. Она хотела сразу объяснить ситуацию и рассказать ее намерения, чтобы тот не успел возразить. Девушка очень надеялась, что Роман ее поддержит, хотя в глубине души понимала, что тот тоже рисковал хотя бы своим статусом. Но в этой ситуации Ариэль, возможно, двигал эгоизм. Но все это было ради ее счастья, которого она не испытывала довольно давно. И Ариэль понимала, что придется рассказать Роману про ее тайную любовь. По крайне мере, он заслужил знать это хотя бы потому, что он ее друг. Теперь почему-то уверенность в том, что Роман будет хранить ее тайны, резко возросла. Видимо, Ариэль слишком долго думала о том, что сейчас предстоит узнать ее другу, поэтому она, ускорившись, подошла к входной двери и постучала.
Спустя некоторое время дверь открыл не тот мужчина-швейцар, который обычно встречал гостей на пороге, а сам мистер Флэтчер, уверенно стоящий перед хрупкой девушкой.
— Добрый день, мисс Бекер, — удивился мужчина, пригласив девушку в дом. — Что заставило вас посетить нашу обитель?
— Добрый день, мистер Флэтчер. Прощу прощения за мою дерзость, но мне необходимо поговорить с Романом! — произнесла Ариэль, сжав кулаки от напряжения, которого она никак не могла унять.
Мистер Флэтчер улыбнулся теплой улыбкой и положил руку на свое небольшое пузо.
— Милая, наш дом всегда открыт для вас. Проходите, Роман в комнате наверху, дверь слева, — объяснил мужчина, и Ариэль почти побежала в комнату.
Девушка поднялась по лестнице, второпях даже несколько раз споткнулась, и все больше волновалась. Если в мыслях это было легко, то в жизни она даже боялась постучать в дверь. Ариэль по-настоящему поняла, насколько ее порыв был неоправдан: это непросто — уговорить друга сыграть ненастоящую свадьбу, которую и устроить не так легко. Роману придется рисковать, а разве Ариэль готова так поступить с ним? Но девушка так устала от этой жизни, что решила хотя бы поговорить с Романом. Все-таки лучше попытаться, нежели только мечтать об этом.
Глубоко вздохнув, девушка постучала, и вместе с этим глухим стуком остановилось ее сердце. В животе все скрутилось, и она почувствовала, как ее лицо и руки пылали, но девушка держалась.
Через мгновение дверь открылась, и перед Ариэль возник Роман, одетый в более домашнюю одежду, отчего юной девушке стало немного неловко, но она смотрела только на лицо мужчины: на его голубые глаза и бледные тонкие губы, которые скривились в удивленной ухмылке. Роман явно не ожидал увидеть девушку на пороге его комнаты.
— Привет, Роман, — робко произнесла Ариэль. — Прости, что так поздно и...
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил мужчина, нахмурив брови.
— Да, — призналась Ариэль и, по приглашению Романа, зашла в комнату.
Комната Романа выглядела опрятно, словно в ней не жил завидный холостяк, явно не любящий наводить порядок, хотя Ариэль понимала, что горничные здесь, наверное, убирались несколько раз в день. Сквозь большое окно можно было увидеть лес, деревья которого приняли самые яркие цвета, присущие осени. Хоть и комната была большой, но Ариэль показалось, что в ней было как-то пусто: большой книжный шкаф, в котором было от силы пятнадцать книг, просторная кровать и несколько письменных столов, расставленных по разным углам комнаты. Ариэль почему-то отметила, что на каждом столе валялись кипы бумаг, словно Роман переписывал целые произведения. Но девушка не стала озвучивать свой вопрос вслух, так как понимала, что сейчас разговор пойдет совсем не об этом.
— Что случилось? — настойчиво спросил Роман, когда Ариэль села на одинокий у окна табурет. Мужчина смотрел так обеспокоенно, что Ариэль постыдилась своих эгоистичных мыслей. Но пути назад уже не было.
Ариэль сглотнула ком в горле. Ей было слишком тяжело начать, ведь она даже не представляла, какова будет реакция Романа. Но девушка знала точно, что не будет тянуть с этим. Что она выдаст все сразу, иначе бы не смогла подавить свои слезы:
— Роман, моя мама совсем с ума сошла! Я рассказала ей, что мы друзья, но матушка так рассердилась, что поставила меня перед выбором — либо я выхожу за тебя, либо она рассказывает все отцу и тогда мне не будет прощенья, понимаешь? Тогда он просто выдаст меня за какого-нибудь старика!
Роман стоял, в недоумении моргая. Естественно, он был в шоке. И Ариэль терпеливо ждала его реакции, сверля взглядом карих глаз.
— Что?.. — наконец произнес Роман, сев на табурет, стоявший около письменного стола напротив Ариэль. — Как миссис Бекер могла такое сказать?
— Грех такое говорить, но она ужасная женщина! Всю жизнь травила меня своей меркантильностью и мелочностью. Она никогда не учитывала мое мнение и не думала обо мне, считая, что она знает лучше... Я говорила об этом тебе, Роман, и ты прекрасно понимаешь, — прошептала Ариэль, почувствовав на щеке слезинку, которую вытерла ладонью. — Она просто спросила меня, собираемся ли мы жениться — ведь для нее это так важно, но я сказала, что мы просто друзья. Видел бы ты ее лицо!
Перед Романом она не боялась показать своих чувств, потому что тот всегда принимал их, не позволяя себе их осквернить, как делала это миссис Бекер.
— Боже, — прошептал Роман, закрыв рот сложенными вместе ладонями.
Впервые в жизни Роман Флэтчер почувствовал, как сердце екнуло, боясь за девушку. Впервые он по-настоящему начал переживать, словно главным героем этих событий был он.
— Но я ведь могу отказаться — уж на меня твои родители никак не повлияют! — озарило Романа.
Ариэль лишь грустно посмотрела на него, немного нахмурившись от нарастающей душевной боли.
— Но... — Она вновь почувствовала ком в горле. — Мне скоро будет двадцать, и родители в скором времени все равно выдадут меня за того, кого я не люблю.
— Я понимаю, Ариэль, но разве это так плохо? Ты выйдешь замуж, поимеешь свое богатство, а любовь... Разве что-то пока несуществующее имеет значение?
— Ты прав, не имеет. Но у меня есть любовь, именно поэтому я здесь, — прохрипела Ариэль.
Воздух, витающий в комнате, резко стал душным и давил не только на девушку, но и на ничего непонимающего Романа, который сидел, буквально раскрыв рот. Он испепелял Ариэль проницательным взглядом, не веря своим ушам.
— Что? Почему ты... — Он вдруг замолчал и произнес так нежно, что Ариэль с жалостью улыбнулась и, подавляя слезы, кивнула: — Так вот, в чем твой секрет...
Они сидели около минуты, просто смотря друг на друга: Роман — осознавал услышанное, а Ариэль молилась, чтобы все было хорошо. Но она не могла быть уверенной в этом, ведь в данный момент ей было так ужасно, что она готова умереть, совсем не думая о тех, кто будет по ней скорбеть, ведь этих людей было так мало...
— Это Клинтон Буш. Теперь ты сам понимаешь, почему все так, — произнесла Ариэль, тем самым ответив на вопрос, который прозвучал бы из уст Романа в первую очередь, если бы она не начала говорить первой.
Роман согласно кивнул и тяжело вздохнул, сам понимая, какова была ситуация — хуже некуда. Он хотел помочь Ариэль, но не знал как. Его душили ее слезы, но он не в силах был вытереть их, потому что расплакался бы сам. Его нежность к ней в этот момент имела особый смысл, но Роман отучился дарить ее дорогим людям, — наверное, из-за самой большой потери в его жизни.
— Роман, я знаю один выход, но он будет слишком рискованным, — разрезала тишину Ариэль.
— Плевать, — произнес мужчина, заинтересованно смотря на девушку.
— Если моих родителей утешит лишь моя свадьба, то они ее получат — но ненастоящую. Они будут ослеплены своей радостью, пока мы подкупим нечестного священника. А потом я убегу с Клинтоном и... Буду счастлива, — наивно произнесла Ариэль.
Роман сидел, а его мысли были в плане Ариэль. Он обдумывал каждый шаг, как вдруг разрушил все мечтания двумя фразами:
— Говоря «мы», ты имеешь в виду меня? — Ариэль кивнула. — Но я не могу, прости...
Ариэль не смогла сдержать слезы, поэтому говорила сквозь них:
— Я понимаю, это риск, но ведь можно попытаться. Можно же что-то сделать и...
— Я не могу, потому что сам влюбился. — Ариэль опешила настолько, что даже перестала плакать. — Я не говорил тебе об этом, потому что встретил ее совсем недавно. И Жасмин, наверное, первая девушка, к которой я почувствовал реальное притяжение, симпатию — после всего, что было... И я не могу поступить так с ней, — искренне сказал Роман, и Ариэль поняла: теперь она лучше умрет, чем будет так жить.
— Я понимаю... — Голос Ариэль стал неживым. — Понимаю...
Она, словно в тумане, встала и двинулась к двери. Перед ее глазами все плыло то ли от слез, то ли от боли, которая заставляла ее терять рассудок. Девушка механически передвигала ноги, пытаясь поскорей убраться из этого дома, в котором, казалось, было так душно, что Ариэль не могла дышать. Она слышала, как Роман звал ее, чувствовала, как его холодная рука пыталась остановить ее, но она, словно робот, шла. Больше Ариэль ничего не чувствовала, лишь слышала у себя в голове: «Я не могу, прости», «теперь твоя очередь не разочаровать нас», «я никогда не брошу тебя, поэтому просто жди с надеждой в сердце»...
Ариэль не поняла, как вышла из дома: она просто увидела лес, который манил ее, словно что-то шепча. Она без раздумий двинулась к оранжевым деревьям, совсем позабыв о мисс Шелтон, которая терпеливо ждала ее, но даже не представляла, в каком ее подопечная была состоянии. Ариэль хваталась за горло, чувствуя, что из-за слез не могла сделать ни одного глотка воздуха.
Ее душила же собственная наивность. Она понимала, что мечтала о невозможном. Ее убивал эгоизм, который завладел ей настолько, что она перестала думать о Романе — о ее милом друге, который с такой болью внутри отказал девушке. Она понимала, что это правильно. Но такую жизнь она не хотела.
Все ее мечты рухнули. Закончилась и ее жизнь. Она понимала, что ее бытие теперь будет слишком печальным, чтобы назвать это жизнью. А девушка не хотела просто существовать, когда могла радоваться, любить... Ариэль пугали свои же мысли, которые казались ей легким путем. На миг она подумала: «Наверное, никто и не заметит, как я умру. Может, вот мое спасение?»
Но вдруг Ариэль подумала, что Клинтон не убежит с ней. Что он не бросит семью. И это душило девушку сильней.
Зажмурив глаза, Ариэль повалилась на землю, осыпанную оранжевыми и ярко-красными листьями. Они зашуршали под весом ее тела. Девушка перестала плакать, когда посмотрела на небо: такое чарующее и красивое. Огромная туча придавала этому пейзажу грозности, но Ариэль теперь видела в этом спокойствие. И даже когда маленькие капли с неба начали омывать ее лицо, она не поморщилась, а наоборот, выгнулась, как кошка, поддаваясь холодному дождю. Она чувствовала, как тот умывал ее соленое от слез лицо, исцелял кровоточащее сердце. Ее дрожащая от холода рука сжала близлежащий желтый лист и раскрошила его, почувствовав странное расслабление. В этот момент она ни о чем не думала, словно ее прокляли, лишив памяти. Ариэль просто лежала, закрыв глаза, и словно засыпала...
Но ее недолгое исцеление прервал Роман, который, быстро подбежав, попытался разбудить Ариэль, испугавшись, что та была без сознания.
Но веки девушки будто налились свинцом, потому что она еле-еле их открыла. И перед ней возник Роман, облегченно вздохнувший, с запыхавшимся лицом.
— Куда ты пошла? — повышенным тоном спросил Роман, плюхнувшись на землю и обняв колени.
Ариэль не могла что-либо сказать, так как не знала, как объяснить ее странные эмоциональные порывы. Она просто моргала и потирала голову рукой, будто бы обо что-то ударилась.
— Разве мы не можем поговорить, Ариэль?
Девушка кивнула, и на глазах снова навернулись непрошеные слезы.
— Я просто не знаю, как дальше быть, — призналась та. — Кажется, я потерялась в этом мире.
Роман понимающе кивнул и придвинулся к девушке, пытаясь поддержать.
— Ну а Клинтон? Разве он не может забрать тебя?
— Ты же слышал последние новости... Он не сможет бросить семью, — отрицательно помотала головой Ариэль.
— Ты и вправду хочешь убежать с ним? — слишком грустно спросил Роман. — Подумай, может, это того не стоит?
— Больше всего на свете хочу уйти с ним.
— Тогда рано или поздно он придет к тебе, и вы убежите на край света... — сказал Роман. Скорее он произнес это, чтобы угодить Ариэль.
Роману было тяжело от мысли, что Ариэль навсегда исчезнет из его жизни, но знать, что та счастлива, было намного важней и ценней. Он был готов сказать все, что угодно — только бы девушка больше не плакала.
— Да, но он может не успеть. Родители в любой день могут выдать меня замуж. А тогда все пропало...
Наступила тишина, в течение которой Роман думал. Он крутил в голове один вариант, который, казалось, должен помочь.
— Слушай, а если сказать мистеру и миссис Бекер, что свадьба будет, но пока что моя семья слишком занята, чтобы тратиться на нее? Будто мы переживем некий кризис. Что скажешь на это?
— Даже если они и поверят, возьмут все траты на себя, — пожала плечами девушка.
— Нет, — нахмурился Роман, — не в этом смысле. Нам нужно тянуть время, так? Тогда было бы уместно загрузить меня работой в глазах твоих родителей. Вряд ли они будут такими наглыми, что посмеют торопить мою семью. Так тебе удастся выиграть время.
— Ну а что будет, когда оно закончится?
— Если я могу помочь тебе обрести свободу, то сделаю все возможное... Мой дом — твой дом. И неважно, законная ты мне супруга или нет, — усмехнулся мужчина.
Он принял решение. Возможно, для него не самое лучшее — но, казалось, он надел такие же розовые очки, как и Ариэль. Роман был готов на все, лишь бы его подруга была счастлива. Ведь он счастлив — почему тогда не помочь в этом и девушке? К тому же когда ее боль так ранит...
Ариэль с надеждой посмотрела на Романа, который самодовольно улыбался. Девушка боялась вновь обрести надежду, а потом снова лишиться ее. Ведь она точно знала, что второй раз этого не переживет.
— То есть ты согласен? — спросила Ариэль.
И когда Роман кивнул, девушка бросилась к нему в объятия. Ариэль обнимала его так крепко, чтобы тот понял, насколько она была ему благодарна. Если получится, именно его будут благодарить Клинтон и Ариэль всю жизнь. И девушка клято в это верила, потому что хотела любить. Хотела жить счастливо.
Ариэль рассказала Роману абсолютно все: как она познакомилась с Клинтоном на рынке, когда она ходила покупать ткань, как они полюбили друг друга и как неожиданно потеряли. Роман слушал, постоянно понимающе кивая. Когда девушка запиналась, мужчина подбадривал и успокаивал ее, благодаря чему Ариэль рассказала даже то, о чем не знала мисс Шелтон. Хотя Роману даже льстило, что девушка, наконец, разгласила то, о чем бы сам мужчина побоялся рассказывать. Но он понимал ее и даже переживал, хотя это уже не удивляло его. Ариэль ни разу не увидела на лице Романа осуждающую или недовольную гримасу, — все потому, что он не осуждал за любовь, как делала это миссис Бекер. Именно поэтому Ариэль и выбрала Романа — потому что только он смог понять ее как личность.
Была бы воля Ариэль, она бы несколько часов лежала и обнимала Романа, но у обоих были дела дома, поэтому такого удовольствия они позволить себе не могли.
— Я должен предупредить своих родителей, — произнес Роман, проводив девушку до кареты, где их подслушивала обеспокоенная долгим отсутствием девушки мисс Шелтон. — Они поймут нас.
Ариэль испуганно посмотрела на него.
— Что? Нет, нельзя!..
— Ариэль, — начал успокаивать ее Роман, — я же говорил, что они другие. Мои родители поймут и меня, и тебя, поэтому с радостью помогут — в этом можешь даже не сомневаться. Я им все объясню. Главное, чтобы мистер и миссис Бекер не заподозрили неладное. А еще самое важное — не теряй Клинтона. Он, я уверен, в скором времени обязательно тебе напишет... В последнее время наша почта сильно опаздывает, особенно тайная, — подмигнул он.
Ариэль уже не знала, чему верить — она просто кивнула, надеясь на то, что хотя бы Роман не соврал. Ему она верила даже больше, чем себе, поэтому его предательство было бы настоящим ранением для девушки.
По пути Ариэль рассказала весь план мисс Шелтон, которая совсем не одобрила помыслы молодых людей.
— Да что вы? Разве так можно, милая?.. Это же настоящее преступление, — твердила женщина, взволнованно оборачиваясь на кучера, боясь, что тот мог услышать их разговор.
Но Ариэль успокаивала гувернантку, говоря, что Роман по своей воле вызвался ей помочь. Что он довольно умен, чтобы понимать, на какой риск они шли. Мисс Шелтон и сама так думала, но ужасные мысли не покидали ее голову — слишком она дорожила Ариэль, весьма хрупкой и ранимой особой. Она хорошо понимала, что, если мечты девушки разрушатся, из великой депрессии ее не вытащит никто, даже Роман.
Остаток пути давил на Ариэль и мисс Шелтон своей напряженной тишиной. Но несмотря на это, девушка вышла из кареты с улыбкой на лице, представляя, как спустя несколько недель она окажется в объятиях Клинтона. Ариэль ждала письма от возлюбленного. Но сегодня его не оказалось, и улыбка благополучно спала с бледного лица девушки.
— Ариэль, — вдруг раздался строгий голос матери из двери.
Девушка испугалась и дернулась, отчего матушка странно посмотрела на нее.
— Да, мама, — проговорила Ариэль, раскладывая по полочкам книги, тем самым пытаясь выглядеть занятой.
Миссис Бекер медленно прошла к кровати, стуча небольшими каблуками — этот звук резал уши Ариэль — и села. Теперь девушка не видела матушку, так как та оказалась за ее спиной, и не могла отметить ее надменного лица и кривые от ухмылки губы. Ариэль даже почувствовала себя жертвой, за спиной которой скалил зубы хищник. Но девушка продолжала листать страницы книг, чтобы не встречаться с холодным взглядом матери.
— Ариэль, — начала миссис Бекер спокойным голосом, — ты же помнишь наш недавний разговор?
— Да матушка, помню, — сглотнув, произнесла девушка.
— Я хотела убедиться, что ты все поняла... Сегодня ты ведь посещала Романа? — иронично спросила миссис Бекер, как будто это был риторический вопрос.
Ариэль не могла поверить своим ушам. Ее мама. Родная матушка совершала с ней сделку, оставляя дочь без какого-либо выбора. Из-за этого девушка чувствовала такое горе, что хотела упасть и заплакать, но не позволяла себе, зная, что мать не потерпит этого. Матушка ни за что не будет потакать ее слезам.
— Да, мама, — прохрипела девушка. — Я была у Романа.
— Так и что он сказал? Сделал тебе предложение? — в нетерпении спросила миссис Бекер.
— Он согласен... В смысле, я согласна, мама, — исправилась Ариэль.
После этой фразы Ариэль зажмурила глаза и сжала книгу в руках с такой силой, что костяшки на пальцах побелели. Она закусила губу до крови, чтобы не упасть в обморок. Теперь она понимала, что жизнь не будет прежней. Что ее размеренные дни в ожидании Клинтона превратятся либо в вечное счастье рядом с любимым, либо в пожизненное горе без него. И самое главное, что Ариэль не могла повлиять на это.
Послышался довольный смех матери и хлопок, от которого Ариэль дернулась — миссис Бекер хлопнула в ладоши от радости.
— Расскажу отцу такую радостную новость, — прощебетала та, после чего Ариэль слушала, как звук каблуков удалялся в коридоре.
Только сейчас девушка смогла упасть на пол, свернувшись клубочком, словно загнанный зверь, не имеющий выбора. Ариэль просто лежала, пытаясь думать о хорошем, чтобы приободрить себя, но в голову лезли лишь плохие мысли... И тут она вспомнила слова Романа, который твердил ей ни о чем не думать — просто любоваться закатом, чувствовать прохладный дождь. Девушка с некой надеждой встала с пола и медленно подошла к большому окну — ее будто держал огромный камень, привязанный к ногам. Ариэль устремила взгляд вперед, всматриваясь в пустоту природы, тем самым становясь этой пустотой. Казалось, она наблюдала за неосязаемым ветром, который волновал последние листья на деревьях. Смотрела на серое небо, представляя, как дождь прольется на немного пожелтевшую траву. Ариэль так долго наблюдала за, казалось, неживыми вещами, что ее бывалый трепет в груди прошел, а голова стала пустой, незанятой скверными мыслями. Она улыбнулась — и мысленно подарила улыбку Роману, который, сам этого не понимая, помог девушке обрести спокойствие и не пасть духом хотя бы в ближайшее время.
Так Ариэль и успокаивалась изо дня в день. Каждый день, пока мать щебетала над свадьбой, отец настаивал на очередном ужине с Флэтчерами, а мисс Шелтон убеждала, что нужно рассказать всю правду, иначе беды не миновать. Лишь Роман говорил, что все под контролем и все будет хорошо. Была лишь одна загвоздка — Клинтон. Прошло столько дней, а от него ни весточки. Ариэль начала переживать, что, возможно, с ним что-нибудь случилось, но Роман успокаивал, говоря, что Клинтону сейчас нелегко — и это все объясняло. Девушка каждый раз кивала, но в глубине души все равно таила мысль о том, что она больше ему не нужна и что все затеяно зря. Это сжигало девушку изнутри, но она тушила огонь черным песком — черными мыслями, которые никогда не оставляли ее ранимую и даже пессимистичную душу.
На днях Роман подговорил одного священника, чтобы тот написал ненастоящие клятвы и провел фальшивую церемонию. Даже родители Романа согласились на эту авантюру, считая семейство Бекер и вправду немного меркантильными. Было удивительно, что они не отказались — но, кажется, для этой пары любое приключение было поводом для веселья. И похоже, их не пугало то, что они могут подпортить себе статус — хотя семья Флэтчер могла выйти из любого положения, словно были создателями мира.
Все шло по плану, поэтому у Ариэль становилось меньше причин для волнений, но все-таки миссис Бекер слишком бдела невесту, что напрягало девушку. Она каждый раз отмахивалась от матушки, говоря, что та слишком волнуется и печется о ней. Хотя разве миссис Бекер кого-то послушает? Вот и отец Ариэль так думал — он лишь вкладывался материально в предстоящую свадьбу дочери. Благодаря его статусу семье Бекер были открыты многие двери, чему Ариэль была вовсе не рада — из-за популярности отца на свадьбу придет много народа, а это совсем не походило на идеальный план.
Теперь Ариэль понимала, что ее придется выставить в дурном свете — сбежавшая невеста, совсем слетевшая с катушек. Но ей было плевать, если она уйдет с Клинтоном. Пусть ее хоронят, но она не останется в доме, где ее видят лишь в качестве наследницы. К тому же миссис Бекер слишком торопила свадьбу, хоть Роман и Ариэль требовали подождать, но та и слушать не хотела. Хотя мужчина все-таки отстоял свое.
Вся эта канитель не мешала Роману — он до сих пор узнавал свою новую возлюбленную, которая поняла его добрые намерения. Жасмин сказала, что даже рада, что нашла такого мужчину, который готов рискнуть всем ради счастья другого. Ариэль посчитала ее слишком наивной, но она не в праве была ее осуждать. Наоборот, для нее это было даже хорошо. Больше, чем просто хорошо. Да и к тому же — кто не наивен? Кажется, каждый имеет этот грех. И Ариэль понимала это, но почему-то не думала об этом, словно боялась принять.
Девушка лежала в кровати, закрыв глаза, но прислушиваясь к каждому шороху, так как ожидала швею, которая сделает замеры для свадебного платья. Конечно, Ариэль просила миссис Бекер не заморачиваться насчет этого, но для женщины это была настоящая свадьба, поэтому она приобретала все самое лучше, но вряд ли это было для Ариэль...
Девушка снова поселилась мыслями в предполагаемое будущее. Ей не хотелось думать о риске или о том, что ее могло ожидать в случае, если аферу, в которую вовлечено слишком много людей, раскроют. Для нее это будет крахом, ничем иным...
Вдруг в дверь постучали, вырвав Ариэль из глубоких мыслей. Она мигом встала, затянув шелковую ленточку на талии.
— Добрый день, мисс Бекер. Я Анжелина Роуз, — представилась женщина, крутя в руках сантиметровую ленту, тем самым намекая на то, зачем она здесь.
Ариэль мило улыбнулась:
— Добрый день. Пожалуйста, давайте начнем, — предложила девушка, встав у длинного зеркала, где отражалось ее худое тело и синяки под глазами, которые все не хотели уходить. Ариэль они не пугали, но вот окружающих...
Женщина без лишних движений подошла к девушке и начала делать замеры, аккуратно прикасаясь пальцами то к талии, то к бедрам, иногда невинно поглядывая, не смущало ли это Ариэль. Но та стояла и смотрела, словно в пустоту, пытаясь ни о чем не думать. Мысли о будущем изрядно вымотали ее, поэтому девушка старалась думать о настоящем. Например, каким длинным получится платье, исходя из того, как низко швея делала замер длины платья. Или как молодо она выглядела для своих лет: почти ни одной морщинки, светлые волосы и мягкие руки, словно женщине было не пятьдесят лет. Ариэль сжала губы, желая быть такой же в будущем: заниматься любимым делом, быть самостоятельной и жить, наслаждаясь... Ну вот! Опять о будущем. Видимо, Ариэль не видела перспектив в настоящем, поэтому и рвала далеко за пределы реального.
Совсем занятая своими противоречивыми мыслями, Ариэль не услышала, как мисс Роуз произнесла тихое: «До свидания». Женщина начала собирать все свои принадлежности, а Ариэль продолжала стоять перед зеркалом, словно застыла. Девушка смотрела на себя и не могла представить в голове, как плачет. Она с болью осознала, что всегда избегала смотреть на себя в слезах, словно в этот момент выглядела ужасно. Будто могла разлюбить себя. Ариэль сжала губы, сдерживая слезы, и неосознанно отвернулась, совсем не поняв, что вот — вот эта грань, которую она не могла переступить.
— Спасибо, мисс Роуз, — прохрипела Ариэль перед тем, как женщина ушла.
Девушка села на кровать, обняла себя руками и зажмурилась, стараясь выбросить все ужасные мысли. Но она не успела полностью погрузиться в это ощущение, потому что послышались шаги в ее комнату.
— Здравствуй, Ариэль, — послышался голос мисс Шелтон из-за двери. — Я войду?
— Конечно, заходи, — без раздумий крикнула Ариэль, подойдя к письменному столу, делая вид, будто что-то писала.
Та вошла в комнату, заправив светлый локон за ухо и посмотрев проницательным взглядом на девушку.
— Швея уже приходила? — невзначай спросила мисс Шелтон, кладя в шкаф одежду, которую Ариэль неаккуратно сняла и кинула на пол.
Девушка в ответ кивнула, продолжая смотреть на лист бумаги, исчерканный разными надписями.
— Думаешь, я все делаю правильно? — вдруг спросила Ариэль, когда внутри начало нарастать беспокойство. Когда она подумала, имеет ли это какой-то смысл. К тому же мнение мисс Шелтон для девушки было очень важно.
Гувернантка на секунду замерла, размышляя, а потом продолжила складывать оставшуюся одежду.
— Не совсем, — непринужденно произнесла женщина, будто вела светскую беседу.
— Почему же?
— Вы слишком рискуете. Порой цена перевешивает счастье. Тогда пропадает смысл, — слишком грустно произнесла женщина.
— Но ты же не знаешь, что ждет меня. Может, этот риск будет оправдан, — наивно произнесла Ариэль.
Когда девушка посмотрела на мисс Шелтон, та пожала плечами и неодобрительно покачала головой:
— Нет, ты подставляешь и Романа... Я рада, что есть шанс, что вы с Клинтоном будете вместе. Любовь — самое лучшее чувство и самое благородное! Но... Нельзя найти другой выход, милая?
— Нет, конечно, нет! — запротестовала та. — Мисс Шелтон, ты же все понимаешь — у меня нет выбора...
— Выход есть всегда, милая.
— Кажется, я слабей, чем думала... Потому что больше не могу ни думать, ни ждать. — Повисла неловкая тишина, которая натолкнула девушку на вопрос: — А почему ты говорила про цену счастья? Разве тебе это знакомо?
Вдруг Ариэль поняла, что почти ничего не знала о прошлом мисс Шелтон. Что всю свою жизнь она наивно думала, будто та родилась вместе с ней. Как же глупо! Ариэль и вправду не задумывалась о том, как женщина попала в их поместье. Это начало тревожить девушку, словно она предала гувернантку, которую искренне любила.
Но вопроса, повисшего в воздухе, не потребовалось, так как мисс Шелтон, сев на стул, начала:
— Я живу в этом поместье двадцать два года, а до этого у меня была совсем другая жизнь... Я жила с родителями, зарабатывала, как только могла, и радовалась тем возможностям, которые имела. Все было хорошо до того момента, пока родителей не стало... Их корабль в Северном море потерпел крушение. В семнадцать лет я осталась совсем одна, с домом и хозяйством в имении. Несмотря на то что я была довольно самостоятельной, не представляла, что с этим делать, поэтому все продала и уехала жить в Лондон. Там началась моя новая жизнь! — Мисс Шелтон мечтательно улыбнулась. Ариэль заметила, с какой радостью женщина вспоминала эти моменты. — Я нашла работу, жила себе в удовольствие. Но потом встретила Калеба. — Теплая улыбка украсило морщинистое лицо, а глаза засверкали. — Я любила его, а он меня... Помогали, поддерживали и надеялись на лучшее, как вы с Клинтоном. Но нашим планам помешала болезнь. Калеб заболел раком, и тогда я поняла, что времени мало. Я ушла с работы, лишь бы больше проводить времени с Калебом, который на тот момент совсем недавно стал моим мужем. Но с каждым днем он умирал... И тогда я подумала, а сколько еще раз я смогу его обнять? Что будет потом?.. Когда я похоронила моего Калеба, то поняла, что никогда больше не буду такой счастливой. Что большего счастья мне не найти... И лишь в этом поместье я смогла дышать спокойно. Здесь был мой обитель от нежелательных воспоминаний. — Ариэль показалось, что мисс Шелтон была на грани, она почти плакала, но держалась, хотя совсем не стремилась смотреть на девушку. — Ты права, милая, я не знаю, какова цена счастья, но я прекрасно понимаю, что потерять его легко — и одновременно тяжело. Возможно, ты его больше никогда не найдешь. И понимание этого будет убивать тебя... Пожалуйста, имей это в виду и делай правильный выбор, — заключила мисс Шелтон.
После этого разговора Ариэль чувствовала неприятный осадок внутри. Кто бы мог подумать, что такая светлая женщина пережила ужасное горе... Ариэль было бесконечно жаль мисс Шелтон, но ее слова пугали. Девушка не могла об этом не думать.
И только сейчас Ариэль поняла, на какой риск пошла. Словно все в ее разуме перевернулось, и она на самом деле испугалась. Девушка хотела заглушить громкий звук биения сердца. Ариэль поняла, что успокоить ее может лишь письмо. Письмо Клинтону, где она расскажет весь план, чтобы тот был точно наготове. Все-таки его нужно было предупредить о том, что Ариэль и Роман задумали. Но взяв листок и перо с чернилами, в голову ничего не лезло, потому что девушка даже представления не имела, как начать. Но Ариэль, поняв, что это необходимо, взяла себя в руки и начала писать...
«Дорогой Клинтон, как же я надеюсь, что ты читаешь мое письмо в теплой постели и с сытым желудком, а если это не так, то не читай, оставь на потом, потому что в этом письме слишком много потрясений для уставшей головы. Но не тяни с этим! Слишком мало времени! Просто знай, что я считаю секунды до того момента, как увижу тебя.
Я рада, если ты продолжил читать. Значит, ты одолел усталость и бедность. Сперва я хочу попросить тебя отнестись с пониманием и дать немедленный ответ, так как времени на раздумья нет.
Совсем недавно я нашла друга, благодаря которому смогла преодолеть боль от расставания с тобой. Его зовут Роман. Не волнуйся, нет никаких поводов для ревности — он только друг, не больше. Мне было хорошо с ним, он и вправду помог мне многое осознать. Но вот моя матушка так не считает — она буквально приказала мне жениться на Романе, считая, что мужчина в друзьях это стыд. Она угрожала рассказать все отцу, чего я не могла допустить — ты ведь знаешь моего тихого, но очень строгого папочку... Клинтон, я была в такой растерянности! Я не знала, что делать. Но потом в моей голове родился план, который тебе не понравится, но именно таким способом мы будем вместе. Это наш шанс, милый!
Я сыграю свадьбу с Романом. Мне придется это сделать, чтобы отвязать все узлы с моими родителями, дабы те больше не могли на меня влиять. Не злись, это свадьба будет ненастоящей — Роман подкупил нужных людей. Когда я перееду в поместье Флэтчер, то буду свободна! Я буду вольна общаться с тобой, не боясь, что мои родители насильно выдадут меня замуж. Разве не этого мы хотели, Клинтон? Мы сможем создать свой дом, убежать от всех, чтобы начать новую жизнь...
Но, прошу, не томи с ответом. Мы идем на огромный риск. Я надеюсь, ты полюбишь Романа, как полюбила я, ведь ради меня он идет на такие большие жертвы! У него есть возлюбленная, но она чудесным образом не стала мешать нашему плану. Поэтому Роман рискует даже своей любовью. Пожалуйста, скажи, что ты согласен на это, иначе... Иначе мы никогда не сможем быть вместе, ведь это единственный наш шанс.
Не упрямься! Ведь ты тоже хочешь обнять меня, правда? Честно, умираю без твоей ласки, без твоих рук. Теперь, кажется, все вокруг для меня умерло. Я проливаю слезы, надеясь на то, что ты их вытрешь, но твоя теплая рука не касается моей щеки — это настоящая смерть для меня!
Я знаю, что ты заботишься о семье, но разве твой старший брат не способен на это? Почему именно ты должен нести это бремя на своих плечах? В конце концов, у тебя тоже есть планы и мечты. Хотя я надеюсь, что ваше положение сейчас намного лучше, чем раньше, ведь ты сильный. И я знаю, что ты сможешь все.
Но я устала от такой жизни, Клинтон. Боюсь признаться, но я не люблю своих родителей, как должна. Они ограничивают меня, заставляют делать то, чего я не хочу. Ты же знаешь, как я противлюсь всему этому, из-за чего мои родители угнетают меня еще больше. Они люди современного мира, а я, похоже, будущего, так как здешние правила мне совсем не интересны. Конечно, я люблю своих родителей, — они подарили мне жизнь, но так мечтаю отвязать эту «пуповину», чтобы принимать решения самой. Хочу наслаждаться этой жизнью... Помнишь, как я мечтала об этом? Кажется, эта мечта может быть реальной — и я буду молчать о своих сомнениях, так как их слишком много. Давай отбросим все остальное, иначе мы никогда не найдем друг друга. Представим, что в этом мире больше ничего и никого нет...
И, если ты не согласишься, я все равно сделаю все возможное, чтобы уйти из этого поместья, потому что такая жизнь — особенно без тебя — для меня не жизнь, а банальное существование. Поэтому с тобой или без тебя, но в скором времени я отсюда уйду... Да, я все равно покину эти места. Только тебе решать — одной или нет.
Бесконечно надеюсь, что мы будем вместе.
Твоя Ариэль.»